В хорошем ресторане потертой может быть вывеска, тарелка, ручка двери. И наоборот блестеть будут бокалы, стекла холодильника и улыбки гостей. Нашла в Трастевере идеальное место без регалий (безупречная раньше Trilussa, где пасту подают в сковороде, дала дрейф в сторону touristic spot и сразу испортилась) — ресторан Il Duca. Живая очередь на вход, в этой самой очереди одни местные, в кухне и зале классный движ, который бывает только в грамотно переполненных заведениях, что умеют справляться с сотней голодных гостей во время матча Roma-Lazio. Задумалась, кто в Москве задаёт похожий уровень заботы, простоты и энергичности. Ведь порой ресторан может стать ‘градообразующим предприятием’ района. Никитскую в том виде, в котором она бурлит сейчас, сформировали ‘Северяне’ и ‘Уголек’. Патрики — Uilliam’s и Pinch. Чистые пруды немыслимы без FLØR и Mandy’s. Цветной бульвар — это ‘Пробка’, а белорусская — теплые объятия Eva, барная стойка Magnum, ‘Булка’ и сиблинги ‘Кофемании’. Вайб ведь или есть, или нет. Как аппетит.

Вчера Соня Карповская подарила мне книгу про Рут Асаву — американскую художницу японского происхождения, чье творчество обожали Рокфеллеры. Рут выросла на ферме во времена Великой депрессии, ее семья была интернирована правительством Штатов вместе с другими японцами. Рисовать училась у мастеров студии Disney, а плести знаменитые проволочные скульптуры — у мексиканских крестьян, которые изготавливали из цинка корзины. В книге много другой, менее известной Рут: тонкого графика, многодетной мамы. Лучшие ее работы — портреты спящих детей. Но самая крутая история этого альбома про дверь. Рут собственноручно вырезала из красного дерева входную группу для своего дома в Калифорнии в 1961. Завитки древесины — живые, хитрые, даже сексуальные. Художница говорила, что дверь нужно и можно трогать, запускать туда свои пальцы, оставлять следы. Лейтмотив творчества и жизни, соответственно, такой: What’s important in this house is all the people who come through. What’s important here is our profound equality to one another.

Как сейчас помню Калашный переулок лет семь назад, Гарри Нуриев еще женат, шумная летняя вечеринка, где ‘были все’, мечты и планы вслух на всю Москву. Сегодня в центре Парижа Crosby Studios by Harry Nuriev в рамках проекта We Are Ona фигачит полную посадку гостей всех ключевых мастей на обеды и ужины в главном штабе французского Blazar — Paris International. На кухне мишленовский шеф из Берлина красавица Dalad Kambhu (чью свадьбу печатают все Vogue по порядку, начиная с американского), приборы от Christofle, звук от Bang & Olufsen, о чем скромно напоминает меню. К слову, еда классная, что редко случается с поп-апами в местах, для кухни совершенно не предназначенных. Гости — топ-модели (привет Констанс Яблонски), арт-дилеры, актеры, увесистый бизнес и вся культурная часть — гардероб был знатный. Запал проекта серьезный, фонтан из железных раковин — бесконечный. Как и ответ на вопрос, кто впереди планеты всей, учитывая многонациональный состав кадров. Логотип икры Volzhenka на жестяных банках написан по-русски.