Одно из качеств визионера — смотреть на привычные вещи под неожиданным углом. Издатель и коллекционер графики Кирилл Авелев бескомпромиссно римским видом Петербурга ‘распечатал’ пикник, который особо нигде не анонсировал проект Muze Garden и на который я записалась случайно, решив отправиться в ‘Подписные’ за книгой ‘Троецарствие’, которую нигде не достать. Кирилл так и сказал: становитесь напротив арки, что на Казанский, и замираете. Еще больше меня подкупило его новое прочтение петербургского мифа. Авелев начал собирать свой миф и свою графику, купив оригиналы иллюстраций Флоренского к сборнику Довлатова 1993 года. В его коллекции есть нежная Остроумова-Лебедева, ‘Белые ночи’ Достоевского с рисунками Добужинского, замечательные открытки совсем неизвестного Владимира Преснякова — в двадцатые штатного фотографа Эрмитажа, дворянина, расстрелянного в 1937. Сейчас Авелев издает книги об архитекторах: Кваренги, например, иллюстрирует, Ася Маракулина. Тонко, звонко, с прицелом в будущее.
❤70🥰5
Сбегая на лето за город, петербуржцы возвели его в культ. Команда Muze Garden замахнулась на все святыни залива сразу. Чем-то похоже на Gimpel, только там гастрономическая часть шире культурной. В Питере, разумеется, иначе. Поэтому красивейший пикник оказался паузой в насыщенном образовательном дне. Вылетев из квартиры-шкатулки Кирилла Авелева, мы попали в репинские Пенаты. Сентябрьский лес и оттенки пруда легко могут соперничать с Живерни. В доме Ильи Ефимовича основательно, чисто, хоть бери и живи среди подлинников картин и личных вещей. В гостиной чумовой стол, как в серьезных японских ресторанах — вертишь ручку, двигаешь к себе закуски. После пикника отправились на дачу к Ахматовой, где почти ничего не изменилось с 1965. Разве что колодец, рычажок которого крутил Бродский, доставая ей воду, почистили местные литераторы-активисты. Самовар, чай с чабрецом на деревянной лавке посредине Ленинградского Переделкино — пир души на скромном и одновременно великом пятачке отечественной истории.
❤73🥰8
Интерьер свежего ресторана Cast на ‘Ленфильме’ (буквально за фигурой фронтового кинооператора) практически полностью воссоздает культовый ресторан семидесятых ‘Аквариум’ на этом же месте. Из современных акцентов — мягкий обволакивающий свет и пузатые вазы Маши Колосовской. На окнах по-деревенски родные мягкие шторки: напротив жилые дома, в которых уютно гаснут вечером окна. Под этот едва уловимый ритм хорошо думается. Заказывать мезе и кебаб. Вкус и подача топ. Отдельный восторг — маринованная редиска с Болотовской фермы и неббиоло Piva от Cascina Roera 2013 года. Бывают в жизни странные сближенья.
🔥31❤17👍2👏2
‘Я номинирую вас на Венецианскую биеннале’, — всерьез говорю я куратору музея ‘Полторы комнаты’ Юле Сениной, сидя на полу подведомственной ей площади. Почти час я завороженно следила за параллелепипедом, который плавал по пространству, оживляя 4 июня 1972. Для тех, кто в музее Иосифа Бродского никогда не был, важно понимать, что в самих полутора комнатах ничего нет. Вся концепция — в голых стенах и кураторском контексте. Капсула времени, которая ездит по старому паркету (звуки при этом такие, будто кто-то по нему ходит), воссоздает настоящие картины из жизни того дня, когда будущий Нобелевский лауреат навсегда покинул родину. Проект готовили полтора года, оцифровали десятки фотографий Михаила Мильчика. Мощнейшая техническая поддержка ребят из студии Medium позволила создать этот умный в квадрате дом из 4 LED-дисплеев и килограммов сверхсовременной начинки: капсула различает людей, стены, а работает по программе, которой управляют с iPhone. Каждый гость может задать ей направление, поместив мини-версию внутри макета комнат, расчерченного на клетки. Все изображения внутри — то ли пыль веков, то ли пепел памяти, код написан виртуозно, над ним трудились тридцать программистов. Я видела фото монтажа конструкции и это покруче голливудских трансформеров. Выглядит на миллион, стоит в десятки раз дороже. Гордость без предубеждений, говорю я в таких случаях. Про биеннале не шучу.
❤51🔥14
История этой бутылки очень красивая и очень личная. Чуть больше года назад один из владельцев ‘Фанагории’ приезжал в Москву, остановился по моей рекомендации в отеле Moss и обедал в ресторане Soul. Петру так понравилось это комбо, что он придумал новое розе, а с очень русским и очень красивым названием ‘Румянец’ помогла Влада Лесниченко. В букете вся мощь северных ягод с мороза, домашние сливки и какая-то сложно уловимая специя вроде терпкого сентябрьского воздуха. Когда и лето еще не закончилось, и осень еще не началась — почти что день, когда горят костры рябин. Плюс невероятно глубокий терракотовый цвет в бокале.
❤88🔥16👍12