l’Experimental group как-то молниеносно превратилась из крошечного парижского бара для своих в серьезный horeca холдинг с заведениями в Лондоне, Нью-Йорке, Альпах, на Ибице и теперь в Венеции. Думаю, свежий Il Palazzo Experimental — самый sexy отель на 118 островах лагуны. Я фанат того, как архитектор и дизайнер Доротея Мейлихзон работает с историческими зданиями: дворец эпохи Ренессанса на канале Джудекка внешне будто не тронут, а внутри — это суперсовременный, удобный и стильный дом для туристов любого формата. И отель, и ресторан есть в гиде Michelin, но завтраки совсем домашние, без пены пафоса. Из супер бонусов — 10 минут пешком до лучших музеев и Harry’s Dolci строго напротив на другом берегу. А еще бесценно, что зная о твоем задержавшемся вечернем рейсе и зверском голоде, команда оставит кухню этого самого мишлена открытой на лишние полчаса. Molto bello!

Две важных составляющих моего дома — свет и искусство. Все бра и светильники — винтажные, большая часть, как этот, сделаны в Мурано мастерской Mazzega для стеклодува и дизайнера Карло Насона. Этот кусочек яркого неба в распахнутой книге висит на кухне. Его я купила еще до того, как в квартире начался ремонт. Можно даже сказать, что кухня выстраивалась в том числе и вокруг этого источника. Даже когда он не горит, есть ощущение, что в комнате светлее и ярче, чем могло быть: оттенок лазури обдает все вокруг своим оптимизмом.

Искусство наоборот современное. Работу Светланы Ефремовой Untitled забрала совсем недавно с персональной выставки художницы в Lobby. Подкупила великолепная академическая манера исполнения и языческий подход к смыслам на контрасте. Эта лошадка — тотемное животное. Балансирует на месте, одновременно куда-то очень резво мчась. Навык, который нам всем сейчас необходим.

Есть и две другие детали, без которых не мыслю свой дом: бутылка какого-нибудь редкого мерсо в холодильнике и громадные свежие букеты-корабли в гостиной. Сейчас заказываю все в ‘Мусеньке’, так ласково называю цветочную лавку Mus на Центральном рынке. Нравится, что могу позвонить, озвучить свое настроение и через час мне в дверь уже постучит курьер с ‘бразильскими джунглями’, ‘амальфитанским садом’ или ‘подмосковным лесом’.

Палатка Curry Boys рядом с Мира Центром в Суздале производит такое же сильное впечатление, как бутик Prada Marfa в техасской пустыне. Это компактно, стильно, ловит внимание и — обоняние. Но в отличие от западного fashion феномена, гастрономический суздальский весьма практичен: за карри, лепешками и баклажанами стоит очередь, все дико вкусно и дружно поглощается за коммунальным деревянным столом под боком живописного луга. Оказалось, можно сновать по городу, который переживает серьезный культурный ренессанс, шесть часов без дозаправки.

Маленький домик, русская печка, пол деревянный, лавка и свечка — вряд ли Энтин и Дунаевский думали о Суздале, когда писали ‘Песню о мечте’. А она сбылась. Я не была в городе 6 лет, он теперь совсем другой. Уже год здесь работает Мира Центр — творческий хаб, где можно делать все, что просит душа. Библиотека, актовый зал и кафе, снизу — ‘Арки’, выставочное пространство, экспозиции которого цитируют и в столице. Через пару улиц сияет серебром ухоженного дерева пересобранная по бревнышку изба-‘Ларец’: до конца сентября там идет выставка Сергея Табунова и Андрея Бартенева ‘Плавильня снов’. Поодаль замираешь от вида заливных лугов и аромата солнца в гостиной общежития команды. Мира колдует над разными объектами культурного наследия, превращая их из артефактов прошлого в места силы настоящего. Коллекция актуального искусства, сверхсовременный лифт, как и любой тщательно отреставрированный гвоздь или доска, деликатно напоминают о том, что проектом занимаются люди с панорамным видением и очень хорошим вкусом.