Добралась до главного призера Берлинале 2017 с подачи профессора по венгерскому. ‘О теле и душе’ (Testről és lélekről) Ильдико Эньеди — компактный, но медленного ритма фильм про то, как сложно бывает открыть свое сердце другому человеку, но как это может быть красиво, если путь правильный, хоть и долгий. Разумеется, по венгерской традиции, по пути будет много юмора, драмы и добротного фэнтези: половину фильма занимают одинаковые сны главных героев, снятые едва ли не лучше, чем перипетии сюжета. Пусть не смущает скотобойня, как место действия — в фильме на ней работают крайне гуманные люди. На собеседовании директор четко озвучивает мяснику: чтобы работать на предприятии, коров нужно любить и уважать. Главная актриса после дебюта у Эньеди стала национальной звездой, саундтрек прославил своего автора, а венгерское кино снова вышло в топ, показав миру свободный нрав, эталонную комбинацию чувственности и травмы и умение разбираться с социальными проблемами на экране.

Август, наверное, самый медленный в году месяц, когда под звук e-mail отбивок en congès и ooo в отпуска отправляются целые страны. Москва на контрасте и в бизнесе, и на досуге. В ГЭС заканчивается летний фестиваль Pianissimo. Вчера Владимир Петров (талантливый выпускник Московской консерватории, который давно живет в Мексике) разыграл Большую концертную фантазию на испанские темы Ференца Листа так бодро, что слушатели устроили четвертной бис. Молодой пианист безупречно исполнил Рахманинова, но зал взорвался на импровизации Por una cabeza Гарделя из фильма ‘Запах женщины’: сложно представить что-то более чувственное и заводное. А после случились ‘Желтые листья’ из ‘Мимино’ и стало понятно, что сентябрь уже за загорелым плечиком.

Messy, rainy, gorgeous

Алла Пугачева когда-то тиранила Иосифа Кобзона за то, что он получал за концерт 46 рублей, а она 43. В то же время Илья Кабаков и многие другие артисты, подрабатывающие на советских тендерах культобслуживания (мозаичные панно в пионерских лагерях, например), могли делать до 10.000 в месяц, что не мешало жаловаться на судьбу, — рассказывает художник и куратор Игорь Новиков нашей группе Cultsreda в Музее нонконформизма. Музей тихо открылся в июне на Мясницкой и показывает мощную коллекцию Нади Брыкиной, которая помешана на шестидесятниках. Текущая выставка идет до конца сентября и посвящена работам российских нонконформистов, которые несмотря на всевозможные неприглядные обстоятельства жизни никогда не покидали своей родины. Моя личная находка — Марлен Шпиндлер, отсидевший три срока в тюрьмах-лагерях и выдававший и между и в процессе невидимое количество основательной живописи, пусть и вне любой техники: в ход шли тряпки, клеенки, прочая рвань и половая краска. Но вот парадокс: на выходе получался чистый Дионисий — и по цветам, и по энергии. Музей красивый, цельный, четкий. Побродив по нему, сразу понимаешь фигуру хозяйки, которая живет по понятиям и считает, что многое и в искусстве и в жизни зависит от тех, кого человек с детства любил, с кем дружил. Отдельно отмечу издательскую программу институции: каталоги Вулоха (экспозицию в Ruarts собирали и из этих закромов), Каменского, Шпиндлера и других — лучший образец небанальных coffee table books.