В этот музей никогда не стоят очереди, что печально. Дом-пинакотека Сергея Параджанова в Ереване — сокровищница самых мощных ‘поделок’ режиссера и художника: инсталляций, коллажей, скульптур и прочей красоты, про которую Юрий Норштейн сказал, что это и есть настоящая материализация духа. Пару лет назад, оказавшись здесь, я заплакала перед тюремными талерами: в заключении по нелепому обвинению Параджанов выдавливал ногтем картины на крышках от кефира. В этот раз по дому меня водила художница Гаяне Аветисян, чьи работы — плоть от плоти великого мастера. И поэтому уже не так грустно. Must visit без обсуждений.

Jenny Holzer. Garden bench. 2001

‘Только с водителем, иначе просто не отпустим’, пригрозил мне консьерж Il Palazzo Experimental (свежий проект кудесницы Доротеи Мейлихзон) и выдал драйвера Маттео, которому поручили сопровождать туристку в сердце танцевальной биеннале Венеции. Театр в парке Биссуола — место злачное, тут вам и наркотики, и дамы полусвета, но с другой стороны, где еще показывать Split, балет австралийки Люси Герен, каждая рецензия на который содержит 18+. Дирижирует программой фестиваля Уэйн МакГрегор, батарейка с большим запасом хода (улыбается на фото). 45 минут про отношения (как вариант, с самим собой) пролетели как двухминутный loop, который записал британец Scanner для шоу. Две артистки (одна голая) делят прямоугольник сцены малярным скотчем по золотому сечению каждые 7 минут. Пространство для взаимодействия уменьшается, договариваться — даже телами — все сложнее. Жестокость, нежность, чувствительность, напряжение. The clock ticks faster, and bodies press closer. Поиск животного внутри себя, чтобы стать лучшим человеком.

Южнокорейская художница Kimsooja (живет и работает между Сеулом, Парижем и Нью-Йорком) создала очередную реинкарнацию своей знаменитой работы To Breathe — в La Punta della Dogana, жемчужине в коллекции музеев клана Pinault. Зеркалами тончайшей выделки выстелен пол в одном из бельведеров этой таможенной постройки XV века, что смотрит на Сан-Марко. Пол исчезает, пространство увеличивается в размерах до бездонного колодца. Окна, что выходят на Гранд-канал, завешаны специальной пленкой, которая мягко рассеивает свет внутрь. В этой игре отражений кажется, что лагуна плещется внутри самого музея, а ты в одноразовых тапочках крадешься по водной глади. Довольно легко потерять не только дар речи, но и равновесие, несмотря на звучащие фоном тибетские песни. Впрочем, классный способ ощутить невесомость.

Большой путешественник, коллекционер и классный парень Тьерри Гилье, владелец бренда Zadig & Voltaire, уже чуть больше года принимает в Париже гостей в отеле Château Voltaire. Концепция проста: место момента, чтобы жить сейчас людям сегодняшнего дня. Забавно, что под ее реализацию скрупулезно отреставрировали особняк 17-го века рядом с Сент-Оноре. Но без излишеств в декоре, только подчеркнули суть того, что делает Париж Парижем. 32 номера, бар, ресторан и прустовское чувство уюта, будто завернул в милый дом, где ковры все же правильно потрепаны. Мы с Аней Мерман зашли на кофе с редиской (любимый десерт depuis l’été) и конечно же я подзастряла, разглядывая дикую смесь художественного азарта Тьерри: Сай Твомбли и Пикассо, Марлен Дюма и Роже-Эдгар Жиле, Климт и Сью Уиллиамс, Баския и десяток молодых авторов. Свежие газеты, ‘рваные’ букеты (очень похоже на то, что делает наш Mus), пьяные коктейли и гости про быть, а не казаться. Примерно в сто раз круче Costes, но кому что нравится.