Есть Pinault, есть Arnault, а есть Szabo. Самую красивую и международную свадьбу этого лета играли в поместье Domaine du Chesney в Верхней Нормандии. Все цвета кожи, сотня стран и национальностей, десятки языков смешались в тонких индийских нарядах на фоне замка, построенного по образцу виллы Джорджа Вашингтона в Верноне и декорированного главой Еврокомиссии в Индии. Уровень подготовки — приглашения за полгода и детальная сверка нарядов и графиков гостей. Даже гроза, казалось, была по плану — mariage pluvieux, mariage heureux. В качестве подарка от молодоженов тем, кто приехал разделить момент — экскурсия в усадьбу Клода Моне в Живерни. Поэтому и бранч на второй день свадьбы назвали Le Déjeuner sur l'herbe, завтрак на траве.

К закрытию на многолетний ремонт парижский музей Помпиду финишировал блокбастером Norman Foster. В предисловии к выставке, которую великий архитектор, творящий на всех континентах, написал лично, чтобы быть ближе к зрителю, важны две вещи. Первая о том, что архитектура — про свет, лёгкость, вдохновение из природы и обязательную радость. Вторая: если вы задаете мне вопрос, я делаю в ответ скетч. Собственно, скетчбук поджарый 88-летний британец таскает с собой с 1975 года ежедневно. И для меня это самая резонансная часть объемной экспозиции. Распахнутые на публику тетрадки и прочие молескины показывают, как из условных каракулей и графических микросхем, крестиков и ноликов, акварельных разводов и карандашной пыли рождается идея, мысль, новая субстанция. И чтобы воссоздать ее в реальности, в очередь выстраиваются тысячи человек, сотни корпораций со сверхбюджетами. Фостер на самом деле идет четко по Библии: сначала было слово. Просто слово для него — это скетч.