Секси Untitled Светланы Ефремовой 💫

‘Равновесие страха может остановить конец света’ — фраза, которую Альберт Эйнштейн повторяет своей русской любовнице Маргарите постоянно, пытаясь оправдать моральные мучения из-за участия в создании атомной бомбы. Великого ученого играет Алексей Серебряков, Марж— Ксения Раппопорт. За два часа пара оживляет на сцене рембрандтовский натюрморт с кухонной утварью, виниловыми пластинками, помидорами, вином, записками и постелью. Я искренне не понимаю, почему спектакль ‘Эйнштейн и Маргарита’ по пьесе Александра Гельмана ‘Альмар’ запретили в Петербурге: он максимально интимен и кроток и даже в конце цитирует лишь безжалостную статистику о наличии ядерных боеголовок на вооружении всех стран мира. Добротно, но слегка затянуто. Мне понравилась другая фраза Эйнштейна: история ужасна, жизнь прекрасна. Главное научиться с этим парадоксом жить.

На обложке свежего Weekend маргиналии из средневековых манускриптов и желтая полоска-аларм: специальный номер про абсурд. Внутри, соответственно, абсурд по Дэвиду Линчу, Льюису Кэрролу, Джозефу Хеллеру и Роберту Олтману. Экземпляр, сделанный с большим чувством юмора.

Тот случай, когда хочется просто написать ‘крутая книга’. Потому что до сих пор больно, что один из самых благородных и талантливых людей ушел так рано. Наш связной между дном и элитой, знаток архитектуры и живописи Венеции, носитель неуклюже обаятельной до мурашек улыбки. Внутри есть редкие тексты и фото из семейного архива. Та, где Сергей закуривает на вручении Оскара — глубины бездонного колодца, как и он сам.

В Доме Радио нельзя фотографировать. Место, где бился слабый пульс блокадного Ленинграда — режимный объект прямо сейчас. И как говорит медиатор Саша, все сложнейшее оборудование по оповещению города в самом рабочем состоянии. Тем не менее, пару карточек мне разрешили, после чего телефон был забыт на 2 часа. За это время тебя погружают в историю здания 1914 года постройки, что было Благородным собранием, лазаретом японского Красного креста, Пролеткультом, кинотеатром ‘Колосс’, местом производства оловянных пластинок, собственно, Ленинградским радио, ну и, наконец, стало резиденцией Теодора Курентзиса. Предводитель MusicAeterna подчинил себе всех местных духов, не иначе. В доме легко и свежо, а в каждой комнате или зале что-нибудь да репетируют: мы ходили по шести этажам под грядущего Малера. Экскурсия насыщена деталями до предела: здесь работала Ольга Берггольц — и ты слушаешь, как она читает стихи. Тут показывали ‘Крестьян’ Фридриха Эрмлера — смотрим нарезку культового кино 1935 года. Там танцевали бал и играли в бильярд — свечу фонариком в потолок и утыкаюсь в роспись репинского ученика Гавриила Горелова. Но мощнейшее впечатление все же произвела акустика и сама сила звука: в крыле, где в начале Первой мировой располагалась часовня, включают запись православного богослужения на японском. И оно никак не отличается от церковнославянского. Потому что в жизни, кроме слов и смыслов, иногда важен просто верный ритм.