Крыжовник, томат или земляника? Вопрос, что высаживать в красивый горшок, на дне рождения главной по модному дискурсу Ксюши Китаевой в пространстве Lupine стоял остро. Я ушла с крыжовником и с очень хорошим настроением, предварительно протестировав все хлебобулочные изделия от фуд-дизайнера Марины Леоновой. Sweet 24, Ксения Денисовна!
❤39
Когда архитектор Моисей Гинзбург в конце двадцатых вызвал из Баухауса Хиннерка Шеппера, чтобы сделать колористическое решение для всех квартир дома Наркомфина, это не было чем-то сверхъестественным. В то время на отечественную архитектуру равнялся запад, а Ле Корбюзье хотел перестроить не только Париж, но и Москву. Белый дом-корабль на Новинском бульваре был передовым во всех отношениях: свободный фасад, ленточная расстекловка, квартиры в двух уровнях. Пережил сообразно культовому статусу тоже немало: чистку элит, коммуналки, позже ‘под брюшком’ дома обосновались разведчики (следом за посольством США по соседству). В жирные времена здесь жили Семашко и Дейнека, а местных детей выгуливали на крыше — чтобы не ‘смешивались’ с малышами из дома Леонтовича. Гинзбург был выдающимся архитектором и в первую очередь дезурбанистом, в противоположность заказчику — собственно, наркому финансов Николаю Милютину. Отрадно, что историческая справедливость в данном конкретном случае восторжествовала и дом теперь снова Дом.
🔥40❤29👏7
Нашла на 208 страницах журнала WOL многих из тех, кто составляет сейчас и близкий, и дальний круг общения. Бизнесмены, архитекторы, дизайнеры, художники, визионеры, твёрдо стоящие на единственно возможной опоре — той, которая внутри. Конструктивное издание с сентиментальной последней страницей.
❤45
Что такое Moss? Вопрос простой как дважды два и сложный, как плыть против течения. Отель, изменивший уровень взаимоотношений гостя и города, намоленное место напротив бывшей ‘Билингвы’, оплот тотемной силы Натальи Белоноговой и просто силы Светланы Тюнниковой, энергии Бэлы Бадмажаповой и Ани Ендриховской, форпост, успевший перемолоть даже следы ‘Кофемании’. Запах очень старой лиственницы на входе круче любых духов погружал в философию пространства. Причем сначала нужно было спуститься вниз. Чтобы потом подняться наверх. Эти виды с крыши в центре мира, камин, который топил немало человеческих страстей, терраса-пенал с почти обрядово-оккультной рассадкой гостей. Отель-прикосновение к коже. Отель-сам себе аромат. Отель-клуб, куда в отличие от тяжелых ‘утюгов’ вроде сизонса хотелось заглядывать каждый день: спрятаться, выпить кофе, посмотреть искусство, да и просто вымыть руки в туалете, воспевающем цикл размножения мха. Никогда не забуду открытие, на котором пела Sevdaliza, волоокая заморская птица. Кажется, именно после выступления в Кривоколенном и улетела в космос ее восточная карьера. Moss — это безгранично правдивая история, куда умещается девять жизней Москвы-кошки, борьба света и тьмы, расслабленный выдох счастливого путника и стук приборов у барной стойки. Отсюда нефтяно-черные матрешки разлетались по миру сувенирными поцелуями. Здесь были самые крутые walk-in гости: швейцарские трейдеры, скандинавские поп-звезды, израильские олигархи и много отличных простых русских людей. Миру мир пока не случился, но Moss свои пять восхитительных копеек туда вставил. Внес вклад в ход вещей. Обозначил парадокс бесконечного согласия и активной жизненной позиции. Ни грамма копирования, исключительно сотворение. Все будет. Потому что сейчас.
❤39🔥5