Любовь ласкает меня посреди площади. Вид взволнованных прохожих впервые не приносит мне удовольствия. Мне нравятся прикосновения Любви, но не чужие взгляды. Я не хочу их развлекать. “Пусть смотрят. Им полезно смотреть. Они хотят того же, но боятся”, – говорит Любовь, и её рука сжимает моё бедро, словно буханку хлеба.

http://dadakinder.com/2016/12/without-makeup/

Вместо того, чтобы покончить с компульсивным деторождением, родители множат голодные пасти в количествах, превышающих свободные места на нашем корабле. Он и без этих новых ртов дыряв… Нет, мы не журим свиноматок обоих полов, – мы осуждаем тех, кто совершил аборт. А ведь каждый аборт идёт на благо всех людей. Почему солдат получает медаль за убийство, а женщина, совершившая аборт, нет? Ведь и она устраняет угрозу; отвоёвывает драгоценное пространство жизни ценой собственных страданий. Аборт – это, считай, её подарок; поцелуй. Вот только для неё не устроят парад на центральной площади, не пронесут перед лицами масс победного корытца с плацентами и пуповинами.

http://dadakinder.com/2016/12/chimera-of-a-child/

“Волшебная страна” – документальный фильм Анатолия Ульянова и Наташи Машаровой о русских эмигрантах в Лос Анджелесе. Оливье, гомосексуализм, зазеркалье!

https://youtu.be/3fR_0n93yrQ

Мне не понятно, чем отличается путинец от бандеровца: и тот и другой ведёт себя как дикарь, используя патриотическую риторику в качестве ширмы для собственной дикости; и тот, и другой угрожает современному обществу и ничего, кроме очередной порции запретов, наказаний и смертей произвести не в состоянии.

http://dadakinder.com/2017/01/how-not-to-chimp/

Ещё недавно Европа казалась заветной. Думалось, вот оно где Человек: без шерсти и клыков, пахнущий розой и культурой. Чем громче рычало из русского снега, тем острее хотелось покинуть сугроб, и услыхать родную Марсельезу. Быть человеком, жить по-человечески – разве не годная мечта? Чем истовей ты за ней мчишься, тем истовей твоя фантазия раскрашивает горизонт. Влюблённый, как известно, слеп: на его глазах девушка из плоти и крови лишается кишечника и превращается в лунный свет. Вот и Европы тоже как бы две: одна, что про свободу, равенство и братство, и другая – та, чьи посольства тебе сообщают: “давай до свидания, псина”.

http://dadakinder.com/2017/01/europe-is-a-doll-crypt/

Моя младшая сестра не умеет выговаривать “р”, но умеет распускать волосы и расстреливать вселенную моргающими ресницами. Стоит ей появиться голой, как её тут же одевают, будто в этом ещё бесполом качанчике плоти уже есть повод для стыда. Я по этому поводу помалкиваю, так как не хочу, чтобы моя сестра думала, что ей нечего показывать. В нашем извращённом мире запрет на обнажение ребёнка производит первое осознание им своего пола. Без этого запрета сисек нет.

http://dadakinder.com/2017/01/little-sister/

Друзья! Пока Трамп не нажал красную кнопку, нажмите её вы, и посмотрите моё видео со вчерашнего L.A. Women's March – я там увидел лики бесконечной красоты ❤

https://youtu.be/R-FCQ9xAbmM

Для меня, и миллионов других геев, иммигрантов, женщин и чёрных, Дональд Трамп олицетворяет глобальную контр-революцию: попытку воскресить мощи старого мира с его консерватизмом, титульной расой, гетеро-патриархатом и ненавистью ко всему инаковому. Приход такого человека к власти в США означает невозможность реализации в этой стране наших мечт. Каким же станет наш ответ?

http://dadakinder.com/2017/01/trump-of-the-earth/

“Мы – это церковь поражения. В отличие от католиков, мы не меняемся, чтобы идти в ногу со временем”, говорит мой православный приятель. Нет, он не сокрушается. Напротив – его слова преисполнены гордостью. “Мы знаем, что Конец Света неизбежен, и остаёмся верны своим принципам”. Слушая это, я сознаю, что между православием и либерализмом неожиданно много общего.

http://dadakinder.com/2017/01/good-bye-liberalism/

Гуляя по ночному ЛА, наткнулся на танцевальную демонстрацию трансгендеров и геев – смотрел на их вогинг, как зачарованный. Что в Америке, что в Европе – нам нельзя уступить этот мир – цветной, разнообразный, наш. Более невозможно творить отвлечённо, про что-то другое, воздушное, лёгкое. Здесь и сейчас армада мертвецов пытается расправиться с нашей мечтой. И только от нас зависит отпустим ли мы её, или, напротив, поднимем на флаг.

https://youtu.be/tOVXxCnivaA

Как и все ангелы смерти, Трамп навевает чувство заката. Однако само по себе это чувство не является для меня угнетающим. Сознавая угрозы, которые несёт в себе смерть, я, тем не менее, снова оказываюсь в ситуации обострения мира. Мысль о том, что та Америка, в которую я однажды влюбился, вот-вот исчезнет, превращает мои глаза в слоновьи хоботы, жадно всасывающие в себя всё вокруг. Искусство становится памятью – фото не фото, а порталы в призраки жизни: срубленная пальма продолжает качаться в захваченных миражах. Я сразу же смотрю на неё так, будто её больше нет – с ностальгией. Пожарный гидрант превращается в припрятанную прядь волос твоей погибшей возлюбленной; солнце не просто светит – оно светит на прощанье.

Казалось бы, что изменилось? К власти в стране пришёл очередной полип. Откуда же чувство, что здесь сама смерть? Чтобы объяснить это, необходимо уточнить мою Америку, и то, что я вкладываю в это понятие.

http://dadakinder.com/2017/02/america-outside-american/

Сейчас не нужно нагнетать. В стране война. Не к месту это говорить. Идёт война. И нечего здесь думать. Здесь война. Геев права? Вы обождите – тут война. И мысли ваши тоже тут не кстати – ведь война. Коррупция, распил? Идёт война! Нету тепла и света? Так война. В подъезде кто-то кучу навалил? Война. Пизды кому-то дали где-то? Да, война. Посрал и не подтёрся? Здесь война! Хочу и хрюкаю – всё же, идёт война. Можно хамить, пердеть, ботинки не снимать. Война. Поссать – не смыть. Рыгнуть. Поковырять. Война. Вообще на всё про всё одна война. И на любой вопрос ответ один – в стране война.

http://dadakinder.com/2017/02/because-of-war/

Из прошлого прилетел мой друг детства. До чего же странно видеть его здесь – в этой жизни. Я рад нашей встрече. В ней есть что-то зловещее.

http://dadakinder.com/2017/02/friend-from-the-childhood/

Мне нравятся области проклятых. В них моя родина. Я чувствую себя геем, женщиной, негром и, наконец, коммунистом, не являясь ничем из этого. Достаточно самого проклятия – на что бы общество ни ощерилось, я нахожу его мишень на своём сердце. В конце концов, я белый гетеросексуальный мужчина, который счастлив предать каждый из этих эпитетов. Нормальность моих вводных будто бы просится над собой надругаться.

Я бы хотел поверить в бога, чтобы согрешить. Стать солдатом, и дезертировать. Жениться на несовершеннолетней дочери пастора, и не выпускать изо рта чёрные члены. Во всём этом мне подмигивает искорка, некая форма добра, нравственный сатанизм. Глядя как смыкаются пасти многого над малым, хочется быть этим малым, добавиться к нему собой, встать костью в озверевшем горле.

http://dadakinder.com/2017/02/red-fever/

Увидев море, не позабудешь море. Даже если и сам ты живёшь в какой-нибудь иной местности – волны всё равно продолжат накатывать к тебе во сны. Как если при встрече с этой бесконечностью жидкой соли на сердце ложится раковина: из её перламутра к тебе под сосок присосался кальмар, и теперь вот шумит по ночам звуком моря – на встречу ударам. Сосок стынет, твердеет, превращается в мачту, – стоит, как вдова на причале, надеясь разглядеть во тьме знакомый силуэт. А он всё не разглядывается – одни только брызги впиваются в щеки: съедают солью до костей. И вот уже не осталось надежд – всё свелось к красоте. В её равнодушии нет ни тревог, ни печали, как и нет такого черепа, который бы не ухмылялся.

http://dadakinder.com/2017/02/young-foam/

В качестве небольшого трибьюта движению Black Lives Matter, – видео с чёрной красотой и русскими субтитрами. Поскольку я склонен к технологической эзотерике, то снял его на стекло из 1954-го года. Мутное, словно глаз старика, оно происходит из времени, когда снятый с любовью чёрный человек был ещё более-менее невозможен на экране. Мне хотелось, чтобы это средство из другого мира и других порядков подчинилось новому времени, наполнилось совершенно другим чувством и взглядом; чтобы любовь, в конце концов, победила – хотя бы на том клочке реальности, за который я отвечаю: в моём искусстве.

https://vimeo.com/205745950

Адэ устала от Америки того рода усталостью, которую не лечит сон. Это усталость эмигранта – каменный суккуб ежедневных тревог и надежд, эйфории и удушья, смерти и возрождения… Удары судьбы больше не причиняют ей боль – лишь глухо расшибаются о саркофаг тела, на дне которого морщится человек. Он всё никак не угаснет, не выгорит, хотя одеяло уже превратилось в могильную плиту – по утрам её не сбросить. Адэ так и лежит под ним, и ждёт, когда над ней начнут расти цветы.

http://dadakinder.com/2017/03/stone-succubus/