Суккот описывается в Торе как праздник нового урожая, который длится неделю с 15 по 22 тишрея. В последний день этого праздника в синагогах начинают молиться о дожде. Суккот — один из трех, наряду с Шавуотом и Песахом, праздников, связанных с сельскохозяйственным годом и паломничеством в Иерусалимский Храм (Исх. 23:14-17, 34:22; Лев. 23:34–36, 39–43; Чис. 29:12–38; Втор. 16:13–15).

Отмечать Суккот предписано так: «праздник кущей совершай у себя семь дней, когда уберешь с гумна твоего и из точила твоего» (Втор. 16:13). Куща (сукка) — это шалаш, временное жилище, правилам строительства которой посвящен особый трактат «Сукка» в Талмуде. Принято покрывать ее пальмовыми листьями, сосновыми ветками или соломой, стены можно делать из любого подручного материала. У сукки должно быть, по меньшей мере, три стены, и располагаться она должна под открытым небом, чтобы сквозь неплотную крышу были видны звезды.

Помимо сельскохозяйственного значения, праздник Суккот напоминает о временных жилищах, в которых евреи вынуждены были жить после Исхода из Египта: «чтобы знали роды ваши, что в кущах поселил Я сынов Израилевых, когда вывел их из земли Египетской» (Лев. 23:43).

Сукку строят у каждого еврейского дома, но также есть и общественные постройки около синагог и общинных центров. В Восточной Европе сукку строили из фанеры, досок, камыша, веточек. Крышу накрывали кукурузными листьями, еловыми или сосновыми ветками. В течение праздника положено есть в ней, даже если идёт снег или дождь. Особенно благочестивые евреи старались и спать в сукке.

Полина Венгерова вспоминает, что сукку в их богатом еврейском доме устраивали в беседке, где делали крышу из еловых веток, туда переносили ковры, зеркала, мебель из столовой и даже люстру: «выглядело это чудесно и странно. Множество горящих свечей, пестрые ковры, высокие хрустальные зеркала, зеленая крыша из еловых ветвей и усыпанное серебряными мерцающими звездами синее ночное небо, ласково заглядывающее сквозь ветви, придавала помещению сказочное очарование».

Иногда сукку пристраивали к кухне или комнате, чтобы было не очень заметно снаружи, и чтобы удобно было подавать туда еду. В старых еврейских домах Подолии были специальные террасы или коридоры, в которых разбиралась крыша, и во время праздника Суккот члены семьи ставили на таких террасах столы и стулья, и там ели.

С праздником Суккот связан обычай, возникший в среде еврейских мистиков в XIII веке и нашедший свое выражение в произведениях народного искусства. По этому обычаю принято символически приглашать поочередно в шалаш одного из семи библейских персонажей ушпизин («гости» — арам.) — Авраама, Исаака, Иакова, Моисея, Аарона, Иосифа и Давида. Считается, что эти гости — провозвестники Мессии, который должен прийти именно во время праздника Суккот. Кроме того, в сукку регулярно зовут «земных» гостей — бедных и путешественников, которые символизируют духовных визитеров. Знаменитый израильский фильм 2004 года «Ушпизин», обыгрывает эту традицию ждать особых гостей на праздник Суккот.

Приходу «небесных гостей» посвящена также специальная декоративная табличка ушпизин, которой часто украшают стены временного жилища. На ней приводятся молитвы, обращенные к каждому библейскому гостю, а иногда такие таблички сопровождаются изображениями или символическими атрибутами самих персонажей Танаха. Сукку в целом принято декорировать фруктами нового урожая, цветами, гирляндами, вырезанными из бумаги фонариками, птичками из яичной скорлупы, картинками с библейскими «гостями». Так вспоминает эту традицию уроженка местечка Бричаны в Бессарабии:

«И были всякие украшения из бумаги, сделанные — продавались. Как тут — были святые, ушпизим. Вот такое украшение бумажное. Не было этих игрушек тогда стеклянных, такого не было. [Какие были картинки?] Ушпизим — это гости, это был, значит, Авраам, все святые отцы еврейского народа. Ну, я знаю — это не фотография, а копии каких-то рисунков, я не знаю. [А где их брали в детстве Вашем?] Магазины были специальные. [А картинки были цветные?] Цветные, красивые, разноцветно раскрашенные. [И их в сукку вешали?] Да. И их потом собирали и сохраняли (Архив Центра Библеистики и Иудаики РГГУ, зап. в Иерусалиме в 2013 г. от Городецкой С.З., 1931 г.р.).

В литургическом цикле года после окончания праздника Суккот меняется порядок молитвы, и вместо молитв о росе, евреи начинают молиться о ниспослании дождя. Раввинистические авторитеты упоминают особую церемонию «возлияния воды» в течение семи дней праздника Суккот (Трактат Сукка, 4:9). Только семь дней в году, во время праздника Суккот, на жертвенник, помимо вина, возливали воду. На вершине жертвенника стояли две серебряные чаши. Горлышко чаши, предназначенной для вина, было несколько шире, чем горлышко чаши, предназначенной для воды. Коген, первосвященник, наливал три меры вина в одну чашу и три меры воды из источника Шилоах в другую, брал в правую руку чашу с вином, а в левую — чашу с водой и совершал оба возлияния в юго-западном углу жертвенника. Вино и вода равномерно вытекали из обеих чаш. Обе жидкости стекали к основанию жертвенника и далее — в полость, называвшуюся шитин и уходившую далеко в глубь земли. Через нее вода и вино выливались в бездну. Так поступали в течение всех семи дней праздника. Это и называлось «возлиянием вод». Обряд возлияния воды, сопровождавшийся игрой на свирели, по-видимому, основывается на стихе 12:3 из пророка Исайи: «И в радости будете черпать воду из источников спасения».

Любопытно, что в славянские представления о празднике Суккот постоянно входит тема дождя — евреи в кучки собираются, значит будет дождь, если дождь идет, значит сейчас еврейские праздники будут и т.п. Однако и сами евреи, живущие по соседству со славянами знакомы с этими приметами: «Вот они говорят, что на наши праздники начинается дождь, а я им и говорю, ещё бы не были дожди, я говорю, это все плачут <…>, шесть миллионов евреев поубивали, в каждом селе есть братская могила. Это мёртвые плачут» (Архив Центра Библеистики и Иудаики РГГУ, зап. в 2005 г. в Черновцах от Гиммельбрандт Р.Ф.).

В книге Левит относительно праздника Суккот также сказано: «Возьмите себе ветви красивых дерев, ветви пальмовые и ветви дерев широколиственных и верб речных, и веселитесь перед Господом Богом вашим семь дней» (Лев. 23:39-43). В еврейской традиции эти растения называются арба миним (на иврите — «четыре сорта»). К ним относится этрог (вид цитрусовых), мирт, лулав (пальмовая ветвь) и верба.

Из обрядов и ритуалов праздника в воспоминаниях и рассказах встречается описание обычая благословлять этрог, лулав и остальные растения. Вообще покупка этрога и его хранение — важное воспоминание из детства евреев Восточной Европы, потому что это был экзотический продукт, который не все могли себе позволить купить. Этроги привозили из Генуи, Корфу или Морокко, их покупали и хранили дома в специальных серебряных коробочках, проложенных хлопком или шерстью. При этом интересная этнографическая деталь проявляется в некоторых рассказах: поскольку для многих бедных еврейских семей купить необходимые растения было сложно, то во время праздника синагогальный служка («шамес» или «шомес») просто заносил в еврейские дома нужный комплект для произнесения благословений, а потом уносил его дальше: «Лулав это, там, разные вот эти, там — лимон есть такой и еще какие-то <…>. Приносил, домой приносил эта, шомес, знаете? Вот этот, что в синагогу, шо он там… живет в синагоге и что он смотрит за этим. Это называется «шомес». И он приносил всем домой. Всем домой, чтоб все помолилися [...А, он с одним ходил?] У нас в городе, и каждый было не одна синагога, а было несколько. Потому шо ремесленники, например. Портные имели свою синагогу, сапожники имели свою синагогу. Ну, вот так вот. И там уже от этой синагоги, где ты молился, так этот шомес принес именно тем семьям, в том дом, где, которые относилися к этой синагоге. И он… Все помолились, надо было подержать, потрусить вот так — и потом он забрал. Он не мог оставить» (Архив Центра Библеистики и Иудаики РГГУ, зап. в г. Черновцы в 2009 г. от Койфман Ц.М., 1927 г.р.).

Суккот длится восемь дней, четыре дня в середине — кол хамоед (полупраздники) — считаются рабочими, но многие ходят в праздничной одежде (например, хасиды носят штраймл). Несмотря на то, что в эти дни можно было ездить, торговать и покупать, никто в Восточной Европе этого не делал, даже очень бедные еврейские ремесленники не открывали свои мастерские.

Сохранились воспоминания о том, что в эти дни было принято играть в орехи, как и на другие длинные праздники: Хануку и Песах. Детям заранее покупали мешок грецких орехов, которые как раз созревали к Суккоту. Во время игры ребята катали орехи по доске и следили — чей орех стукнет другой. Если это удавалось, выигравший забирал эти орехи себе.

«Играли в орехи вот это вот. [А как?] Ну, мальчики между собой. Ну, берут орехи в карман, ну дома где-то, на улице, «чок» называлось. Делаем ямку такую, обыкновенно ищешь такое место, вот было такое вот, и играем. [Чтобы по наклонному скатывались?] А бывало так, что и по доске скатывали орехи, а бывало так берешь, ну давай ты четыре и я четыре. Бросили в эту ямку, три-четыре остались в ямке, остальные разлетелись, начинаешь, кто быстрее, точно собирает семь-восемь, тот забирает все остальные. Вот так играли в Суккот» (Архив Центра библеистики и иудаики РГГУ, зап. в 2009 г. Новоселицы от Крупника А.Я., 1918 г.р.).

В последний седьмой день праздника Суккот — Хошана Раба, совершается особая церемония: евреи приносят в синагогу четыре вида растений, которые благословляли весь праздник, поднимают ветки растений над головой, читают особые литургические тексты, называемые Хошанот, и обходят свиток Торы, лежащий на биме, возвышении в центре синагоги семь раз. Слово хошана образовано слиянием двух слов из текста молитв: хошиа на («спасения просим»). В храмовый период существовал обычай совершать семикратный обход вокруг жертвенника и склонять к нему ивовые ветви. По аналогии с этим обычаем молитвы «Хошана» произносятся во время хаккафот — обхода бимы с ветвями четырех растений. После этого ветками вербы бьют по земле, полу и скамьям.

День Хошана Раба воспринимался как граница между сезонами: временем без дождей и дождливой зимой. Считалось, что в этот день в высших сферах выносят решение о том, сколько выпадет дождей в грядущем году (Мишна, Рош ха-Шана 1:2). Кроме того, по образному выражению книги Зохар, в этот день «последние записки выносят из дома Царя», то есть Небесный суд, начатый в Йом Кипур, окончательно завершается. Поэтому сложились различные обычаи, выражающие беспокойство о грядущем.

В средние века в общинах Европы возник обычай выходить в полночь Хошана Раба на улицу и при свете луны пытаться увидеть собственную тень: отсутствие тени считалось признаком близкой смерти, а ее ущербность — болезни. Полина Венгерова так же описывает это поверие, которое бытовало у евреев Бреста в XIX веке: «По народному поверью, в этот вечер можно увидеть безголовую тень того, кому в этом году суждено умереть. Ночью должно отвориться небо, и благочестивый, богобоязненный еврей может увидеть его великолепие! Нужно только поскорее воскликнуть "Кол тов!" (Всего хорошего!), и тогда исполнится любое желание».

После семи дней праздника Суккот, 22 тишрея, а в диаспоре еще на один день позже — 23 тишрея, отмечают последний осенний праздник Симхат Тора. В этот день завершается годичный цикл чтения Торы в синагоге, и сразу же начинается новый цикл.

Из арон кодеша в этот радостный праздник вынимают все имеющиеся свитки Торы и с пением и танцами обносят свитки вокруг бимы — возвышения в центре синагоги, откуда читают Тору. Почти все присутствующие мужчины удостаиваются чести нести свиток в этот день. Даже женщинам разрешалось спуститься с женской галереи, чтобы поцеловать Свиток. Нарушались многие запреты. Так же, как и в Пурим, на Симхат Тору принято было много выпивать и веселиться, устраивали пикники. На Симхат Тору в синагогу приводили детей. В советское время, когда был строгий запрет на посещение синагог, многие несмотря ни на что, в этот день старались пойти в синагогу.

Вот перед нами одно уникальное свидетельство о довоенном отмечании Симхат Торы на территории СССР, записанное от дочери раввина из Славуты, Шапиро Клавдии Исааковны (1927–2009): «Я вам скажу — я родилась в 1927 году, это уже Советская власть — можете себе представить. Один раз в Симхас Тойре я пошла к папе в синагогу, там было весело, целуют... целуют Тору. И ученики доложили учительнице, и маму вызвали. Так она сказала: если они вам доложили, они же тоже были. Так она ответила: им можно, а вашей дочке нельзя, она дочь раввина. Да. Мама имела неприятности» (архив Центра Библеистики и иудаики РГГУ, зап. в г. Черновцы в 2008 г. от Шапиро К.И. 1927 г.р.).

В Москве, вокруг хоральной синагоги на улице Архипова в 1970-е годы сложилась особая традиция — на Симхат Тору негласно разрешалось собираться еврейской молодежи. Они не всегда даже заходили внутрь, а обычно собирались около здания синагоги, договаривались о подпольных уроках иврита, оформлении документов на выезд, пели и танцевали.

В темные времена мы продолжаем верить, что победить мрак можно, лишь преумножая знания. Мы скорбим, следим за новостями, надеемся на лучшее.

Возвращаясь в социальные сети с нашими материалами, мы хотим напомнить, как еврейская культура, в самых разных её проявлениях, продолжала развиваться даже в самые тяжелые периоды истории.

***

Безрадостный переулок в городе без евреев — продолжаем рассказывать, как евреи были представлены в кинематографе Веймарской республики. Во втором модуле курса разбираемся, что такое «каммершпиль», зачем продюсеры “вымарывали” из фильмов еврейскую тематику и как еврейские герои прижились в пацифистских кинолентах.

Новый сезон самый знаменитый хореографический коллектив Израиля «Батшева» начал с показов своей последней премьеры — спектакля «MOMO». Театральный и анимационный критик Дина Годер рассказывает о постановке специально для читателей «Да/Da/דע».

#StandWithIsrael

«Хад Гадья» — песенка про козленка, которую много столетий распевают во время пасхального седера, — традиционно воспринималась не просто как детская песенка, но как аллегорическое стихотворение, иллюстрирующее принцип возмездия: преступникам не уйти от наказания.

Незамысловатый сюжет (отец купил козлика, пришла кошка и съела козлика, пришла собака и укусила кошку, пришла палка и побила собаку, пришёл огонь и пожрал палку, пришла вода и потушила огонь, пришёл вол и выпил воду, пришёл шойхет и зарезал вола, пришёл ангел смерти и убил мясника, пришёл Всемогущий и умертвил ангела смерти) в разные эпохи трактовался самыми разными еврейскими мыслителями. К примеру, один только прославленный Виленский Гаон оставил более десятка толкований. Хоть трактовок и великое множество, большинство из комментаторов склонны были видеть в образе козлёнка народ Израиля, а в его гонителях (буквально — пожирателях) — всевозможных врагов еврейского народа.

Неудивительно, что к образам из «Хад Гадьи» обращались и художники.

В 1920 году в Берлине вышла двуязычная, с параллельным текстом на немецком, «Хад Гадья» с иллюстрациями Менахема Бирнбаума (1893–1944?). В “кровавом месиве”, предложенном Бирнбаумом, современники увидели отражение глубокого шока, в котором пребывали пережившие Первую мировую войну. Представители следующих поколений видели в этих же иллюстрациях уже предвидение другого кошмара.

Уроженец Вены Менахем Бирнбаум был сыном философа, публициста и активного участника раннесионистского движения Натана Бирнбаума (того самого, который в 1890 году придумал и ввел в обиход сам термин ”сионизм”). К концу Первой мировой Менахем заслуженно считался одним из ведущих европейских мастеров книжной графики. Осев в Берлине, он много сотрудничал в прессе, работал с немецкими и еврейскими издательствами. С приходом нацистов к власти перебрался с семьёй в Нидерланды. Весной 1943 года был арестован гестапо. 10 марта семья Бирнбаумов была депортирована. Ни Менахем, ни его супруга, ни двое их детей до конца войны не дожили. В последний раз живым Менахема Бирнбаума видели в конце октября 1943 года в Аушвице.

Иллюстрации к изданной в 1920-м «Хад Гадье» принесли Менахему Бирнбауму всемирную славу.