Да! Как всегда, отобрали, отсмотрели, осмыслили — и теперь рассказываем, почему это стоит смотреть.

Фёдор Дубшан разбирает новинку — cериал «A Small Light» — и поясняет, как взгляд со стороны, из Америки, помог отойти от привычного “коммерциализированного” подхода к пересказу всемирно известной истории еврейской девочки.

Рассказываем, чем роман, считающийся классикой литературы Азербайджана, покорил сердца читателей по всему миру, заодно объясняем, при чем здесь евреи.

Рассказываем о долгожданной монографии, выпущенной издательством престижного американского университета, автор которой, наконец, разложил по полочкам книги, из которых советские евреи могли выудить крохи информации о еврейской религии, истории и культуре.

«Разумеется, Гейзер не пытается показать своего героя тайным диссидентом и борцом с режимом, и честно пишет, в том числе, о том, о чем потомки и почитатели Маршака, возможно, предпочли бы не вспоминать…»

Рассказываем, чем интересна книга Матвея Гейзера о Маршаке.

Девятый день месяца ав (июль–август) — это день скорби и траура, одна и самых трагичных дат в еврейской истории. Уже в первых веках новой эры считалось, что именно в этот день были разрушены оба Иерусалимских Храма: Первый храм сожжен вавилонянами в 586 г. до н.э., Второй храм взят римлянами в 70 г. н.э. Хотя в библейских текстах даты разрушения Первого храма немного разнятся от 7 до 10 числа месяца ав, уже в Талмуде принято соблюдать траур именно 9 ава, хотя некоторые до сих пор постятся два дня — и девятого, и десятого ава:

«Вавилоняне вступили в Храм в седьмой день месяца ав и три дня предавались там разным бесчинствам, а в девятый день, ближе к сумеркам, подожгли его, и он горел весь десятый день» (Вавилонский талмуд, трактат Таанит 29а).

Традиция, нашедшая отражение еще в Мишне, считает, что в день 9 ава был разрушен не только Первый, но и Второй Храм, а также произошло еще несколько бедствий:

«Девятого ава был вынесен приговор нашим отцам, что не войдут они в страну, был разрушен Храм и в первый раз, и во второй, пал Бейтар и был распахан город» (Мишна, Таанит 4:6).

По средневековому преданию, на девятое ава приходится также изгнание евреев из Испании в 1492 году. Эта дата стала символом всех преследований и несчастий еврейского народа. Позднее обнаружилось, что на 9 ава выпал один из самых тяжелых дней в резне Богдана Хмельницкого в 1648 году, во времена Холокоста также эта дата не осталась без скорбных событий — в 1942 году на этот день пришлось начало действия лагеря смерти в Треблинке и началась депортация евреев из Варшавского гетто.

Период в три недели между 17-м днем месяца тамуз и девятым ава считается траурным, поскольку это время, которое прошло от осады Иерусалима императором Титом до самого разрушения Второго храма. На протяжении этих недель запрещается развлекаться, здороваться, играть свадьбы, купаться в водоемах, носить украшения, а последние девять дней перед траурным днем принято отказываться от мясной пищи. Перед началом поста 9 ава в некоторых общинах принято съедать вареные яйца, испачканные в золе в знак траура.

В сам день 9 ава соблюдают строгий пост. В синагогах читают книгу Эйха (Плач Иеремии) и траурные молитвы. Принято отказываться от кожаной обуви и сидеть только на полу или на низких табуретках. В некоторых белорусско-литовских общинах начала ХХ века лоб молящимся мазали пеплом, а также после молитвы шли на кладбище, тоже без кожаной обуви или совсем босиком. Дети в этот день кидали в бороды и волосы мужчинам репей и шарики чертополоха. Мальчики старались попасть репейником в длинные волосы красивых девочек. По многочисленным воспоминаниям информантов, именно в этот день можно было так хулиганить, что напоминает обрядовое бесчинство в других народных традициях. Изначально, вероятно, смысл у этого обычая был в том, чтобы добавить скорбящим о Храме новых поводов для печали, поскольку первые упоминания такого поведения касаются бросания колючек в бороды соблюдающих траур стариков в синагогах строго во время чтения кинот, особых молитв и плачей.

В еврейских мемуарах девятнадцатого века есть несколько упоминаний об интересных обычаях 9 ава.

Полина Венгерова вспоминает, как перед этим днем мама закрашивала черной краской квадрат на обоях дома, в память о разрушении Храма:

«Помню, как однажды, в пятницу накануне шабес-хазон (суббота накануне Тишебов) к завтраку вышла серьезная и взволнованная мать. В одной руке она держала деревянный сосуд с какой-то черной массой, а в другой — кисть. Зачем это ей? — недоумевали мы. А мать, встав на диван, нарисовала на красивых красных обоях четырехугольное черное пятно. Она сказала, что это зейхер лехурбен — напоминание о том, что мы, евреи, находимся в голусе (изгнании)». (П.Венгерова. Воспоминания Бабушки).

Второе воспоминание от известного сионистского деятеля Шмарьяху Левина, касается легенд, которые рассказывала ему мама в местечке Свислочь Бобруйского уезда про этот траурный день:

«Мать употребляла слова “мы”, “нас”, “наш”, и создавалось ощущение, что вся семья и друзья только вчера жили в Иерусалиме. Она рассказывала, что пауки и ласточки были на стороне врага, они помогали носить огонь, чтобы поджечь храм и город (поэтому у ласточек у горла есть красное пятно), а воробьи были на стороне евреев — они носили в клювах воду, но не смогли победить ласточек и пауков». (Ш. Левин. Детство в изгнании).

До сих пор в еврейских этнографических экспедициях по бывшим местечкам черты оседлости можно записать эту этиологическую легенду о том, почему нужно убить паука и нельзя трогать птиц. Есть множество вариаций в записях этой легенды, но чаще всего связь этого сюжета с 9 ава у информантов утрачена, и наряду с представлениями о том, что пауки помогали поджигать Храм (бейс-амедреш), встречаются версии — большая синагога, церковь, дом престарелых и т.п. В качестве положительных героев тут могут выступать и ласточки, и воробьи, и другие птицы. Сюжет, очевидно, остался в еврейском фольклоре, но утратил ярко-выраженную календарную привязку.

«А еще Антон Борисович до конца своих дней оставался очень еврейским человеком. И не только потому, что всегда ходил в кипе».

Рассказываем про биографию одного из самых известных отцов-основателей Рунета (да и что греха таить, самого приятного).

Запускаем новый курс «Евреи в кино Веймарской республики». В первом модуле рассказываем, как зародился немецкий киноэкспрессионизм — кто такой доктор Калигари, почему Голем так и не заговорил, что можно создать из семени висельника во чреве проститутки, наконец, приоткрываем тайну, при чём тут евреи.

Зимой 2022 года в мировой прокат вышел фильм немецкого режиссера Мэгги Перрен «Фальсификатор» — о реальной истории еврейского юноши Сёмы Шёнхауса, который посреди войны больше года скрывался в нацистском Берлине, подделывая документы себе и другим. В главной роли — звезда нашумевшего немецкого сериала «Тьма» Луис Хофман.

Да! Как всегда, отобрали, отсмотрели, осмыслили — и теперь рассказываем, почему «Фальсификатора» стоит смотреть.

В недельной главе «Экев» всё длится и длится обращение Моше к еврейскому народу. Речь эта последняя — и посему все внимают с упоением (и Всевышний, и слушатели, и сам Моше, и даже современные читатели знают, что далее уже Моше никого поучать не суждено). Моше дотошно перечисляет многочисленные обиды, нанесенные паствой Всевышнему, пересказывает истории с тельцом, с бунтом Кораха, о грехе разведчиков и так далее, и тому подобное.

Тем не менее всё приправлено позитивными новостями — Господь таки даёт “землю пшеницы и ячменя, винограда, смоковниц и гранатовых деревьев, землю оливок, дающих масло, и фиников, дающих мед” не очень послушному народу. Ещё и обещано, что евреи там “не будут есть хлеб свой в бедности”.

Хотя ключевыми пунктами этого своеобразного соглашения о завоевании земель под предводительством Всевышнего (народу предстоит процветать только при условии соблюдения заповедей, естественно) можно признать следующие:

«Не за твою праведность и честность тебе дано завладеть их землей, а за нечестие этих народов Господь предает их тебе в руки и чтобы исполнить то, о чем поклялся Господь твоим предкам — Аврааму, Йицхаку и Йаакову».

«А если забудешь ты Господа, Бога твоего… Подобно народам, которые губит Господь перед тобой — погибнете и вы».

Вполне вероятно, уже тогда было принято самое важное печатать мелким шрифтом или произносить шепотом и скороговоркой — с выполнением этих условий соглашения на разных исторических этапах у народа возникают определенные трудности.

P.S. И ещё кое-что. Именно здесь встречаем ту самую фразу, истинный смысл которой известен лишь внимательным читателям: «не только хлебом жив человек, но и всем, что говорит ему Господь» (да, «не хлебом единым…»), а из комментария переводчика узнаём, что Моше называл свой народ не “жестоковыйным”, как это привычно русскоязычному читателю, а “кше ореф”, буквально — “с твердой шеей” (такой, что не повернет голову, чтобы послушать, что ему говорят).

Читайте, слушайте, изучайте комментарии переводчика!

«Где вода, а где имение? — удивленно спросит читатель, не знакомый с первоисточниками по теме. — Владимир Святой, Киевская Русь — при чем здесь евреи?» И будет, как говорил Владимир Ильич, «в ког'не не пг'ав!»

Рассказываем, чем интересна новая биография Владимира Святославича.

Евреи по праву гордятся древней традицией обязательного всеобщего образования. Правда, сегодня эту гордость болезненно ущемляет тот факт, что обязательность и всеобщность образования распространялась только на мальчиков. Но не спешите расстраиваться — отсутствие религиозной обязанности обучать девочек вовсе не означало, что они не получали никакого образования.

Александр Львов рассказывает о монографии Элианы Адлер, вышедшей недавно в русском переводе.

Откуда пошла русско-еврейская интеллигенция? Как еврейское Просвещение переросло в национальное движение? Почему Одесса стала одним из главных городов Ѓаскалы? — кандидат исторических наук Илья Баркусский рассказывает, что такое еврейское Просвещение.

Шана това!

В древнем еврейском календаре, следы которого можно обнаружить в Танахе, первым месяцем года считался нисан, весенний месяц. Но при этом первый день седьмого месяца тишрея отмечался как праздник, в который запрещено было работать, предписано приносить жертву Всевышнему, устраивать священное собрание и трубить в шофар. (Лев. 23:23-25). Изначально праздник отмечался один день, но в связи с трудностью определения точной даты новолунья, в эпоху Мишны стало принято отмечать этот день два дня.

В более поздней талмудической традиции 5-6 веков н.э. добавилось представление о книгах жизни и смерти, которые заполняются в этот день Всевышним: «…Три книги раскрываются в день Нового года: одна для неисправимых грешников, другая — для безупречных праведников, и третья — для обычных людей; праведники немедленно записываются и подписываются к жизни, грешники — немедленно к смерти, а судьба остальных остается нерешенной до Судного дня; если заслужили они [прощение] — запишут их к жизни, не заслужили — будут записаны к смерти» (Вавилонский Талмуд, Трактат Рош ха-Шана, 16-б). Поэтому, в первый вечер нового года принято желать друг другу «хорошей записи» в наступающем году, чтобы быть вписанным в «Книгу жизни».

В целом все обычаи Рош а-Шана — это добрые пожелания на будущее, отражающие надежды на хороший, благополучный и счастливый год. Они символизируют искупление грехов. Перед праздником стараются раздать все долги, помириться с теми, кого обидели в прошлом году, посетить могилы предков. Навещая умерших родных, люди как бы подводят символический итог года и просят себе благополучия и удачи в новом году.

Во время праздничной трапезы принято есть фаршированную рыбу, поданную вместе с головой. Голову едят, чтобы в будущем году быть в голове, а не в хвосте. К традиционной пище праздника относится плод граната, в котором, по представлениям евреев, 613 зернышек — по числу заповедей в Торе. Его едят, чтобы заслуги людей умножились, как зерна граната. Также принято есть круглую халу, которая символизирует круглый год. Одно из традиционных блюд на праздник — сладкий морковный цимес, для которого режут морковь кружочками, чтобы они походили на монеты. На идише морковь называется мерн, что звучит так же, как глагол «увеличиваться», «множиться», и её едят, чтобы увеличились духовные достижения и материальный достаток в новом году. Обязательным атрибутом новогоднего застолья считаются яблоки, которые нужно макать в мёд, ведь сладкие блюда — основа праздника:

«Первое, что делаешь, берешь варенье ложечкой, и каждый берет немножко сладкого варенья, немного с водой. Для того, чтобы год был сладкий, и пожелали друг другу, чтобы год был сладкий...» (Архив Центра библеистики и иудаики РГГУ, зап. в 2009 г. Новоселицы от Крупника А.Я., 1918 г.р.).

Ашкеназский по происхождению обычай ташлих известен с XV века. На второй день праздника Рош а-шана идут к водоёму, в котором водится рыба. Там вытряхивают карманы, выбрасывают в воду крошки и произносят стих из книги библейского пророка Михея: «Он опять умилосердится над нами, изгладит беззакония наши. Ты ввергнешь в пучину морскую все грехи наши». (Мих. 7:19)

Впервые в еврейских источниках этот обряд встречается в ашкеназских текстах XV века, и, возможно, имеет параллели со схожей церемонией, популярной в Германии, в Кёльне в том же столетии. По воспоминаниям конца XIX – начала XX веков, обычно в праздник жители городов и местечек семьями шли к реке или пруду в черте города, дети несли молитвенники родителей, иногда брали досточки или щепочки, ставили на них свечи и пускали по реке, вместе со своими символическими «грехами» — хлебными крошками.

Как еврей Мицкевич обрёл статус польского национального поэта (да и был ли он евреем); правда ли, что он увлекался гематрией; как супругу национального поэта чудом исцелили от душевного недуга; наконец, удалось ли Мицкевичу создать «Израильский легион» для борьбы против Российской империи за независимость Польши — Мария Белкина рассказывает всю правду об одном из важнейших поэтов Европы XIX столетия.

Йом Кипур — день искупления или Судный день — кульминация и финал десяти «дней трепета», день окончательного приговора на следующий год — к жизни или к смерти. В этот день соблюдается строгий пост, а в синагогу идут даже те, кто целый год не считает нужными туда заходить. Пост Йом Кипура соблюдается многими даже не религиозными людьми. Перед отправкой на вечернюю молитву (Кол Нидрей) принято благословлять детей и внуков. Одеваются в белые одежды и надевают кеды или кроксы, потому что один из галахических запретов в этот день касается ношения кожаной обуви. Раньше евреи ходили в этот день в белых носках или матерчатых тапочках. Надевали особую белую накидку китл, похожий на погребальный саван. В экспедиционных материалах можно увидеть трансформацию традиций, но все же в Йом Кипур люди старались соблюдать классические обычаи, модные элементы одежды заменялись более традиционными (например, шляпа — платком): «Мама одевалась модно. Но в синагогу всегда люди ходили в платках. Она ходила в шляпе, она была светская. Но только на Йонкипер, это Судный день, она надевала белую шаль, такую шелковую, нежную» (Архив Центра Библеистики и иудаики РГГУ, Зап. в 2008 г. в г. Черновцы от Авербух М.С., 1927 г.р.).

В этот день синагоге читают поминальную молитву изкор, и поэтому многие люди, которые ходят в синагогу очень редко, предпочитают делать это именно в Йом Кипур в память о родных: «Йонкипер — это же очень, очень такой непраздничный… как тебе сказать, это траурный день. Это конституция по-нашему. Я называла всегда это конституция, потому что Б-г назначает каждому человеку, сколько он будет жить и когда он будет умирать. Вспоминают всех умерших. Есть день, что это надо читать молитву только для умерших. Читают молитву, вспоминают всех, сестры и братья, что их нет. И так читают, плачут, ой…» (Архив Центра Библеистики и иудаики РГГУ, Зап. в 2009 г. в г. Черновцы от Гольдгамер Д.Х., 1929 г.р.).

В связи со строгим постом говорить о кулинарных традициях этого дня не приходится, однако последняя трапеза перед Йом Кипуром имеет большое значение в еврейской традиционной культуре Восточной Европы. На идише она называется фарфостн — «до поста». До начала поста было принято есть креплах (пельмени или вареники).

Также важна и первая трапеза после поста — уффостн (оффостен). После окончания поста пили горячий чай и куриный бульон. Дети ждали родителей из синагоги и накрывали на стол: «И мы быстренько накроем стол, все, как должно быть — и тарелочки, и ложечки, — все-все разложим, только следим… смотрим, когда они уже идут. Вот когда они уже идут, мы стоим ровненько, по струнке и ждем родителей, поздравляем с праздником, все, и они садятся, ну, и мы, конечно, вместе с ними, и они уффостн, это называется уффостн» (Архив Центра библеистики и иудаики РГГУ, зап. в 2007 г. в г. Черновцы от Кац К.М., 1935 г.р.).

Что касается специальных обрядовых блюд, то было принято печь хлеб в форме лестницы. По воспоминаниям Полины Венгеровой, такая лесенка означала, что «каждый еврей должен подниматься на небо по ступеням, дабы обрести милость Бога».

Один из самых запоминающихся обычаев между Рош а-Шана и Йом Кипуром — обряд капарот (капурес / капойрес), во время которого принято крутить над головами всех членов семьи живую курицу, чтобы на нее переходили все грехи. При этом говорят: «Да будет это моим искуплением...». После этого птицу или ее денежную стоимость отдают бедным людям или жертвуют на благотворительность. Типологически этот обряд сходен с остальными ритуалами искупления и замещения, впервые капарот упоминается в респонсах гаонов в VIII в. н.э., а впоследствии еврейские религиозные авторитеты вели длительные дискуссии о допустимости этого обряда (так Иосиф Каро считал его пережитком язычества). Тем не менее, с XVI века церемония капарот стала крайне популярна в ашкеназских общинах, а позже распространилась и на сефардов.

Над головой женщин и девочек крутили курицу, а над мужчинами и мальчиками — петуха (обычно покупали птицу белого цвета). Считалось, что это отголосок традиции приносить в этот день жертву в Храме. В середине 1930-х годов в Шаргороде этот обычай проходил таким образом: «Я знаю, что мама мне крутила курицу. Да, а капурэ. А капурэ. А капурэ-хиндл [курицу искупления]. Так мама мне крутила над головой, это на Йонкипер [и говорила:] “Дир цим лебн, им цим тойт. Дир цим лебн, им цим тойт. Дир цим либм, им цим тойт”. Тебе к жизни, ему к смерти. Тебе к жизни, ему к смерти» (Архив Центра библеистики и иудаики РГГУ, зап. в 2006 г. в Черновцах от Иванковицер А.И., 1930 г.р.).

У пожилых евреев, как и у многих раввинистических авторитетов древности и современности, сохраняется спорное отношение к этому обычаю. С одной стороны, это сентиментальное воспоминание о детстве. С другой — многие современные евреи воспринимают этот обычай как непонятный, странный, даже варварский реликт прошлого. Слово «капорес» в идише вошло во множество фразеологизмов: аф капорес — ни на что не годится, а капоре фар мир — пусть это будет искуплением за меня, и даже отразилось в ивритском сленговом слове с тем же значением «капара».