Хаг Шавуот самеах!

На протяжении праздника будем напоминать о традициях, связанных с праздником.

Начиная со Средних веков в еврейских общинах установился обычай есть молочную пищу на праздник Шавуот (Дарования Торы), но мотивировки этой традиции разнятся: Тора сопоставляется с молоком, Земля Израиля течет молоком и медом, числовое значение слово «молоко» — на иврите «халав» равно 40, что символизирует число дней, которое Моисей провел на горе Синай, получая заповеди. Кроме того, существует популярное объяснение, что принятие законов Торы лишило евреев возможности сразу правильно приготовить мясную пищу, и они предпочли есть молочное, которое не требует предварительного кашерования.

В архиве израильского фольклора этот сюжет отражен в виде сказки: однажды в Шавуот мужчины решили заменить своих женщин на кухне. Женщины ушли гулять, а мужчины решили приготовить еду и следить за детьми. У мужчин ничего не вышло, и когда женщины вернулись под вечер, обнаружили голодных и злых домочадцев, тогда они на скорую руку нажарили блинов и подали их с творогом.

В Восточной Европе часто дома и синагоги на Шавуот украшают зеленью и цветами. Одно из объяснений такого обычая мы находим в этнографическом описании еврейских традиций Александра Алексеева, изданном в конце XIX века: «устилают в этот день травою улицы и синагоги, украшают свои дома березками, розами и другими цветами, по потолку протягивают нити и навешивают на них зеленые листики, из которых выводят разные круги и вензеля; по избам ставят березки в память того, что Бог явился Аврааму под дубом маврийским».

Обычай приносить в дом зелень на Шавуот почти всегда вызывает в сознании современных евреев параллель с христианской Пятидесятницей, т.е. Троицей, или как этот день называют в славянской традиции, праздником Зелены Свято. Нередко в интервью можно услышать, что поскольку Шавуот обычно предшествует Троице, это христиане копируют еврейские обычаи, и тоже носят в дом зелень, украшают церкви березовыми ветками и плетут венки. Соседство двух похожих праздников в культуре соседствующих народов неизбежно порождает переплетение некоторых обрядовых практик.

Отдельным жанром еврейского народного искусства стало другое украшение дома на праздник Шавуот — «рейзелах» (розочки) или «швуэслех». Это резные картинки из бумаги: цветы, магендавиды, меноры, фигурки животных и т.п. Их любили вырезать ученики иешив, ими украшали окна на праздник.

Евгений Коган делится своими читательскими впечатлениями о книге «фантастических повестей и рассказов» поэта и исследователя идишской литературы Велвла Чернина, которая при прочтении оказывается совсем не той фантастикой, к которой мы привыкли.

В первую ночь праздника Шавуот, который длится два дня, в каббалистической традиции принято не спать, учиться Торе и молиться. Существует особая молитва «тикун лейл шавуот», которая символически «исправляет» мир. Считается, что если не спать в эту ночь и заниматься изучением Торы, все остальные ночи этого года пройдут спокойно. Также в народной традиции было принято смотреть на небо, поскольку в эту ночь оно может отвориться, и тогда надо загадать желание и сказать «кол тов» (т.е. всего хорошего).

В ортодоксальных кругах существует обычай начинать учить детей Торе именно в Шавуот. Утром детей ведут к учителю и показывают им табличку с буквами алфавита. Эти буквы специально смазывают медом. Маленький ученик слизывает мед и таким образом на всю жизнь запоминает, что учение — это сладость.

«Zuntik bulbe, montik bulbe…», «Varnichkes», «Beygelekh»… Существует немало еврейских песен, в которых упоминается еда — праздничная или повседневная. О чем говорят эти песни слушателям?

В новом материале рассказываем, о чём поёт еврей, когда он поёт о еде.

Теперь, время от времени, будем обозревать не только книжные новинки, но и кинематограф.

Да! Как всегда, отобрали, отсмотрели, осмыслили — и теперь рассказываем, почему это стоит смотреть.

Фёдор Дубшан разбирает нетфликсовскую новинку — Сериал «Transatlantic» — и поясняет, почему некоторая избыточность не повредила проекту, а совсем даже наоборот.

В недельной Главе «Насо» (Бемидбар 4:21 – 7:89) читающий обнаружит не только детализированные подсчёты пригодных к служению и переноске Святилища (ровно 8580 левитов в возрасте от 30 до 50 лет), не только длинный перечень подношений от двенадцати колен Израилевых в честь освящения жертвенника (ложки, чашки, блюда, благовония, быки, бараны — читайте и попробуйте подсчитать самостоятельно), но и весьма примечательные законы.

К примеру, закон “о распутной жене” — отличная вводная для мистического детектива: женщина заподозрена ревнивцем в измене, но разрешить конфликт может священник с помощью… “святой воды”, “земли с пола Скинии”, смешав которые получит “горькую воду, наводящую проклятие”.

Что же произойдёт с преступницей, испившей горькой водицы, читайте/слушайте в недельной главе.

P.S. Напомним, что у нас на сайте ТаНаХ доступен в новом научном переводе — читайте, слушайте, изучайте комментарии переводчика.

Он начал рисовать портреты, будучи еще совсем младенцем, и, по его словам, рисунки его были более поxожи на оригиналы, чем фотографии Льюиса Кэррола. Ему завидовал Дега и покровительствовал Тулуз-Лотрек. Он придумал сюрреализм и убедил Бретона написать манифест, он изобрел кубизм, сыграл Луну в фильме Мильеса «Путешествие на Луну»…

Рассказываем, почему стоит обратить внимание на книгу французского сюрреалиста Ролана Топора.

В недельной главе «Беhаалотха» (Бемидбар 8:1 – 12:16) приводятся несколько хорошо понятных современному читателю историй.

Например, сброд (вполне себе еврейский) начинает “выказывать прихоти” и требовать мяса вместо манного довольствия: «Кто даст нам поесть мяса? Мы помним рыбу, что ели в Египте даром, огурцы и дыни, зелень, лук и чеснок. А теперь иссохли наши души — ничего нет, одна манна перед глазами». (Знакомо, не правда ли?)

В ответ, как ни странно, их не банят и не кенселят, а поднимается ветер, приносит перепелов с моря, причем в промышленных масштабах (вокруг стана на расстоянии дня пути с одной стороны и дня пути с другой и на высоте двух локтей над землей). Но ничем хорошим эта поучительная история для сброда всё равно не кончилась (подробности читайте сами).

Не менее актуальна и история случившаяся с Мирьям (и не случившаяся с Аароном). Обсуждая за какой-то надобностью (а вероятней, по всечеловеческой склонности к сплетням и осуждению) своего родственника Моше и его новую супругу (то ли да, вторую, то ли нет — первую), Мирьям и Аарон “злословили”. Но отдуваться пришлось только Мирьям, которая за злословие “покрылась чешуйками, как снегом” (то ли проказой её наградили, то ли псориазом — мнения расходятся). Почему опять все шишки на голову женскую, а не (хотя бы) на обе виновные головы — узнаете из комментариев переводчика.

Наконец, рекомендуем прочесть недельную главу просто ради одной из самых поэтичных в истории жалоб в вышестоящую инстанцию на подчинённых. «Отчего не нашел я милости в глазах твоих и ты возложил на меня бремя всего этого народа? Разве это я носил весь этот народ во чреве или родил его, что ты мне говоришь: Неси его за пазухой, как нянька младенца? Не могу я вынести весь этот народ! Убей меня, чтобы мне больше не мучиться!» — за точность цитаты, почти не ручаемся, проверяйте сами.

P.S. Напомним, что у нас на сайте ТаНаХ доступен в новом научном переводе — читайте, слушайте, изучайте комментарии переводчика.

Прежде всего это историческая книга, но еще и книга по психологии и поведению, ведь анекдоты — живая реакция анонимного человека на происходящее вокруг.

Евгений Коган рассказывает, почему стоит обратить внимание на сборник анекдотов (не абы какой, а вполне определённый!).

В недельной главе «Шлах» (Бемидбар 13:1 – 15:41) читатель обнаружит не только заповедь про цитит и заповедь об отделении халы, но и весьма поучительные истории (и принципиально важные вплоть до сегодняшнего дня).

Во-первых, не собирай дрова в субботу, поскольку очень давно для кое-кого это уже кончилось весьма плохо (подробности кровавой казни через побивание камнями читайте в главе). Историю эту можно воспринять, как поучительную байку о важности блюсти заповедь, а можно — и как тонкий намёк на необходимость соответствовать стандартам поведения, установленным в общине (никто же, правда, не сомневается, что даже наши современники вполне способны закидать ближнего камнями при первой же возможности, а потом оправдываться: «не мы это, а самое высочайшее распоряжение на сей счёт поступило»).

Во-вторых, в главе находим чуть ли не самый известный в мировой культуре рассказ о тяжкой профессии разведчиков. Направили их изучить обетованные территории, но не все из 12 шпионов преподнесли агентурные данные в том виде, в котором ожидалось. Десятерым, выразившим сомнение в успешности планируемой операции по аннексии территорий, в итоге пришлось несладко (да, и их тоже забили камнями).

В-третьих, именно в этой главе мы узнаем, что преступно сомневающимся иногда выпадает нелегкий путь бродить по пустыне 40 лет, «пока ваши трупы все не лягут в пустыне» (такая вот картинка про “не всё так однозначно”, ну или про что угодно другое, на ваше усмотрение).

Наконец, именно из этой главы можете выписать в блокнотик для цитат великих самый лаконичный и поэтичный геополитический отчет: «Земля, которую мы ходили исследовать, пожирает своих жителей».

P.S. Напомним, что у нас на сайте ТаНаХ доступен в новом научном переводе — читайте, слушайте, изучайте комментарии переводчика.

Книг про Холокост очень много — от выжимающей слезы художественной литературы до серьезных исследований, от сохранившихся дневников жертв до протоколов допросов палачей. «Моя Вена» очень отличается от них. Эта книга — сухое и (почти) лишенное эмоций изложение методов — социально-политических, социокультурных, юридических, — с помощью которых арийские жители Вены, при поддержке новых властей, отбирали то, что принадлежало неарийской части населения австрийской столицы — от квартир, денег и произведений искусства до жизней.

Рецензия Евгения Когана.

В спецпроекте по материалам J-DOC вместе с иллюстратором Сашей Филатовой продолжаем рассказывать невероятную историю Мульки Иоффе — одного из лидеров проекта «Бриха», организовавшего переправу сотен евреев из послевоенной Восточной Европы в подмандатную Палестину.

Во второй главе рассказываем:

• как Мулька хитростью получил от НКВД разрешение вернуться в Ригу

• как за несколько дней в полуразрушенном доме на границе Мульке с подругой пришлось пройти «ускоренный курс польского языка», чтобы пересечь границу под видом «коренных польских граждан»

• как Мулька через всю Европу добирался до Милана, по пути выправив себе кучу поддельных документов

• наконец, рассказываем, почему вместо Палестины Мулька из Милана направился обратно в ненавистный Советский Союз.

«Если в искусстве и есть смысл, заключается он в том, чтобы дать человеку возможность тем или иным способом оформить переживание — и дать прочувствовать это воплощенное переживание другим…»

Евгений Коган делится впечатлениями от прочтения антологии поэзии раннего немецкого экспрессионизма.

Да! Как всегда, отобрали, отсмотрели, осмыслили — и теперь рассказываем, почему это стоит смотреть.

Фёдор Дубшан разбирает новинку — cериал «A Small Light» — и поясняет, как взгляд со стороны, из Америки, помог отойти от привычного “коммерциализированного” подхода к пересказу всемирно известной истории еврейской девочки.

Рассказываем, чем роман, считающийся классикой литературы Азербайджана, покорил сердца читателей по всему миру, заодно объясняем, при чем здесь евреи.

Рассказываем о долгожданной монографии, выпущенной издательством престижного американского университета, автор которой, наконец, разложил по полочкам книги, из которых советские евреи могли выудить крохи информации о еврейской религии, истории и культуре.

«Разумеется, Гейзер не пытается показать своего героя тайным диссидентом и борцом с режимом, и честно пишет, в том числе, о том, о чем потомки и почитатели Маршака, возможно, предпочли бы не вспоминать…»

Рассказываем, чем интересна книга Матвея Гейзера о Маршаке.

Девятый день месяца ав (июль–август) — это день скорби и траура, одна и самых трагичных дат в еврейской истории. Уже в первых веках новой эры считалось, что именно в этот день были разрушены оба Иерусалимских Храма: Первый храм сожжен вавилонянами в 586 г. до н.э., Второй храм взят римлянами в 70 г. н.э. Хотя в библейских текстах даты разрушения Первого храма немного разнятся от 7 до 10 числа месяца ав, уже в Талмуде принято соблюдать траур именно 9 ава, хотя некоторые до сих пор постятся два дня — и девятого, и десятого ава:

«Вавилоняне вступили в Храм в седьмой день месяца ав и три дня предавались там разным бесчинствам, а в девятый день, ближе к сумеркам, подожгли его, и он горел весь десятый день» (Вавилонский талмуд, трактат Таанит 29а).

Традиция, нашедшая отражение еще в Мишне, считает, что в день 9 ава был разрушен не только Первый, но и Второй Храм, а также произошло еще несколько бедствий:

«Девятого ава был вынесен приговор нашим отцам, что не войдут они в страну, был разрушен Храм и в первый раз, и во второй, пал Бейтар и был распахан город» (Мишна, Таанит 4:6).

По средневековому преданию, на девятое ава приходится также изгнание евреев из Испании в 1492 году. Эта дата стала символом всех преследований и несчастий еврейского народа. Позднее обнаружилось, что на 9 ава выпал один из самых тяжелых дней в резне Богдана Хмельницкого в 1648 году, во времена Холокоста также эта дата не осталась без скорбных событий — в 1942 году на этот день пришлось начало действия лагеря смерти в Треблинке и началась депортация евреев из Варшавского гетто.

Период в три недели между 17-м днем месяца тамуз и девятым ава считается траурным, поскольку это время, которое прошло от осады Иерусалима императором Титом до самого разрушения Второго храма. На протяжении этих недель запрещается развлекаться, здороваться, играть свадьбы, купаться в водоемах, носить украшения, а последние девять дней перед траурным днем принято отказываться от мясной пищи. Перед началом поста 9 ава в некоторых общинах принято съедать вареные яйца, испачканные в золе в знак траура.

В сам день 9 ава соблюдают строгий пост. В синагогах читают книгу Эйха (Плач Иеремии) и траурные молитвы. Принято отказываться от кожаной обуви и сидеть только на полу или на низких табуретках. В некоторых белорусско-литовских общинах начала ХХ века лоб молящимся мазали пеплом, а также после молитвы шли на кладбище, тоже без кожаной обуви или совсем босиком. Дети в этот день кидали в бороды и волосы мужчинам репей и шарики чертополоха. Мальчики старались попасть репейником в длинные волосы красивых девочек. По многочисленным воспоминаниям информантов, именно в этот день можно было так хулиганить, что напоминает обрядовое бесчинство в других народных традициях. Изначально, вероятно, смысл у этого обычая был в том, чтобы добавить скорбящим о Храме новых поводов для печали, поскольку первые упоминания такого поведения касаются бросания колючек в бороды соблюдающих траур стариков в синагогах строго во время чтения кинот, особых молитв и плачей.

В еврейских мемуарах девятнадцатого века есть несколько упоминаний об интересных обычаях 9 ава.

Полина Венгерова вспоминает, как перед этим днем мама закрашивала черной краской квадрат на обоях дома, в память о разрушении Храма:

«Помню, как однажды, в пятницу накануне шабес-хазон (суббота накануне Тишебов) к завтраку вышла серьезная и взволнованная мать. В одной руке она держала деревянный сосуд с какой-то черной массой, а в другой — кисть. Зачем это ей? — недоумевали мы. А мать, встав на диван, нарисовала на красивых красных обоях четырехугольное черное пятно. Она сказала, что это зейхер лехурбен — напоминание о том, что мы, евреи, находимся в голусе (изгнании)». (П.Венгерова. Воспоминания Бабушки).

Второе воспоминание от известного сионистского деятеля Шмарьяху Левина, касается легенд, которые рассказывала ему мама в местечке Свислочь Бобруйского уезда про этот траурный день:

«Мать употребляла слова “мы”, “нас”, “наш”, и создавалось ощущение, что вся семья и друзья только вчера жили в Иерусалиме. Она рассказывала, что пауки и ласточки были на стороне врага, они помогали носить огонь, чтобы поджечь храм и город (поэтому у ласточек у горла есть красное пятно), а воробьи были на стороне евреев — они носили в клювах воду, но не смогли победить ласточек и пауков». (Ш. Левин. Детство в изгнании).

До сих пор в еврейских этнографических экспедициях по бывшим местечкам черты оседлости можно записать эту этиологическую легенду о том, почему нужно убить паука и нельзя трогать птиц. Есть множество вариаций в записях этой легенды, но чаще всего связь этого сюжета с 9 ава у информантов утрачена, и наряду с представлениями о том, что пауки помогали поджигать Храм (бейс-амедреш), встречаются версии — большая синагога, церковь, дом престарелых и т.п. В качестве положительных героев тут могут выступать и ласточки, и воробьи, и другие птицы. Сюжет, очевидно, остался в еврейском фольклоре, но утратил ярко-выраженную календарную привязку.