На борту президентского самолета помощники Джорджа Буша пытаются поймать телевизионный сигнал, но сразу же сталкиваются с новыми трудностями. На борту № 1 наблюдаются проблемы с коммуникационным оборудованием.

«Телефон, по которому президент должен был связаться с вице-президентом, постоянно отключался, — рассказывает пресс-секретарь президента Ари Флейшер. — Помню, как президент с досадой держал трубку в руке. Полноценной связи не было. На борту № 1 не было спутникового телевидения. Поэтому мы ловили волну, когда пролетали над городами, где наземная антенна посылала достаточно мощный сигнал, который мы могли принять на высоте 12 000 метров. Мы пролетали над разными телезонами, и картинка постоянно мигала и отключалась, она менялась, и это было жутковато. Потом, когда мы пролетали, экран становился серым. Поразительно! Место, где информация должна была беспрепятственно поступать президенту США, оказалось худшим местом для ее получения».

Такие дерзкие ебала быстро разбивались на Старушке в пару секунд.

Обрушивается фасад крыла Пентагона, в которое врезался рейс 77. На глазах у очевидцев прогнувшиеся перекрытия провисают и, словно на шарнирах, идут вниз. Участок здания складывается этаж за этажом.

Падает Северная башня Всемирного торгового центра.

Из-за полного разрушения лестниц врезавшимся самолетом никто с верхних этажей не смог эвакуироваться. Все они погибают — 1366 человек. На нижних этажах здания работают десятки пожарных. Погибает не менее 121 из них.

Обрушение показывают в прямом эфире телеканала НТВ. Ведущий экстренного выпуска новостей Петр Марченко не сдерживает эмоций:

— Мы в прямом эфире видим, как падает вторая башня! Всемирного торгового центра больше нет… Мне сложно очень что-либо говорить.

Обрушение Северной башни уничтожает почти все, что осталось от отеля Marriott, расположенного неподалеку.

Именно там повезло находиться адвокату из Вашингтона Фрэнку Раззано. Вот что он вспоминает:

«Я думал, что умру, — я не мог дышать. С каждым вдохом в легкие забивались пыль и грязь, кислорода не было. Помню, как я судорожно кашлял — как и все остальные в нашей группе. Через несколько минут этого надсадного кашля пыль начала оседать, и мы смогли наконец получить хоть немного кислорода».

Вспоминает пожарный Ричард Соулл.

«Мы бросились бежать по улице. Пробежали от силы ярдов тридцать, и тут ощущение, будто бежишь изо всех сил — и вдруг кто-то как треснет сзади по голове! Меня подбросило и перевернуло кувырком. Сила воздушной волны была неимоверная, нас просто снесло с ног.

Тут один парень буквально на четвереньках приползает ко мне, умоляет: „У меня нет маски! Не бросайте меня! Я не хочу умирать!“ Я отвесил этому парню пощечину — без понятия, из какого он подразделения, но, судя по черной лицевой маске на шлеме, из мотопомпы (с автоцистерны). Я шлепнул его и говорю: „Да это пыль, дурень! Пыль, понимаешь? Ты не умрешь, расслабься!“»

Под обломками Северной башни, под чудом уцелевшим лестничным маршем постепенно приходят в себя 14 выживших. В абсолютной темноте лейтенант пожарной роты Микки Кросс видит перед собой тонкий луч, пробившийся через гору обломков.

«Мы погребены под 110-этажным зданием, а я вижу солнечный свет», — думает он.

Выжившие пожарные начинают искать людей под обломками башен.

Первым делом проверяют тела, лежащие на поверхности. Если пульса нет, оставляют отметку рядом и, не теряя времени, идут разыскивать живых.

Пожарный Уэйн Мера пытается разыскать своих коллег в районе обрушения башен. Но вокруг только пыль и тьма.

«В эфире творился сплошной хаос: переговоры шли одновременно на всех каналах. Постоянно звучали „Mayday“ — аварийные вызовы. Каждый, как и я, пытался связаться со своими подчиненными, потому что если кто-то не отвечал, приходилось подавать официальный сигнал „Mayday“. Мы пытались как-то организоваться, насколько это возможно в такой ситуации», — вспоминает он.

Палестинцы празднуют теракты в США у Дамасских ворот Иерусалима.

Борт № 1 приземляется на авиабазе Барксдейл в штате Луизиана. Президент Буш видит множество бомбардировщиков, расставленных вдоль посадочной полосы.

«Это было потрясающее зрелище. Наглядная демонстрация мощи наших воздушных сил. Я знал, что рано или поздно придет момент, когда я смогу направить всю эту мощь против тех, кто устроил эту атаку», — вспоминает он.

Со скоростью 130 километров в час машина президента мчится с аэродрома в штаб авиабазы. Буш кричит водителю: «Притормози, сынок, там, на базе, нет террористов!» Позже он признается, что несмотря на все, что могло угрожать президенту 11 сентября, ближе всего к смерти он был именно в этот момент.

Рососиссия становится первой в мире страной, выразившей соболезнования США.

— Мы лучше всего понимаем чувства американского народа. Мы с вами, мы целиком и полностью разделяем и чувствуем вашу боль, — заявляет молодой и ещё не такой борзый препиздент Рососиссии Владимир Хуйло.

Сотрудник скорой помощи Майкл Кэхилл видит вокруг себя пожарных, которые, как и он, пытаются прийти в себя — они надышались пылью, некоторые не могут трезво оценивать ситуацию. Но беда не приходит одна.

«Приезжает учебный автобус Академии с народом — слушателями курсов переподготовки, — рассказывает Кэхилл. — И с ними возникла проблемка. Некоторые сразу, как вышли, решили, что сейчас возглавят операцию — вот этого момента они и ждали. Сразу видно людей, которых не было на месте: у них обувь чистая, а все остальные — одинаково серые от пыли.

И тут этот придурок, чье звание выше моего, заявляет: „Мужики, формируем оперативную группу. Нужны добровольцы. Вернемся туда и заберем те машины!“ Если бы он хоть немного понимал, через что мы прошли… От нас в тот момент никакой реакции».