Зеленский подписывает указ о всеобщей мобилизации. В войска может быть призван любой мужчина от 18 до 60 лет, не имеющий отсрочки. Военнообязанным запрещают выезд из страны.

К середине года в Украине будет мобилизовано 700 тысяч человек.

В своем очередном обращении к нации Зеленский говорит о гарнизоне острова Змеиный, сдачи которого требовал «русский военный корабль».

— Все ребята-пограничники геройски погибли. Всем им будет присвоено звание Героев Украины посмертно. Вечная память тем, кто отдал жизнь за Украину, — со слезами в голосе говорит Зеленский и посвящает им несколько секунд молчания.

Минобороны России заявит, что гарнизон не погиб, а сдался в плен. Погранслужба Украины признает пленение 80 человек.

У гарнизона острова Змеиный на вооружении было только стрелковое оружие и противотанковые средства, объясняет его сдачу командующий ВМС Украины Алексей Неижпапа.

— Не было полноценного прикрытия с воздуха или с моря: потому что у нас нет кораблей — носителей крылатых ракет. У нас еще не были построены береговые ракетные войска, которые могли бы поражать корабли противника. Не было средств ПВО средней дальности, чтобы уничтожать самолеты на подходе. Полномасштабной агрессии он на тот момент противостоять не мог, — считает контр-адмирал.

Певица Земфира выступает против войны. Она пишет очень личный пост о своем долгом пути в музыке, который начался для нее в четыре года. Но сегодня, когда она достигла высот, все вокруг просят ее только об одном: не говорить ни одного лишнего слова.

«Мне грустно, тяжело, я плачу. Я тупо не хочу войны. И я не трус».

Политик Сергей Притула возглавляет фонд помощи ВСУ. За 8 лет войны на Донбассе ему удалось собрать 52 миллиона гривен. Такая же сумма оказывается у него на карточке по итогам первого дня войны.

«…И она была заблокирована, — вспоминает он. — Не ПриватБанком, который тоже офигел, что на карту физического лица может одновременно прилететь такая глыба. Карточку блоканули где-то на уровне Visa или Mastercard. И я просто как котенок: люди кидают, мне все пишут. Там истерика: платеж не прошел, платеж не прошел. А поскольку у меня еще и смс-банкинг, у меня просто на экране куча сообщений — и всё не проходит, не проходит…»

С первого дня войны Сергей Притула организует снабжение частей, обороняющих Киев, дронами и экипировкой.

«Это было достаточно стрёмно. Потому что парней, которые у меня возили конвои, каждый день клали мордой в асфальт», — жалуется он на самоуправство бойцов территориальной обороны, дежуривших на блокпостах.

На вызволение задержанных сотрудников приходится тратить немалые силы. Руководитель фонда помощи ВСУ Сергей Притула вспоминает, как пытался выйти на связь с командиром одного из отрядов вооруженных добровольцев.

…Я пишу, звоню — не берут трубку. И я записываю видео: «Уважаемый „Лютый“, искренне благодарю вас за бдительность», — надо же сначала поблагодарить, прежде чем что-то просить, — «но отпустите их, пожалуйста!» И так каждый день по надцать раз.

В руки вооруженных добровольцев попадает даже министр энергетики Герман Галущенко, ехавший к президенту на совещание по критической инфраструктуре.

— Я не могу проехать, меня лицом в асфальт положили, — звонит он главе Минобороны Алексею Резникову. — Я им говорю: «Я министр энергетики». А им все равно.

Министр энергетики Герман Галущенко звонит и главе МВД Монастырскому:

— Денис, можно мне кого-то, Нацполицию какую-то, чтобы провели меня? Потому что я не могу проехать.

— Наверное, сейчас я тебе не организую беспрепятственный проезд, потому что большинство блокпостов неконтролируемые.

«Началось такое себе „Гуляйполе“, — характеризует ситуацию глава Минобороны Алексей Резников. — Ну, Германа, слава богу, отпустили. Хорошо, что не повредили нам министра…»

В первые дни войны в фонде помощи ВСУ не до документооборота. Его руководитель Сергей Притула вспоминает, как в армию передавалось дорогостоящее оборудование и экипировка.

…Был хаос, откровенно. Я не знаю ни одной структуры в Киеве, которая могла бы похвастаться: «Вы знаете, с момента полномасштабного вторжения мы настроили идеальную коммуникацию с военными. Они к нам приезжали такие красивые, в чистой форме и сразу привозили с собой бланки приема-передачи. Материально ответственные звонили нам и говорили: „Вы к нам приедете, чтобы поставить мокрую печать, или мы к вам должны приехать?“»

Был писец, прежде всего потому, что не было координации военных между собой. Извините, но из одного и того же батальона территориальной обороны за день могло приехать 40 людей, которые вообще не вдупляли, что до них приезжали другие побратимы за помощью.

Чтобы получить необходимую экипировку, представители подразделений пытаются придать себе в глазах сотрудников фонда Притулы дополнительный вес.

…Вы же поймите: тогда не было пехоты, тогда приезжал только «спецназ». Все, кто к нам приезжал, — это был «спецназ». И мы такие:

— Парни, вы кто? Вы спецназ Сил специальных операций, Главного управления разведки или кто?

— Мы спецназ.

— Какой?

— Голосеевская территориальная оборона.

Крупный интернет-магазин товаров для здоровья iHerb становится первой компанией, прекратившей доставку в Россию. «Мы надеемся на мир во всем мире!» — говорится в его заявлении.

За время войны из России уйдут более 500 компаний и более 5000 торговых марок.

25 февраля в 4 утра зенитная ракета поражает украинский самолет Су-27П над киевским районом Позняки. Самолет взрывается в воздухе и падает на жилую застройку. Погибает пилот Александр Оксанченко.

— Жесть! Самолет, епта… Жесть! — поражается местный житель.

На третьей полосе «Комсомолки» эксперты делят шкуру неубитого медведя:

Зеленского заставят подать в отставку, а Янукович прилетит в Украину и объявит новые выборы. Ему поможет Евросоюз, который сам надавит на Верховную Раду, чтобы выборы состоялись под контролем российских войск.

Генерал Анатолий Куликов, командовавший Объединенной группировкой войск в начале Первой чеченской войны, дает прогноз с высоты своего опыта:

— Операция блестящая! Она будет краткой.

«Новая газета» выходит с траурной передовицей «Россия бомбит Украину». Редакция называет войну безумием, отказывается признавать украинский языком врага и дублирует на нем тексты.

В течение года газета будет закрыта, ее лишат лицензии СМИ, а сайт заблокируют.

Коллегам из либеральной «Новой газеты» неожиданно вторит «Советский спорт». Вместо передовицы у него — черный квадрат во всю полосу и надпись: «Не до футбола».

Водитель снимает обстановку у Антоновского моста под Херсоном. Она напоминает постапокалипсис: горящая заправка, подбитый танк, перевернутые грузовики. Вокруг — ни души. В объектив попадают трупы.

— На мосту лежат люди. Их до сих пор никто не забрал никуда, — говорит он.

Отряд ЧВК, который уже сутки плутает по Гомельской области Беларуси, наконец входит на территорию Украины через один из разбитых таможенных пунктов. Вдалеке за лесом виднеется саркофаг четвёртого энергоблока Чернобыльской станции.

«Один из парней, которые ехали со мной, посмотрел на открывшийся вид и сказал: „О, я здесь воевал“, — рассказывает историку Евгению Норину один из бойцов. — Командир поинтересовался, когда же он успел. На что парнишка уверенно ответил, что в „Сталкере“. После чего он начал уверенно описывать, где на местности что находится. Мы все поржали».