мысли это отражение чувств. не все не всех. понимаем же. если со мной не разговаривают, я автоматически интуитивно на подсознательном уровне приписываю это к тому, что меня не любят. ты мне не пишешь? почему. разве ты не хочешь хоть немного поговорить со мной. мини разговор на пять минут хотя бы, день тяжёлый, люди дерьмо, давай, пока. тебе действительно все равно, о чем я думаю, смотря этот фильм? ты хочешь, чтобы я заткнулась? я не понимаю, со мной обязательно нужно разговаривать, очень много и обо всем, иначе я поговорю с собой сама и плохо станет не только мне, потому что хорошие мысли не появляются в молчании.

когда я думаю об этих бабушках, то вспоминаю рассказ Чехова. разговор с конём тоже ничего, если ни одна живая человеческая! душа тебя слышать не хочет. и вдруг помимо людей у тебя появляется кучу штучек, что послушают. кот хороший собеседник, дневник вроде принимает. больше и нет никого.

я слушать тоже порой не умею. мне не нравится медленная, сбитая речь, которая часто встречается у детей. я стараюсь смиренно ждать и отвечать, но терпения с каждой минутой меньше, в какой-то момент ты начинаешь мычать и раздраженно качать головой. мол, все. хватит. но вспоминаю себя, потом слушаю спокойно, потому что это важно - дать понять, что тебя не подгоняют, а слушают, если хочешь, то говори, я здесь и приму любые детали, паузы и перемены тем. иногда так устаёшь, что слушать просто не хватает сил, отворачиваешься, возможно обижаешь кого-то, но тратить себя это плохо, мы успеем поговорить.

это злое «ага» вылетает само собой, после чего плохо всем. становится стыдно. ты не хотел обидеть, но у тебя это получилось. послушать не мог?

а вот если действительно не мог. вот настолько мне плохо, мерзотно, что меня уже тошнит от слов и физически сложно слышать слова. что тогда.

у меня был момент, когда я будто разговаривать разучилась. сижу, смотрю на мать и единственное, что у меня получилось это вздохнуть. физически я не могу говорить, не получается и все, а слушать уж тем более. мозг не способен думать.

я ненавижу эту беспомощность.

такие мысли разные всплывают иногда. без какой-либо мысленной цепочки, связи думаешь о вещах, которые ты даже не вспоминаешь. сегодня подумала о розовой лавочке из смешариков, честно, подумала о том, что надо покрасить тоже и сидеть круглый год, морозить зад, думать думы. думала об аборигенах, о том, что меня съедят. думала о красных натертых щеках. предпосылки отсутствуют, мысли присутствуют. что не так. куда их деть. вообще иногда так сидишь, а потом резко. нет, а вот что там со свистком? интересная вещь.

вы о посуде часто думаете? мне очень нравится посуда, я люблю узоры, люблю горошек и глубокие тарелки с интересным принтом. нравятся цветовые сочетания и возможные продукты в этих чашках. вот кружечка с цветочками, вот с птичками. почему бы цветочки не отвести на чай, раз все растительное. а птичек на воду. свобода, прозрачное небо.

обертка конфеты это пятьдесят процентов успеха.

спасибо что слушаете

очень нравятся невинности и теплости. посуда с кроликами, оленятами, барашками и козочками, эти копыца и пушистые хвостики, гармошки по краям и белые расплывчатые линии, словно ребёнок красил. все это такое тёплое, для молока от боли в горле. все до мурашек гладкое, хочется водить пальцами и смотреть, поставить на чистую полку, где лежит кухонное полотенце и любоваться. все это пронизано природной любовью, не чашка и тарелочка, а успокоительное после остроты.

я люблю завитки, кудри, кружочки и окружности, все такое завернутое, мягкое и не режет. осторожно так забирает тебя, проводя по гладким шереховатым поверхностям, стенкам, как это назвать. все самое сказочное и прекрасное у меня ассоциируется с кудрявым, завитушно и уютно это буквально синонимы же. клубки запутанной пряжи всегда мягкие. вся кучерявость мягкая. я обожаю завитки.

мне не нравится цифра три. но сейчас смотрю на неё, так похожа на спиральки. я люблю спирали. возможно, моё отношение к ней поменяется, она выглядит пухло и конфетно. я люблю пухлости и конфеты. наверное, я была предвзята.

это другое. эта дура дурой.

восемь всегда будет слишком громкой. слишком тяжёлой. настоящее издевательство её любить. восемь это отвратительный паучок с жирным брюхом.

я хочу прочитать или написать сценарий истории, где героя довели до самоубийства, он был одержим своими любимыми, а они решили этим манипулировать, чтобы доказать то, насколько он от них зависит и то, как велика их власть над ним. а когда он умрет, они поймут, что натворили и станут безумными, будут вспоминать его всегда и везде, слышать его голос в толпе людей и тишине своего дома, вспоминать его образ, думать и сравнивать жизнь с ним и без него, а затем не выдержат и продырявят себе голову из-за чувства вины.

и вот. чтобы герой не испытывал к ним ненависти. он умер, потому что решил, что они устали от него, поэтому относятся к нему холодно. и написал бы им письмо, мол, простите меня, я люблю вас и хочу как лучше. и пусть они думают о том, как виноваты. хочу, чтобы у героя никого не было, кроме них, и они это знают. вы убили его, хотя были единственной семьёй.

мне нравится ломкий звук тяжёлого одеяла

у меня есть глупенькие четыре строчки в рифму.

шут о шаткости щебечет
всем на ухо говорит
как он зол, как бес беспечный
портит почву для любви