резко почувствовала запах детского печенья, которое давали в детском саду. оно шло после горячей каши с комочками, на которую смотришь с потерянным лицом. рядом до скрежета зубов сладкий чай, иногда до скрежета горький. повара никогда не кормили нас стабильностью, они преподносили странности для несформированных вкусовых предпочтений.
бегаю от всех и всего, что воспринимается мной, как ограничение свободы, чьи действия хоть немного напоминают контроль. старания сократить мои возможности всегда являются для меня угрозой, какие бы благие намерения не были. моё стремление к одиночеству такое же проявление тяги к независимости и свободе. чем меньше людей, тем меньше волнений и наставлений. честно говоря, мне бы хотелось ощущаться, как свобода.
куда мне податься за нежностью?
в груди зудит непрошеная обида, а пальцы покалывает от желания сжаться в комок на чужих коленях и схватиться за одежду в попытках скрыть слезы. дикое чувство одиночества проедает лёгкие, добираясь до еле дышащего сердца, что болезненно сжимается при каждой попытке прикоснуться к тёплым рукам. мне плохо. разум подсказывает пережить это состояние и успокоиться, ничего не случится, если ты не будешь получать так желаемую ласку. но все ощущается так тяжело, чертовски трудно дышать, и органы оседают на ломкие кости, не в силах функционировать дальше. мне мама в детстве говорила, мол, я чувствительная и сентиментальная натура. оказалось, это не только про слезы и сильные эмоции, огромный пласт этого фундамента в голоде. я очень хочу получить нежность, бережное отношение к себе, пощипывания и растертости. чувствительная я редко желает колкости в конечностях, а вот поглаживания очень даже. глазами, прислушиваясь к душе, ищу того, у кого хватит терпения уделить мне внимание, не отвлекаясь на других, кому хватит смелости изнежить и крепко-крепко обнять, не ругая после за мятые и мокрые вещи, кому точно хватит желания это сделать просто так. пожалуйста. можешь просто сказать пару ласковых слов, шёпотом, мне будет достаточно, лишь бы не грубости и серьёзности. лишь бы не чувство одиночества и тактильного голода. кожного голода.
в груди зудит непрошеная обида, а пальцы покалывает от желания сжаться в комок на чужих коленях и схватиться за одежду в попытках скрыть слезы. дикое чувство одиночества проедает лёгкие, добираясь до еле дышащего сердца, что болезненно сжимается при каждой попытке прикоснуться к тёплым рукам. мне плохо. разум подсказывает пережить это состояние и успокоиться, ничего не случится, если ты не будешь получать так желаемую ласку. но все ощущается так тяжело, чертовски трудно дышать, и органы оседают на ломкие кости, не в силах функционировать дальше. мне мама в детстве говорила, мол, я чувствительная и сентиментальная натура. оказалось, это не только про слезы и сильные эмоции, огромный пласт этого фундамента в голоде. я очень хочу получить нежность, бережное отношение к себе, пощипывания и растертости. чувствительная я редко желает колкости в конечностях, а вот поглаживания очень даже. глазами, прислушиваясь к душе, ищу того, у кого хватит терпения уделить мне внимание, не отвлекаясь на других, кому хватит смелости изнежить и крепко-крепко обнять, не ругая после за мятые и мокрые вещи, кому точно хватит желания это сделать просто так. пожалуйста. можешь просто сказать пару ласковых слов, шёпотом, мне будет достаточно, лишь бы не грубости и серьёзности. лишь бы не чувство одиночества и тактильного голода. кожного голода.
на моих руках небольшие вмятины, как ямки на людном проспекте родного города. на лице множество веснушек, напоминает мозаику на улице моей школы. вены так и кажутся веточками, что валяются на бульваре, препятствие жучкам. в родинках нахожу силуэты родных мест. в особо тёплые дни вспоминаю холодный ветер своих краёв. мой дом всегда со мной, во многих вещах его отпечатки, в сердце и памяти это горящий след.
я не боюсь стареть. никакая лишняя морщинка и седой волос не расстроят меня, абсолютно никакое естественное! изменение в моем теле с возрастом меня не расстроит. старость - это привилегия. и думать о том, как же я буду выглядеть в том возрасте мне некогда. нужно жить и проживать эмоции, события, ставить цели и идти к результату, пусть в конце по мне будет понятно, что за жизнь я прошла. никакого ботокса, косметических операций, ничего!
я буду очень морщинистой, тяжелой и вредной бабушкой, буду сравнивать себя с жабой ради забавы, и пусть по тупым меркам общества буду уродлива, о своей молодости буду вспоминать в том ключе, сколько интересного было, а не какой красивой и молодой я была. никакая красота не способна отобрать у меня желание чувствовать! много и много, невероятно много ощущать и пробовать на себе рожицы, смех звонкий и поднятые вверх брови.
вспоминаю свою бабушку. вредность у нее в крови, а теперь и у меня. я так на нее похожа, хочу прожить столько же, сколько она и еще больше. она была очень сильной женщиной, ростила четыре сына и немыслимо много работала, родилась за полторы недели до войны, все детство боролась и всю жизнь продолжала это делать. долгая у нее жизнь. к счастью, прожила до глубокой старости. и никогда не было ничего подобного этому - «не хочу стареть, боюсь».
я очень рада тому, что я женщина. надеюсь, у меня будет длинная седая коса и кучу морщинок возле глаз, напоминающих тонкие веточки.
и проблема наша была в том, что мы ждали любви. стоишь с трясущимися руками, стараясь не уклоняться от ответного взгляда, ты ждешь первого шага, взятья руки в руку и спокойных слов «все будет хорошо, я рядом с тобой и я люблю тебя», но ты не один, вас изначально было и есть двое, твоё ожидание такое же, как и ожидание другого. мы оба выбрали быть любимыми, а прикоснуться к любви не можем, потому что страшно. я думаю, нам стоит действительно задуматься о наших желаниях. молчание не кормит. голод с каждым днем станет хуже, а расстояние может не измениться, либо увеличиться. я хочу сокращения, хочу больше слов и действий, нужно удовлетворить свои потребности собственными руками, показать пример, тогда все обязательно вернется и станет намного слаще.
сильную любовь легче выразить физическим контактом, не придумывая красивых слов, что не способны показать всю полноту чувств. влюбляясь в человека, хочется втянуть его в себя и присвоить.
охватывает чисто животное желание вкусить плоть и кровь, смакуя на языке сладость и оставляя между зубов частички костей и мяса, совершенно не стараясь от них избавиться, наоборот, пусть гниют и делают нас ближе. ослепительный блеск в глазах явно показывает, насколько мне нравится поглощать любимого, съедать участок за участком и запоминать все вкусовые особенности, как самое сладко-острое, что только попадало мне на язык. сильнейшее желание сжать тело, впиться пальцами в особо мягкие места и оторвать куски, затолкать за щеки и слизнуть капли крови с уголков губ. проглотить какие-то части, тщательно прожевать другие, выворачиваться при этом от твердости скелета, особо прочные кости перемолоть и высыпать в горло, высоко подняв голову. с особой нежностью сожрать органы, раскалывая на пару частей, параллельно выпивая всю жидкость. все оставить в себе и при себе, чтобы человек принадлежал исключительно мне, поглотить его от и до, кусая. сидя в крови, я пойму, насколько влюблена.
когда нравится не кто-то, а что-то, то подобные желания не пропадают. текст, искусство, музыка, различные предметы или природные красоты вызывают не менее сильные чувства, хочется выжечь их на себе, дабы стать полотном со следами любимых вещей и явлений. кровавыми иероглифами нанести все на кожу, содрать и съесть, запивая собственными слезами. желанные мысли и образы уже мысленно проглочены, а новые копятся за щеками, ожидая очереди в кислотную среду желудка. если мне что-то нравится, я таю от наслаждения и постоянно об этом думаю, прокручивая в голове все, даже самое мельчайшее, а потом дроблю в головной мясорубке, не брезгуя, съедаю и умудряюсь облизнуть пальцы, собирая последние крупинки.
чувство вины поджигает раненое от тревоги сердце, выворачивает его кольями наружу, они врезаются в лёгкие, желудок и голову, боль проносится по всему телу, и тошнота подступает к горлу, всхлипы от рыданий заглушают все остальные звуки. так чертовски плохо. красные от стыда и слез щеки уже все в царапинах от собственных рук. ненависть проела то, что стыд за себя ещё не открыл. и мысли всплывают правдивые, наверное, а может, самоуничижительные. ты пытаешься себя пожалеть и отмыть или тебе действительно стыдно? простить себя будет недостаточно. тем более, что не ты должен себя прощать, а тебя. мне так тревожно и стыдно. я так виновата. мне стоило думать, но я поступила так, как поступила. ничего не изменить. внутри до ужаса горит и хочется рвать волосы на голове. отвратительно. и правильно. заслуживаю ли я страдать? есть ли у меня право плакать?
яростные желания мало чем отличаются от злости в эмоциональном проявлении. я чувствую себя невероятно злой, когда что-либо хочу. жар в груди и нетерпение заставляют меня хотеть причинить себе вред, дабы не ощущать такие сильные эмоции. я не могу сидеть тихо и смирно, мне нужно крушить и заполучать желаемое, в ином случае задушиться. перекрытие кислорода и сжатие шеи очень помогает от ярости. у меня будто лёгкие болят, все выворачивает, тело чешется, по-хорошему хочется оторвать уши, волосы и вырвать глаза. чувство боли сильнее гнева. пока что пытаюсь прожить этот огонь, но потихоньку начинаю царапаться.