меня раздражает, что меня тут много

уже и неинтересная

У неё все было острым, насколько помню. Взгляд, локти, плечи, методы, предпочтения, ножи. Ночью я смотрел на неё, заметил плотно сжатые губы и быстро обрубленные концы волос. Она не умела медлить. Решала все быстро и на месте, сжигала мосты словно спички. Именно этим она и нравилась, но счастлива почему-то не была. Я остановил её однажды и сказал думать, долго думать, даже если все решено. И так каждый раз. Рефлексируя, она успокоилась, ножи заменились лёгкой, но сильной рукой; взгляд стал твердым и спокойным; локти и плечи округлыми; методы и предпочтения взвешанными, справедливыми. Самое главное — во сне она улыбалась. С тех пор, я не видел её, так как входил в число тех, кто так или иначе резался, а затем обрывал её резкость и остроту.

создавая личный канал для своих мыслей, я не сижу и не думаю, что он обязан нравиться, что смотрящий должен остаться доволен, и тем более не жду, что вы останетесь. канал публичный, у каждого есть прекрасная возможность зайти сюда и выйти. к счастью, существует кнопка «покинуть канал». пользуйтесь. и не высказывайте владельцам неуместную и нетактичную чушь. считая, что у вас есть право высказать все ваши мысли, вы забываете о том, что существуют рамки приличия. вы забываете о том, что ваше личное мнение может быть просто неинтересно.

это мой канал. он создан для меня. он есть, потому что у меня есть желание его вести. и я буду вести его так, как я хочу. я буду писать то, что я хочу. я буду писать о том, что хочу. это не творчество, именно поэтому я могу вертеть тут одно и то же. каждый день мусолить одинаковые темы, выражаясь одинаковыми словами.

Вы делаете выбор оставаться на этом канале, я вас не держу и не буду. фильтруйте свое поле, не надо быть там, где вас что-то не устраивает, когда есть возможность уйти. глупости не пишите.

и нужно сдерживать себя. не все вопросы можно задавать. тема может быть слишком личной. вы все ещё незнакомый человек. даже если это публично.

пару пощёчин пожалуйста

Все, к чему мы прикасаемся приобретает наш след. Этот след остаётся не только там, где была наша рука, но и на нас самих. Нужно отдаваться жизни и течению, обрастая жизненными следами? Нужно следить за собой и выбирать то, к чему будешь прикасаться? Это не имеет огромного значения, любой след является частью личностной системы. Каждый след относится к нерушимому опыту, даже если он забылся. След, принятый при тщательном выборе, это, в первую очередь, именно осознанный опыт. Осознанность тянет за собой полное осознание последствий, ибо было выбрано, рассчитывая на что-то определённое. Предоставленый след течением жизни начинает поистине ощущаться тогда, когда сами последствия в полной мере влияют на нашу жизнь. Не все последствия виднеются, порой и выбранные не кажутся заметными, но они есть. Человеческая жизнь продолжает свои шаги, ступая туда, куда тянется его рука, а рукой управлять может обстоятельство, может, это трезвый шаг, может быть, слепой шаг. Ключевым является его наличие. След.

я часто думаю о том, что хотела бы принадлежать чему-то большему, чем моё тело. Быть скоплением частиц той души, которую хочу видеть, дабы быть удовлетворенной. Не ограничиваться руками, что не способны потрогать какие-то предметы, не быть заложником глаз, неспособных увидеть мельчайшие детали, не носить уши, которые имеют ограничения на определенную чистоту. Обрести неосязаемую свободу, вплоть до отсутствия тела и духовных преград.

дело не в том, что ты хотел сказать.
дело в том, что я услышала.

стоя возле обшарпанной серой стены, курю сиграту, надеюсь на лучшее. сегодня, около полудня, тебя не стало. мне вдруг показался детский смех, до мурашек звонкий и счастливый, очень на тебя похоже. зелёные леденцы за стеклом ларька и красная крыша беседки напомнили мне твое платье, такое яркое и каждый раз надетое с разными носками, то в жёлтую полоску, то в розовый горошек. мне кажется, я вижу тебя везде. наверное, я чувствую боль.

помнишь? поздний вечер, россыпь звезд и мои слезы, так рьяно подтверждающие мои слова «мне редко больно, я бы сказал никогда». с дикой неуверенностью рассматриваю твои фотографии, вспоминая, что именно ты помогла мне справляться с тревогой и отвечать на вопросы.
прости меня, я соврал.
прости меня, мне так больно.
прости меня, только вернись.

помоги мне.

дети, которые набирают воздух перед фразами, потому что им его не хватает для выражения эмоций, теребят одежду и оглядываются по сторонам, такие милые. мне хочется их обнять и как-то успокоить этот поток энергии хоть на минуту.

я очень люблю детей, мне хочется защищать их от всего, говорить, что они самые лучшие на свете и поддерживать их. это очень чувствительный маленький человек с большим сердцем, как я могу не любить его. возможно, то, что я старшая сестра повлияло на мою любовь к детям. и нет, меня не бесят детский плач, крики и капризы. это ребёнок.

собирая блевотину после очередной чистки зубов, при которой я казалось пытался вспороть себе язык зубной щёткой, я понял, чего желал на самом деле. ни в коем случае не молчания, мне больше всего хотелось кричать. если бы меня не бросало в дрожь при раскрытии правды, если бы я не бледнел, когда врал, то крик вырывающийся из моего рта заставил бы всех закрыть уши, он непременно порвал бы пару тройку перемонок, а потом добил их ужасающе громким смехом.

я знаешь тоже могу любить и знаешь ли мне тоже бывает больно представляешь мне было больно МНЕ больно мне БОЛЬНО а тебе дела нет до меня хотя ежедневное я буду рядом мне порой во снах снится

и я снова протираю ладонью рот, как старый поживший мудрый мужчина; убираю со лба волосы, будто работала на благо страны и семьи десять часов; надеваю тёплые колготки, иду смотреть на злую воспитательницу; закидываю учебники в рюкзак.

мне столько лет. у меня столько побед и в два раза больше поражений. столько морщин, вот такая детская припухлость. вот такие длинные руки, такие короткие ноги, длинные косы и мелкий бардак на голове. у меня завтра тест по математике и в планах пропустить работу. мне мама сказала, чтобы я не забыла купить хлеб. мне жена прокричала не забыть купить хлеб. у меня розовые ногти и розовые резинки на хвостиках. у меня гитара в наклейках. у меня чистые туфли. у меня сломалась машина. у меня слезы от песен Наутилус. крылья. дыхание.

кто я? жизнь?

всегда, везде и любым я люблю.
люблю.

какой-то дурак давным давно мне сказал, что предательство делает больнее всего. я тогда согласился. а потом познал любовь.

телефон у меня такой горячий. и в комнате душно. и мне жарко. наверное, все устали от меня. перегрелись. и я себе надоела.

мне нравится звук вспыхивающего огня

хочу кусаться

злость проходит. и тогда я становлюсь невероятно разговорчивой. будто вся ярость переходит в слова. весь огонь перекатывается из груди на язык. куча мыслей. намерений. мне хочется сказать все. всем. это не всегда что-то дельное. простое желание разговаривать. очень-очень много разговаривать.

моя злость похожа на отвратительную смесь боли, тошноты, плача, отвращения, импульсивности. вся агрессия отдаётся жаром в груди и стремится найти физическое воплощение. появляется желание крушить, рушить и много-много убивать себя. стоит этому состоянию пройти или все же перейти из-за моей несдержанности, необходимость крушить переходит в необходимость говорить. и этот поток слов похож на поток слез. много солёного, вызывающего отёки, много ненужного и это определённо нужно вытереть ладошками, либо для пущей остроты начать кричать, зажмурив глаза, как это делают дети в мультфильмах.

мне так страшно. это чувство никак нельзя назвать или даже сравнить со страхом, но я даю себе волю это делать. страх. страх перед грозой. желание заснуть, чтобы не испытывать боль-страх. и это не отсутствие синонимов. просто страх действительно такой сильный, что понятием тревога его не заменить. он остаётся собой.

самое сильное желание - это расцарапать себе лицо, чтобы вдруг что слезы смешались с кровью. хочется кусаться. именно это я и делаю. кусаю часть ладони между большим и указательным пальцем, там кажется больнее всего.

ярость проходит, слезы больше не текут. на смену приходит обида. совершенно глупая, детская и на всех. вспоминаю каждую мелочь, которая только могла задеть. я не обижаюсь, потому что это моё право. но. в этот момент каждая стычка становится топливом моей огромной обиды. я очень обижена, расстроена, я могу топнуть ногой и сжать руки в кулаки. смешно, если бы не было так грустно. до мурашек мне грустно, до закатанных глаз тошно.

и наступает последней этап. умиротворение, но до жути пропитанное мерзкой скверностью, дерзостью. во мне как будто сплошные капризы, вроде я сижу спокойная, уже успокоилась и все растрепала, поплакала и позлилась, но осадок то остался.