И вот наступает момент, руки тянутся прикоснуться, изучить даже самые мелкие частицы души, они не устают, не прекращают движения, и ты с детской надеждой ждёшь, что на них обратят внимание. Глаза округляются, может быть, ты просто стал пристально наблюдать, пытаясь поймать такой же взгляд на себе. Все мысли начинают крутиться вокруг человека, появляется потребность в присутствии, и тебе становится очень страшно. В этот момент я понимаю, что сгораю.

Забыла добавить о боли в груди. Да.

Смерть смоет грязь?

Все, что я сейчас чувствую, может иметь бирку с названием и причиной. Хорошо ли это? Не знаю, но временами хочется чего‑то большего. Любое моё состояние в последнее время можно классифицировать как положительное или отрицательное. Каждая эмоция вполне помещается в коробку с этикеткой — что это и насколько долго она была во мне; возможны уточнения размеров и причины её появления. Моё желание сейчас — почувствовать сильную взволнованность, чтобы у меня не осталось даже вариантов ответа на вопрос «Какое у тебя настроение?». Испытать вынужденное молчание — не такое, как обычно. Мол, я выбираю молчать, а пусть у меня не останется другого выбора, кроме как открыть рот и тут же закрыть, не издав ни звука. Мне не нравится давать однозначную оценку своему эмоциональному состоянию, потому что я ощущаю себя роботом, не способным испытывать комплекс чувств.

Мне в один момент показалось, будто ты ведёшь рукой по своей ключице, посматривая на мою, ты пытаешься сравнить их на одинаковую выпуклость костей или повторить то ощущение, когда трогаешь мою? Я давно заметила твою потребность в прикосновениях. Стоит мне прекратить держать тебя за руку, ты тут же теряешься и смотришь на меня, словно я предала тебя. Тебе хватает пары минут объятий, и ты уже засыпаешь. Порой ты сначала касаешься меня, а затем себя. Думаешь, к себе и ко мне одинаково? Конечно, нет. Ко мне всегда будет сильнее. Это другое чувство мягкости и шероховатости. Моя спина не гладкая, в родинках и шрамах, которые ты вечно считаешь и в которые стремишься ткнуть. Ты тратишь время на изучение моего тела, хочешь почувствовать кожу к коже. Моя душа отражается в твоих наивных глазах. Они часто усталые, и в них виднеются трещины, но наедине каждая трещина превращается в искорку доверчивого взгляда. Веди аккуратно пальцем по шее, ведь я доверю тебе всё, что у меня есть. Не убивай меня.

больно

Если я действую во вред себе, не нужно мне говорить об этом, я осознаю каждый свой шаг и знаю, что в итоге проигрыш обеспечен, но пока моё тело держит, разум не возьмёт верх над чувствами и это не означает то, что я себя ненавижу или не уважаю, просто мой выбор направлен на отсутствие сожалений, как бы меня это не било, конец в таких случаях один — мое счастливое сердце и больное тело.

ㅤИ я понимаю, что из меня выходят остатки еды, и мне как будто режет горло, и я будто тошнотворно качусь назад на дно проруби за мёртвой рыбой.
Вы мне не говорите, насколько я отвратительна, но мой после рвоты желудок сказал, что пора задушиться, иначе руки начнут изворачиваться, чтобы я от боли сама убила себя и не оставляла слюнявые следы на руках после позы на коленях.
Вы задаёте вопросы о порезах на шее, но они выглядят такими молодыми. Почему вы стремитесь нажать на них, если я не хочу их трогать? Я делаю их, потому что холодные ножевые раны затягиваются, и мне некуда ткнуть, чтобы после стонать в агонии от острой боли.
Мне нужно пространство, нужно больше сломанных костей. Моя обязанность — дать осколкам впиться в органы, а костям не сростись, тогда они будут иметь смысл в моем теле, а так они всего лишь каркас, не способный вонзить занозу в мозг. Они ничего не могут, потому что они целые, они вместе, и у них нет острого конца.
Моё тело покрыто шрамами, чтобы сигаретным бычкам не пришлось портить пепельницу. Я чувствую растекающуюся по спине кровь, это не крылья, каждый позвонок разбивается вдребезги и наровит покинуть эту гнилую плоть. Все сосуды лопаются. Избавляясь от себя самой, ощущается свобода.

В последнее время все, о чем я хочу сказать, кажется мне знакомым. Любой текст, который выходит из-под моей руки, будто просто переформулирован. Может быть, это другие слова и образы, но ощущение всегда одно — да я же это писала. Все выходит серым, однотипным, это всегда что-то не складное, пустое, что не имеет смысла для меня. Я хочу мой текст.

Сейчас у меня из моего только куча закрытых мыслей. Мне просто нужно сесть и писать. Все, о чем я думаю или думала, не должно остаться внутри, тогда оно умрет. Мне нужна свобода. Для этого нужно убить какую-то часть себя и писать до тех пор, пока не станет совсем худо.

Каждый день происходит одно и то же. Сейчас я сяду и напишу. В итоге ничего не выходит, все попытки заканчиваются парой строк и закрытием до следующего раза.

У меня есть много набросков и идей, но мне даже стыдно говорить. Я пишу? Штиль, ты настоящий самозванец, скажи честно, балуешься и называешь чушь текстом, это же смешно.

Если бы я знал, что ты хочешь услышать, я бы сказал. На деле же я сказал то, что слышать не хотели мы оба.

Ты меня
Не знаешь
Не видишь
Не понимаешь

Я хочу сесть на асфальт, положить ладони на бетон, чуть сжимая, и со всей силы впечататься в него головой. Замерзнуть на месте со своей кровью, чтобы никогда больше не видеть взгляды на себе с ожиданием каких-либо действий и результатов. Пусти.

я хочу облизать человека

не будь у меня её, я бы точно убила себя.

стараясь оттянуть рукава пониже, я чувствую её руку и смотрю на широкую улыбку, адресованную мне. вытирая слезы, наблюдаю, как она убирает мои ладони и сама убирает солёные капли с лица. в моменты глубокой печали или безграничного счастья, я всегда вижу её рядом. головой на подушке, в грязной кровати, она лежит сбоку и забирает один наушник. мы слушаем нашу музыку. на старом диване, не боясь испачкать модные платья, она неизменно обнимает меня на моментах фильма, где собственные всхлипы громче актёрских криков. смотрю на неё, обнимаю за талию, лишь бы не чувствовать уколы, которых я так боюсь.

мне продолжать? надеюсь, понятно, что я

не представляю жизнь без неё.

огрубевшая кожа на твоих потрескавшихся губах врезалась в моё нежное сердце, поцарапала его и оставила истекать кровью

я живу и не ищу в этом смысл

у меня бывают вспышки агрессии на друзей без весомой причины, просто потому что у них весёлое настроение и они много шутят, обычно проявляется в моменты плохого настроения у меня из-за людей, из-за чего несерьёзное настроение других воспринимается, как что-то утомительное.

ненавижу тёплые руки. тепло ассоциируется с грязью. сухое и тёплое = грязное.

место, к которому прикоснулся незнакомый мне человек горит ещё долгое время, в промежутках мне становится плохо от осознания прикосновения.

я царапаю себя, чтобы поймать фокус. порой задыхаюсь и необходимо на что-то отвлечься. иногда я коротаю время болью, считаю до определённого числа и все это время царапаю себя или давлю ногтем, мне кажется, так становится легче ждать, ведь я сосредоточена на физических ощущениях, а не на ожидании.

я стараюсь чаще использовать имена людей при общении, потому что не уверена помню или нет, а так меня если что исправят.

я злюсь, если у меня спрашивают почему я не хочу. я не хочу - этого достаточно. причины не имеют значения, потому что осведомлённость не изменит ситуации. причины может не быть вообще. не хочу - это причина.

мне наплевать, насколько часто люди мне врут, насчёт чего и почему они это делают.

я раздражаюсь, если мне рассказывают свое мнение на моё, когда я не просила. меня абсолютно не волнует, что вы думаете, мне неинтересно.

меня бесит, когда люди пытаются мне доказать, что они точно знают, как бы я поступила или нет. «ты сама на себя не похожа» - заткнись, просто не открывай свой рот. это я! это все ещё Я! и Я бы поступила так.
Я ГОВОРЮ О СЕБЕ - ты молчишь. ведь вы все не правы, говоря обо мне. я знаю, какой я человек.

(2)

и вот у меня на пути встречается человек, которому я отдаю все свое внимание и свободное время, спустя долгую тишину включаю уведомления, ибо боюсь пропустить его сообщения. мне хочется понимать его, знать, дотронуться до того, чего не касаются другие. один его образ становится для меня идеалом, принципиальность находит исключения, при осознании его недостатков всплывают не пути отступления, а аргументы в пользу выбора остаться. никто и ничто не имеет значения, если на кону наш разговор.

в личной характеристики происходят изменения, строго очерченные «я не ревнивая» и «я не нуждаюсь во внимании» вдруг становятся расплывчатыми, и можно записать «я не ревнивая, но вспоминая о нем, все горит синим пламенем и мне хочется получить все его внимание». я хочу сожрать его с мясом и костями. показать, насколько отдаюсь сама, ведь практически все мои мысли крутятся вокруг него.

я хочу узнать все его стороны. уязвимые, слабые, плохие, хорошие, сильные, отчаянные, любые. пусть его личность в моих глазах наполняется новыми деталями. я хочу знать его мнения насчёт различных вещей. я смотрю, когда он в сети и думаю, интересно, кому так повезло, почему не я. моё доверие полное. меня тянет ощутить физически его присутствие рядом, потрогать тело. понять, какого это - прикоснуться к нему. мне хочется показать свою преданность.

но любое проявление к нему подпитано страхом быть навязчивой. и чем, казалось бы, мы становимся ближе, тем более недосягаемым он кажется. словно я более грязная. словно вся моя личность построена на ничтожностях.

— я стою на коленях, смотрю вверх, встать мне нельзя, иначе расстояние между нами станет больше. сколько не показывай мне когти; сколько не говори, что никто от них не застрахован, я буду цепляться за них и надеяться, что умру от кровотечения позже, после того, как успею прикоснуться к коже. —

и я понимаю, почему так. в чем недостаток моего состояния. меня ничего не останавливает, не пугает и не отталкивает. натыкать мордой в грязь не хватит.

мне не хватает. мне мало. мне очень мало. ревность.

но! если мне скажут уйти - я уйду.
я легко отступлю и исчезну. нет ничего важнее моей свободы, а из-за неё можно ломать себя сколько угодно, терять что угодно и кого угодно. я пойду рядом и не буду отставать, ведь это здорово. у меня свое настроение, свои взгляды и планы, все это не зависит от кого-то или чего-то, если говорить грубо, но у меня получается сгибать себя по собственной инициативе, ни в коем случае не ломать! гибкость и любовь к свободе переполняют и чаша мнимой одержимости всегда выливается.

но пока у меня есть такой человек, желание узнать его полностью, чтобы прозрачным был просто непреодолимое. обязательно нужно укусить и забрать себе что-либо. дополнить свои части парой чужих, присвоить и впоследствии знать, откуда у меня взялась привычка так поступать. так думать.

противоречивые заявления, однако. конфликт внутри меня определённо есть, но ничего делать с ним я не хочу. могу.

меня раздражает, что меня тут много