42 года назад Дэвид Линч по непонятным для меня причинам вытащил меня из безвестности, чтобы я снялся в его первом и последнем крупнобюджетном фильме. Он явно разглядел во мне что-то такое, чего не заметил даже я. Я обязан всей своей карьерой, да и жизнью, его видению.

Я увидел в нем загадочного и интуитивного человека, внутри которого бурлил творческий океан.

Наша дружба расцвела на съемках «Синего бархата», а затем «Твин Пикса», и я всегда считал его самым живым человеком из всех, кого я когда-либо встречал.

В то время как мир потерял выдающегося художника, я потерял дорогого друга, который представлял мне будущее и позволял путешествовать по мирам, которые я никогда не смог бы представить себе самостоятельно.

Я вижу его сейчас, стоящего и приветствующего меня на заднем дворе, с теплой улыбкой, крепким объятием и голосом, характерным для Великих равнин. Мы говорили о кофе, о радости неожиданности, о красоте мира и смеялись.