​​Лучшее — враг хорошего

Написала статью про истоки перфекционизма

Жизнь кажется нам довольно простой до тех пор, пока мы не начинаем заниматься самоанализом. Но такая простота многого лишает: чем хуже себя знаешь и понимаешь, тем беднее отношения с другими людьми. Имея смутные представления о себе и окружающих, мы постоянно сталкиваемся с трудностями, нам сложно понимать других или чувствовать, что нас понимают.
И чем меньше мы понимаем самих себя, тем больше лишаемся ощущения полноты жизни.

Илсе Санд

​​«Понимая, что мы малы по сравнению с размерами Вселенной, что мы каждый день идем навстречу смерти, мы освобождаемся от тревоги только когда поймем, что есть наше, а что нет».

Донна Оранж «Поддержка внутреннего мира психотерапевтов и других специалистов помогающих профессий: этический поворот в психоанализе»

​​Донна Оранж о расплетении травм:

«Для того, чтобы рассказы пациентов ожили и вышли за пределы простого понимания, требуется присутствие чуткого очевидца. Оно становится катализатором способности пациента к самопознанию и самоопределению как уникальной личности, придавая смысл и глубину тому, что произошло. Терапевтическая задача присутствия свидетеля заключается в приглашении к рассказу, запуску процесса восстановления человеческого достоинства клиента, описывающего случившееся».

​​«Бьет — значит любит»

«В интереснейшем исследовательском проекте по психологии женщин, переживших неоднократные и тяжелые побои, сотрудники центров по защите женщин от насилия рвут на себе волосы из-за таких женщин, потому что те постоянно возвращаются к партнерам, которые едва не убивают их, — Энн Расмуссен выяснила, что эти люди, находящиеся в серьезной опасности, боятся покинутости намного больше, чем боли или даже смерти. Она замечает:

Во время разлуки со своими мучителями большинство субъектов падали в пропасть такого острого отчаяния, что становились жертвами большой депрессии и едва могли функционировать...Многие описывали, что были неспособны принимать пищу, выбираться из постели и взаимодействовать с другими. Как сформулировал один из субъектов: «Когда мы были порознь, я не знала, как мне утром встать...мое тело забыло, как есть, каждый кусок камнем лежал в моем желудке». Глубины, до которых они могли погрузиться в одиночество, не имели аналогов их состояниях дистресса, которые они проживали со своими агрессивными партнерами».

Этим фрагментом из книги Нэнси Мак-Вильямс я бы не хотела акцентировать внимание только на женском мазохизме. Мужчины также нередко страдают от него. Основная суть мазохистического бытия заключается в этой фразе: «Пожалуйста, не покидай меня; без тебя я сделаю себе больно».

Социальные мифы

Нет единственного правильного пути для того, чтобы стать счастливым. Есть то, как мы чувствуем и хотим прожить собственную жизнь. Ошибкой является судить всех людей по собственным убеждениям. Видео BBC о 5 распространенных общественных мифах, связанных с:

• Богатством
• Успешной карьерой
• Одной любовью на всю жизнь
• Браком
• Детьми

Если я буду достаточно страдать, я получу любовь

Попыталась кратко структурировать для вас информацию о мазохизме по материалу из книги Нэнси Мак-Вильямс:

История

Слово «мазохизм» пошло от имени австрийского писателя Леопольда фон Захер-Мазоха, чья повесть «Венера в мехах» волнует читателей и зрителей фильма до сих пор. Писатель стал также известен благодаря своей жене, которая и описала свою жизнь с ним и его особенность получать удовольствие от болезненного страдания и унижения.

Феномен мазохизма

Выделяют три вида мазохизма: эротогенный, женский и моральный. Мазохизм имеет разные степени и оттенки. Самодеструктивность может характеризовать любого человека от психотичного членовредителя до трудоголика. Моральные мазохисты разнятся от легендарных христианских мучеников до «еврейских мамочек».
Эштен Менакер была первой из аналитиков, кто описал истоки мазохизма, лежащие в неразрешенных проблемах зависимости и страхах одиночества.

Нередко от мазохистичных людей можно слышать, что единственное время, когда родитель эмоционально вкладывался в них, наступало во время наказания. Появление связи между привязанностью и болью в этих обстоятельствах неизбежно.

Моральный мазохизм

Моральный мазохизм определяется бессознательной потребностью причинять себе боль, саботировать себя, наказывать себя в различных жизненных ситуациях. Термин «моральный мазохист» чаще применяется к людям, которые строят свою самооценку вокруг способности терпеть боль и жертвовать собой.

Пример

° Одна женщина, которую я знаю, в возрасте 15 лет потеряла свою мать из-за рака кишечника. Ее мать умирала в течение нескольких месяце, живя дома и увядая в нарастающем состоянии, страдая от недержания физиологических отправлений. Ее дочь взяла на себя роль сиделки, меняла повязки на ее колостоме, каждый день стирала кровавые простыни и поворачивала тело матери, чтобы предотвратить появление пролежней. Ее бабушка, мать ее матери, глубоко тронутая такой самоотверженностью, рассыпалась в льстивых эпитетах о том, какой мужественной и альтруистичной была ее внучка, как Господь, должно быть улыбнулся ей, как безропотно она отказалась от нормальных подростковых интересов, чтобы ухаживать за своей умирающей мамой. Все это было правдой, но долгосрочный эффект таких подкреплений самопожертвования и такого недостатка поощрения в том, чтобы уделить немного времени своим собственным потребностям, настроило ее на мазохистическую жизнь: она справлялась с каждой последующей трудностью в развитии, пытаясь продемонстрировать свою щедрость и выдержку. Окружающие реагировали на нее как на нудную ханжу, а ее повторные попытки нянчиться с ними вызывали лишь раздражение. °

Для саморазрушающих людей типично иметь магические убеждения, которые соединяют уверенность в себе с наказанием, а самоуничижение с последующим триумфом. В большинстве религиозных практик и народных традиций можно найти связь между страданием и вознаграждением, и мазохистичные люди часто некритически поддерживают этими идеями свою патологию. Такие убеждения могут утешать нас, смягчая нашу негодующую реакцию на страдание, которая может быть непредсказуемой и в то же время однозначно деструктивной. Однако, когда эти идеи встают на пути эффективных действий, они приносят больше вреда, чем пользы.

Наглядный пример того, как можно заботиться о самом себе, не чувствуя вину по поводу невротических реакций окружающих, у мазохистичных людей может вызвать моралистический ужас, но это может одновременно вдохновить экспериментировать с тем, как можно проявлять к себе немного больше уважения.

Неожиданно обнаружила на МЕЛе материал по книге «На стороне ребёнка» французского детского психоаналитика Франсуазы Дольто. На самом деле, качественные статьи с советами по воспитанию детей можно воспринимать как рекомендации по отношению, прежде всего,к себе, то есть сначала предлагаю учиться уважительному и бережному отношению к себе, а потом думать или не думать о том, как воспитывать детей. Статья

​​Фобия

Слово фобия (от гр. phobos – страх, боязнь) означает не что иное, как переживание страха. Трудные иностранные слова, такие как клаустрофобия или агорафобия, описывают всего лишь конкретные обстоятельства, в которых возникает страх. Страх вызывают ситуации или предметы, а часто и животные.

Защита от страха при фобиях состоит в том, что изначальный неосознаваемый страх смещается на определенные ситуации или предметы. Выгода от использования бессознательных защитных процессов заключается в том, что теперь в изначальной ситуации страх больше не ощущается, зато – через бессознательный защитный процесс смещения – страх возникает в другой ситуации. Однако этой ситуации можно избежать, например, не пересекать большие открытые площади. Правда, обманчивая выгода освобождения от симптома приобретается здесь ценой ограничения свободы передвижения.

Психоанализ. Введение в психологию бессознательных процессов, Куттер Петер

Размышляю, почему мы повторяем прошлое и как с этим можно жить, в статье

Как здорово, что сейчас начали писать не только о том, как мы можем заботиться о своём физическом здоровье, но и как мы, взрослые, можем позаботиться о своём душевном состоянии, не прибегая к различным зависимостям, отрицанию и прочим разрушающим защитам:

​​«Твоя жизнь не окажется незаметной, я буду замечать ее».

Читаю книгу норвежского семейного психотерапевта Сиссель Гран «Все кончено. Расстаться, чтобы жить». Основываясь на теории привязанности и собственных исследованиях, Сиссель рассказывает нам о типичном развитии отношений, о препятствиях на пути, о частых причинах расставания и чувствах обеих сторон — тех, с кем расстаются и тех, кто является инициатором разрыва (а им тоже больно).

Что мы привносим в отношения?

«Я много раз видела, как человек, травмированный при поиске контакта в детстве, бессознательно переносит свое негативное самовосприятие и негативные ожидания в любовные отношения. Ему трудно поверить в добрые намерения и преданность партнера. Практически вне зависимости от того, что говорит или делает партнер, его высказывания или поступки легко могут быть истолкованы как отвержение или равнодушие. Отношения становятся беспокойными и нервозными, поскольку радар травмированной стороны постоянно включен. Если же мы, напротив, имеем в своем багаже позитивное восприятие себя и других, поскольку родители принимали наши чувства были надежными, заботливыми и отзывчивыми, то, говоря образно, мы вытянули в жизни счастливый билет и можем рассчитывать на награду в виде благополучия в любви, крепкого здоровья, хороших школьных оценок и прекрасной работы. Другими словами, порядок распределения жизненных благ далек от справедливости, и я считаю, что мы вовсе не обладаем свободным выбором и равными возможностями, и не верю, что все будет в порядке, стоит только достаточно сильно захотеть.

Взрослые тоже нуждаются в поддержке, принятии, и во многом справедливо будет сказать, что в нас просыпается ребенок, когда мы чувствуем, что привязанность к партнеру находится под угрозой. Мы становимся маленькими напуганными и зачастую теряем свою «взрослую» рациональность».

​​Миллениалы чаще ходят к психологам

Прочитала небольшую статью об изменениях в восприятии психотерапии поколением миллениалов.

Основные пойнты:

• Согласно отчету Центра студенческого психического здоровья при Университете штата Пенсильвания, опубликованному в 2017 году, в котором собраны данные из 147 университетов, число учащихся, обращающихся за помощью к психологу, увеличилось в пять раз с 2011 по 2016 год.

• В отчете 2018 года, опубликованном Ассоциацией Blue Cross Blue Shield, было выявлено увеличение количества людей (от 18 до 34 лет) с диагнозом "депрессия" на 47% в период с 2013 по 2016 год; отчет объясняет этот рост главным образом частотой обращений к специалистам.

• Стыд нужды в помощи трансформировался в гордость за способность обратиться за внешней поддержкой.

• Одной из причин таких изменений являются такие знаменитости, как Деми Ловато, Леди Гага и Дуэйн Джонсон, которые публично обсуждали свою борьбу с депрессией.

• Многие молодые люди проводят терапию как еще одну форму самосовершенствования и личностного роста, мало чем отличающуюся от йоги, медитации или «профилактического ботокса».

• Однако, некоторые молодые люди думают, что «психотерапевт даст ответ, а не поможет им найти ответ внутри себя»,- говорит доктор Коэн, манхэттенский психолог. «Я думаю, что естественный инстинкт психотерапевта слушать, а не давать советы может быть сложным и угрожающим для миллениалов».

• Отчасти именно технологии способствовали ожиданию быстрого решения. Приложения и онлайн-сервисы, такие как Talkspace и MyTherapist, предлагают терапию по телефону, чату, видео и доске объявлений, что повышает вероятность того, что молодые люди предпочтут поверхностные советы, а не значимую долгосрочную помощь.

• Новые исследования также показывают, что молодые пары используют терапию, прежде чем вступить в брак или в первые годы брака - что-то практически немыслимое для предыдущих поколений.

​​Два британских психоаналитика Дональд Винникотт и Мелани Кляйн имели разные взгляды на проявление агрессии. Винникотт считал, что агрессия — жизненная сила, которая способствует развитию индивида. «Только проявив агрессию, человек способен отделиться» и, соотвественно, обрести себя.
Кляйн же полагала, что агрессией мы уничтожаем объект и это воспринимается нами как уничтожение себя в том числе.

Вне теоретических рассуждений, последнее время я все больше сталкиваюсь с этим конфликтом внутри себя. И, думаю, не только у меня есть подобные смешанные чувства. Но все больше я склоняюсь к тому, что нам, людям, агрессия жизненно необходима.

​​Про зависть

Все мы завидуем. Иногда мы не признаемся в этом чувстве другим, а иногда говорим: «Завидую тебе белой завистью».

Психоанализ не выделяет ни белой, ни черной зависти, «плохой» и «хорошей» тоже. Он признает право людей чувствовать зависть и в то же время помогает нам объяснить это состояние.

На самом деле, завистник не хочет обладать тем же, чем обладает другой. На деструктивном полюсе зависти человек обесценивает то, чем обладает другой. Например, если человек завидует чему-то материальному в виде большого красивого собственного дома, он может говорить так: «Да, дом уродский какой-то... и не сам он его купил...и вообще он далеко находится». Он хочет отнять это удовольствие, которое есть у другого. А причина в том, что сам он не способен испытывать это удовольствие. Ведь даже если у него появится такой же дом или столько же денег или что-то такое же, он не будет счастлив и будет по-прежнему с завистью смотреть в сторону того другого.

Конечно, бывает и так что зависть толкает человека развиваться и достигать чего-то большего — это вариант более здоровый с точки зрения принятия собственной фрустрации.

Корни зависти берут начало в раннем детстве, когда мы завидуем и наделяем какими-то характеристиками части родителей, которых у нас нет. То, как мы справляемся с этим чувством во взрослом возрасте — закрепившийся с младенчества паттерн. Тяжело взять и в одну минуту осознать, что «я хочу разрушать и обесценивать объекты зависти, потому как моя мать никогда вовремя не удовлетворяла мои потребности и я был один в фрустрации и гневе». Этот пример — один из многих, он может не относится к вам, но то, что относится можно понять благодаря внимательности к себе и работе с собственной психикой.

Психолог, психотерапевт, психиатр

Если разница между психиатром и психологом всем более менее ясна, то вот с психотерапевтом обычно существует путаница. Попробую простым языком описать, кем являются все перечисленные роли в современном их обличии.

Психолог — человек, который получил психологическое образование. То есть это, скорее, обозначение полученного образования, нежели прямое указание на то, кем работает человек. Психолог может работать и в HR, и быть ученым, и кем угодно в рамках своих компетенций.

Психотерапевт — человек, который непосредственно практикует психотерапию в определенном направлении психологии. Например, я учусь на программе, которая называется «Психоанализ и психоаналитическая психотерапия», поэтому я работаю как психоаналитический психотерапевт.
Психотерапевт может одновременно иметь медицинское образование и выписывать препараты пациентам, но, обычно, если специалист позиционирует себя в большей степени как психотерапевт, а не психиатр, таблетки он выписывать не будет и отдельно при необходимости направит к психиатру. И если же медицинского образования у психотерапевта нет, то и лекарства он выписывать не имеет права.

Психиатр — специалист, имеющий высшее психиатрическое образование. Он определяет симптомы болезни, ставит диагноз и выписывает человеку препараты.

Вот такое нехитрое объяснение.

Отдельность по Фромму

«Братская любовь — это любовь равных; материнская любовь — любовь к беспомощному. Как ни отличаются они друг от друга, общее у них то, что они по самой своей природе не ограничены одним человеком. Если я люблю своего брата, я люблю всех своих братьев; если я люблю своего ребенка, я люблю всех своих детей и всех детей, вообще всех, кто может нуждаться в моей помощи. Контрастом к этим двум типам любви служит эротическая любовь, это жажда полного слияния, соединения с другим человеком. По самой своей природе она избирательна, а не универсальна; эротическая любовь, возможно, самый обманчивый вид любви.

Во-первых, ее часто путают со взрывным ощущением влюбленности, внезапным падением барьеров, которые существовали между двумя незнакомцами до этого момента. Однако, как уже говорилось выше, такое чувство внезапной близости быстро исчезает. После того как другой человек сделался интимно близким, не остается барьеров, которые нужно преодолевать, нет внезапной близости, к которой нужно стремиться. «Любимого» человека мы знаем теперь, как самих себя, хотя лучше сказать, точно так же не знаем. Если бы наше исследование другого человека было более глубоким, если бы влюбленный мог оценить бесконечность его личности, этот человек никогда не сделался бы для нас настолько знакомым, чтобы чудо преодоления барьеров не могло случаться ежедневно. Однако большинству людей их собственная личность, как и личности других, представляется исследованной и исчерпанной. Для них сближение означает прежде всего сексуальную связь. Поскольку состояние отдельности от другого человека для них в основном физическое ощущение, то телесный контакт и означает преодоление разделения».

Согласны ли вы с Фроммом относительно этих двух абзацев?

Про бывших

«Сила привязанности, скрытая во внутренней паре, мощнее, чем мы полагаем. Она может в полной мере проявиться, когда бывший партнер входит в новые отношения, даже если мы добровольно отказались от него. Однако давайте не будем спешить — насколько корректно в данном контексте использование формулировки «добровольно»? Можно ли вот так запросто описывать этим словом расставание, ощущаемое скорее как вынужденность, негативный эмоциональный процесс отъединения, с которым подолгу борются? Очевидно, что нет. Можно ощутить облегчение, когда заканчиваются тяжелые отношения, но фактически переживать поражение потому, что проект совместной жизни провалился. Мы любим, мы проигрываем. Мы можем ничего не чувствовать по отношению к бывшему партнеру, но его счастье в новой паре способно повергнуть нас в состоянии той самой годами испытываемой скорби: почему ты счастлив/счастлива с другой/другим ? Как ты можешь давать другой / другому то, что не давал/давала мне? Когда нас заменяют – это порой больно, даже если мы сами в свое время решили уйти. Как будто внутренняя пара, частью которой мы все еще являлись, заявляет протест. А если нас покидают, боль в такой ситуации бывает еще острее, поскольку образ пары у нас в душе совсем не потускнел. Когда от нас уходят, мы лишаемся не только партнера, но и общей пары как системы координат, места, куда мы можем мысленно перенестись. Именно поэтому ощущение бесприютности у покинутых так обострено. Именно поэтому любовная тоска может затянуться надолго.

Когда наши бывшие находят новых партнеров, легко поддаться заблуждению и счесть, что нас заменяют. Нам может казаться, что другой или другая приходит на смену нам, но это не так. Внутренняя пара никогда не может быть репродуцирована, она является неповторимым оригиналом. То, что было между двумя людьми, не может повториться, когда они создают новые пары. Есть особенные места, которые пара но это называет наше место, и после расставания многие приходят в ярость, узнав, что бывший муж или жена бывает там с новой возлюбленной или возлюбленным. Это может глубоко ранить поскольку истолковывается как издевательство над их бывшей парой. Негодование, вызванное таким поступком, вполне объяснимо, однако в действительности наша пара от этого не страдает. Образ нашей пары запечатлен навечно. Никто не может туда проникнуть, причем нашим бывшим партнерам об этом известно, и их новым возлюбленным тоже. Именно поэтому некоторые из них активно пытаются вытравить воспоминания о прошлых отношениях и требуют оборвать все связующие с ними узы. Поначалу может показаться, что цель достигнута, однако старая, внутренняя пара будет существовать всегда, занимая особое место в бессознательном партнера. Бывшие любимые могут вдруг явиться нам во сне, и тогда, проснувшись, мы постыдимся рассказать об этом нынешнему возлюбленному или возлюбленной, словно сновидение было актом неверности. Сон – это доказательство. Наша старая пара живет в нас, где-то в тени, и мы не в состоянии ничего с этим сделать. С ней надо бережно обращаться, чтобы вспоминать ее без всякого страха, гнева и стыда».

Сиссель Гран

P.S.: Публикую здесь что-либо не ради «установления истины», а для того, чтобы каждый искал свою собственную, мог подумать о чем-то новом для себя или просто под другим углом.

ПСИХОТЕРАПЕВТ И ПАЦИЕНТ КАК «ПОПУТЧИКИ»

Близкая мне мысль об отношениях психотерапевт-пациент Ирвина Ялома из книги «Дар психотерапии»:

«Прежде всего люди гораздо более несчастливы, чем принято думать, и нет на свете такой вещи как взрослый человек». Каждому — и я включаю сюда психотерапевтов, так же как и пациентов — суждено ощущать не только восторги жизни, но и ее неизбежную тьму: разочарование, старение, болезни, изоляцию, утраты, бессмысленность, тяжелый выбор и смерть. Никто не выражает эту мысль непреклоннее и суровее, чем немецкий философ Артур Шопенгауэр:

«В ранней юности, когда мы созерцаем свою rрядущую жизнь, мы подобны детям в театре перед тем, как поднимается занавес. Мы сидим там, воодушевленные, с нетерпением ожидая, когда начнется пьеса. Какое счастье, что мы не знаем, что на самом деле будет происходить! Если бы мы только могли предвидеть, что бывают моменты, когда дети подобны осужденным преступникам, приговоренным не к смерти, но к жизни, и все же ничуть не осознающим, что означает их приговор».

Хотя мнение Шопенгауэра сильно окрашено его собственной несчастной личной жизнью, все же трудно отрицать отчаяние, внутренне присущее жизни любого сознательного индивидуума.

Этот трагический, но реалистичный взгляд на жизнь давно влияет на мои взаимоотношения с теми, кто обращается ко мне за помощью. Хотя существует множество устойчивых определений для психотерапевтических отношений (пациент/терапевт, клиент/консультант, анализируемый/аналитик, клиент/фасилитатор и на сегодняшний день наиболее отвратительное: пользователь/поставщик услуг), ни одна из этих фраз не может точно передать мое ощущение от психотерапевтических отношений. Вместо этого я предпочитаю считать своих пациентов и себя самого попутчиками, ибо этот термин снимает различия между «ними» (больными) и «нами» (целителями)».

А как вам такой подход?

​​В поисках подлинного Я

Чем здесь может помочь психотерапия? Она не в состоянии вернуть нам ушедшее детство или изменить жизненные обстоятельства. С помощью иллюзий нельзя исцелить душевные травмы, и рай гармонии, на который так надеются люди, пережившие душевные травмы, оказывается недосягаемым. Но постижение человеком правды своей собственной жизни и преодоление раздвоенности дают ему возможность уже в зрелом возрасте вернуться в свой собственный мир чувств. Это далеко не рай, однако способность искренне скорбеть и переживать оживляет душу.

Одним из обнадеживающих моментов в процессе психотерапии является то, что пациент порой осознает на эмоциональном уровне, что вся с такими усилиями и с такой самоотверженностью завоеванная «любовь» взрослых оказывалась предназначенной отнюдь не тому, кем он был на самом деле, что восхищение его красотой, одаренностью, достижениями воздавалось именно красоте, достижениям, а не ему самому. В его душе вновь пробуждается маленький одинокий ребенок, который спрашивает: «А что если я предстал бы перед вами злым, уродливым, раздражительным, завистливым и беспокойным? Какой тогда была бы ваша любовь? А ведь я и такой тоже. Означает ли это, что вы любили не меня, а того, за кого я себя выдавал? Возможно, воспитанный, предсказуемый в своих чувствах, любящий родителей, понятливый, послушный ребенок в сущности совсем не был ребенком? Что вообще случилось с моим детством? Не лишили ли меня его?»

Эти вопросы вызывают у человека чувство глубокой скорби, они связаны с вытесненной в бессознательное болью, однако в результате всегда рождается новая душевная инстанция (которая была чужда матери) — эмпатия к собственной судьбе.

Проявления чувств после этого уже воспринимаются человеком серьезно, он их не высмеивает, не издевается над ними, хотя порой они еще долго остаются в сфере бессознательного, и на них просто не обращают внимания: подход к ним иногда так же осторожен, как и раньше, когда родители общались с ребёнком, а он еще не мог словами выразить свои потребности. Даже став уже взрослым (но оставаясь в душе ребенком), нельзя было ни сказать, ни подумать: «Я могу быть печальным или счастливым, если что-то меня печалит или делает счастливым, но я не обязан веселиться ради кого-то и не должен ради других скрывать свои заботы, страхи или другие чувства. Я вправе быть злым, и никто не умрет и не будет страдать из-за этого, я вправе приходить в неистовство, если что-то меня оскорбляет, не боясь потерять моих родителей».

Как только взрослый человек начинает всерьез принимать свои нынешние чувства, он сознает, что раньше скрывал от себя свои чувства и потребности и что это был его единственный шанс выжить. Он чувствует облегчение, поскольку может позволить себе испытать чувства, которые раньше пытался в себе заглушить. Он все отчетливее понимает, что он, пытаясь себя защитить, порой открыто издевался над своими чувствами, иронизировал над ними, сомневался в них, не воспринимал их всерьез или старался о них забыть.

Алис Миллер