Многие люди уделяют своему телу гораздо больше внимания, чем своей душе. И под «уделяют внимание» я не имею в виду только непосредственный уход, но и использование тела для удовлетворения разных бессознательных психических процессов. Что неудивительно, ведь вся поверхность тела покрыта кожей – органом, который берет на себя большое количество функций.
Как думаете, почему люди так любят обниматься? Почему объятия близкого человека успокаивают?
(Можете начинать закатывать глаза и причитать: «Опять вы, психоаналитики, всё о детстве!» 😀) Да, я снова о первых отношениях мать-младенец. Кожа – это тот орган, который принимает и реагирует на сигналы внешнего мира, это первая коммуникация между матерью и младенцем, которая впоследствии дает ребенку чувство целостности. Но сначала у младенца нет ощущения своих собственных границ, нет различия между тем, что внутри и что снаружи, поэтому кожа матери ощущается им как своя – у них одна кожа на двоих. Такой контакт кожа-к-коже, если он достаточно постоянен, дает беспомощному ребенку элементарное чувство безопасности.
И возвращаясь к вопросу об объятиях – думаю, вы догадались, почему они так важны для нас – они как бы воспроизводят опыт «сдерживания» нас целостными/едиными/собранными, когда руки матери держали наше тело.
Однако, не всегда эта встреча между матерью и младенцем и опыт первых «кожных» отношений оказываются удовлетворяющими. И хоть, очевидно, что вряд ли кто-то из нас помнит этот ранний опыт, в долгосрочной терапии возможно понять, какое влияние он оказал на человека. Отчасти, потому что кожа – именно тот орган, который имеет репрезентацию в психике, а соотвественно, функции, присущие нашей физической коже, также представлены в психике. Так вот, по следам, оставленным в психике (или на теле, тут уж, кто чем красноречивее говорит) и по повторению одних и тех же травм, можно восстановить картину истории. Не сказать, что это просто, но все зависит от вашего интереса к себе и от желания что-то изменить.
О функциях «психической кожи», о патологиях будем говорить в следующих постах.
А этот хочу завершить строками стихотворения «Тюльпаны» (https://www.poetryfoundation.org/poems/49013/tulips-56d22ab68fdd0) американской поэтессы Сильвии Плат (1960):
«Мой муж и ребенок улыбаются мне с фотокарточки,
Их улыбки впиваются в кожу мою, как крючки».
«My husband and child smiling out of the family photo;
Their smiles catch onto my skin, little smiling hooks».
Как думаете, почему люди так любят обниматься? Почему объятия близкого человека успокаивают?
(Можете начинать закатывать глаза и причитать: «Опять вы, психоаналитики, всё о детстве!» 😀) Да, я снова о первых отношениях мать-младенец. Кожа – это тот орган, который принимает и реагирует на сигналы внешнего мира, это первая коммуникация между матерью и младенцем, которая впоследствии дает ребенку чувство целостности. Но сначала у младенца нет ощущения своих собственных границ, нет различия между тем, что внутри и что снаружи, поэтому кожа матери ощущается им как своя – у них одна кожа на двоих. Такой контакт кожа-к-коже, если он достаточно постоянен, дает беспомощному ребенку элементарное чувство безопасности.
И возвращаясь к вопросу об объятиях – думаю, вы догадались, почему они так важны для нас – они как бы воспроизводят опыт «сдерживания» нас целостными/едиными/собранными, когда руки матери держали наше тело.
Однако, не всегда эта встреча между матерью и младенцем и опыт первых «кожных» отношений оказываются удовлетворяющими. И хоть, очевидно, что вряд ли кто-то из нас помнит этот ранний опыт, в долгосрочной терапии возможно понять, какое влияние он оказал на человека. Отчасти, потому что кожа – именно тот орган, который имеет репрезентацию в психике, а соотвественно, функции, присущие нашей физической коже, также представлены в психике. Так вот, по следам, оставленным в психике (или на теле, тут уж, кто чем красноречивее говорит) и по повторению одних и тех же травм, можно восстановить картину истории. Не сказать, что это просто, но все зависит от вашего интереса к себе и от желания что-то изменить.
О функциях «психической кожи», о патологиях будем говорить в следующих постах.
А этот хочу завершить строками стихотворения «Тюльпаны» (https://www.poetryfoundation.org/poems/49013/tulips-56d22ab68fdd0) американской поэтессы Сильвии Плат (1960):
«Мой муж и ребенок улыбаются мне с фотокарточки,
Их улыбки впиваются в кожу мою, как крючки».
«My husband and child smiling out of the family photo;
Their smiles catch onto my skin, little smiling hooks».
The Poetry Foundation
Tulips
They have propped my head between the pillow and the sheet-cuff Like an eye between two white lids that will not shut. The nurses pass and pass, they are…
Непрошеные советы
И рассказывать не надо о том, как с детства многих пичкают добрыми советами. Часто они подаются в виде конфетки в красивой упаковке – «ради тебя», «добра во всем мире», а иногда под горьковатым соусом «я же лучше знаю».
С одной стороны, есть ответственность родителя за своего ребенка, а с другой, есть имитация свободы, которая как бы дается ребенку. Например, в первой фразе говорится: «Ты можешь выбрать любую юбку, которая тебе нравится». Во второй: «Тебе точно больше идет красный.. Мне нравится вот эта джинсовая..Ой, ну что-то эта тебя полнит». Видите?
«Свобода» без, собственно, реального выбора.
Десятилетия спустя мы видим вечно сомневающегося в себе человека, которому крайне тяжело самостоятельно принимать решения. И даже принимая их, он вряд ли получает удовольствие от окончательного варианта.
В реальности такие люди обращаются ко мне, ощущая страдание, но редко связывая его с какими-то конкретными чувствами. В общем, неопознанный летающий объект. С порога они заявляют, что у них великолепные отношения с мамой, папой. (Как минимум, потому что все эти советы как бы завуалированы в оболочку идеальности.) Но разве могут быть по-настоящему хорошие отношения с другим, если свой собственный голос потерян? Если не понимаешь, что чувствуешь ты, а не тот другой…?
К сожалению, позиция советчика, знающего ответы на всё, очень легко приживается. И мы видим, как и на просторах соц. сетей и в реальной жизни люди раздают рекомендации без какой-либо задней мысли: «Я это говорю, чтобы что?»
Как мне кажется, в большей степени это вредит самым близким людям, которые наиболее чувствительны к мнению говорящего. Лично у меня сейчас есть такой момент проф. деформации – даже в общении с друзьями я думаю о том, а стоит ли говорить что-то, что может повлиять на решение/выбор человека – но здесь есть риск просто молчать или стать своим друзьям (как, кстати, и партнерам!) бесплатным психологом (чего они опять же не просили и пользы от чего точно не будет).
Моя мысль проста: давая непрошеный совет, мы лишаем человека возможности разобраться самостоятельно, мы не верим в его способность быть надёжным для самого себя. На мой взгляд, совет уместен, если а) это профессиональная рекомендация от эксперта, б) ситуация трагически критична и вы готовы взять на себя ответственность за последствия. В других случаях есть вероятность навредить не только другому человеку, но и себе, беря всё больший груз ответственности за людей, которые открыто вас об этом не просили.
И рассказывать не надо о том, как с детства многих пичкают добрыми советами. Часто они подаются в виде конфетки в красивой упаковке – «ради тебя», «добра во всем мире», а иногда под горьковатым соусом «я же лучше знаю».
С одной стороны, есть ответственность родителя за своего ребенка, а с другой, есть имитация свободы, которая как бы дается ребенку. Например, в первой фразе говорится: «Ты можешь выбрать любую юбку, которая тебе нравится». Во второй: «Тебе точно больше идет красный.. Мне нравится вот эта джинсовая..Ой, ну что-то эта тебя полнит». Видите?
«Свобода» без, собственно, реального выбора.
Десятилетия спустя мы видим вечно сомневающегося в себе человека, которому крайне тяжело самостоятельно принимать решения. И даже принимая их, он вряд ли получает удовольствие от окончательного варианта.
В реальности такие люди обращаются ко мне, ощущая страдание, но редко связывая его с какими-то конкретными чувствами. В общем, неопознанный летающий объект. С порога они заявляют, что у них великолепные отношения с мамой, папой. (Как минимум, потому что все эти советы как бы завуалированы в оболочку идеальности.) Но разве могут быть по-настоящему хорошие отношения с другим, если свой собственный голос потерян? Если не понимаешь, что чувствуешь ты, а не тот другой…?
К сожалению, позиция советчика, знающего ответы на всё, очень легко приживается. И мы видим, как и на просторах соц. сетей и в реальной жизни люди раздают рекомендации без какой-либо задней мысли: «Я это говорю, чтобы что?»
Как мне кажется, в большей степени это вредит самым близким людям, которые наиболее чувствительны к мнению говорящего. Лично у меня сейчас есть такой момент проф. деформации – даже в общении с друзьями я думаю о том, а стоит ли говорить что-то, что может повлиять на решение/выбор человека – но здесь есть риск просто молчать или стать своим друзьям (как, кстати, и партнерам!) бесплатным психологом (чего они опять же не просили и пользы от чего точно не будет).
Моя мысль проста: давая непрошеный совет, мы лишаем человека возможности разобраться самостоятельно, мы не верим в его способность быть надёжным для самого себя. На мой взгляд, совет уместен, если а) это профессиональная рекомендация от эксперта, б) ситуация трагически критична и вы готовы взять на себя ответственность за последствия. В других случаях есть вероятность навредить не только другому человеку, но и себе, беря всё больший груз ответственности за людей, которые открыто вас об этом не просили.
В последнем посте про кожу и телесность мы выяснили, что функция кожи по сдерживанию внутреннего интроецируется в психику посредством присутствия внешнего объекта, способного удерживать. Например, заботящейся матери, которая физически удерживает младенца и пытается уловить его эмоциональные и физические потребности.
⠀
Так, между младенцем и матерью образуется фантазийная общая кожа. Но согласно французскому психоаналитику Дидье Анзьё, младенец может обрести собственную психическую кожу, ощущение своих границ через разрыв как раз этой общей кожи с матерью. Младенец развивает способность представлять себя как трехмерное существо, связанное и удерживаемое поверхностью его кожи. Анзьё разработал концепцию Я-кожи, которая является как бы метафорой, используемой для объяснения психической кожи, которая в свою очередь основана на биологической коже. Формирование Я-кожи обеспечивает младенца возможностью перенести свои соматические переживания кожи на психическую плоскость и разобраться с ними психически.
⠀
В сегодняшнем посте разберём две из 8 функций этой психической кожи:
⠀
1️⃣ Поддержка. Данная функция напрямую связана с опытом первичной физической поддержки матерью. С помощью этой функции, ощущения тела удерживаются вместе физически и психически, и таким образом, Я-кожа поддерживает психику в функциональном состоянии. Дети в депрессивном материнском поле или испытавшие потери в течение первого года жизни имеют тенденцию, играя, падать на спину, или они могут бросать кукол так, чтобы те падали без поддержки или защиты. Например, четырнадцатимесячный ребенок принудительно дергал себя за волосы в беспомощном поиске самоуспокоения, испытывая потерю матери, которая была эмоционально недоступна. Физическое удерживание позволяет ребенку чувствовать себя и психически поддерживаемым или, иначе говоря, «держаться вместе», исследуя окружающий мир.
⠀
2️⃣ Контейнирование. Образ кожи в виде мешка пробуждается у младенца посредством ухода за телом, соответствующего его потребностям и осуществляемого матерью. Ощущение себя контейнируемым дает фундамент чувству непрерывности Я. Известны два варианта развития патологии при несостоятельности этой функции: индивид ищет замену психической оболочки в физической боли или психическом страхе. Или оболочка существует, но ее непрерывность нарушена дырами – Я-кожа-дуршлаг – мысли, воспоминания с трудом сохраняются, они улетучиваются. Для ребенка эмоционально отсутствующая мать – это мертвая мать. Отсутствие матери знаменует собой неизгладимое формирование уязвимого Я.
⠀
Кажется как-то много теории, но в действительности почти каждый из нас может в повседневной жизни видеть проявление взаимосвязи психического и телесного. Например, в зависимости от интенсивности переживаемого события и способностей психики справляться человек может либо использовать для успокоения и “переваривания” исключительно психику либо реагировать с помощью тела. Для кого-то в моменты стресса жизненно необходимы объятия близкого, для кого-то горячая ванна, кто-то будет чесаться или пойдет давить прыщи, а кто-то резать кожу. И в историю каждого будет вложен свой бессознательный смысл, что без всякого сомнения, выходит за рамки черного и белого, хорошего и плохого.
⠀
Так, между младенцем и матерью образуется фантазийная общая кожа. Но согласно французскому психоаналитику Дидье Анзьё, младенец может обрести собственную психическую кожу, ощущение своих границ через разрыв как раз этой общей кожи с матерью. Младенец развивает способность представлять себя как трехмерное существо, связанное и удерживаемое поверхностью его кожи. Анзьё разработал концепцию Я-кожи, которая является как бы метафорой, используемой для объяснения психической кожи, которая в свою очередь основана на биологической коже. Формирование Я-кожи обеспечивает младенца возможностью перенести свои соматические переживания кожи на психическую плоскость и разобраться с ними психически.
⠀
В сегодняшнем посте разберём две из 8 функций этой психической кожи:
⠀
1️⃣ Поддержка. Данная функция напрямую связана с опытом первичной физической поддержки матерью. С помощью этой функции, ощущения тела удерживаются вместе физически и психически, и таким образом, Я-кожа поддерживает психику в функциональном состоянии. Дети в депрессивном материнском поле или испытавшие потери в течение первого года жизни имеют тенденцию, играя, падать на спину, или они могут бросать кукол так, чтобы те падали без поддержки или защиты. Например, четырнадцатимесячный ребенок принудительно дергал себя за волосы в беспомощном поиске самоуспокоения, испытывая потерю матери, которая была эмоционально недоступна. Физическое удерживание позволяет ребенку чувствовать себя и психически поддерживаемым или, иначе говоря, «держаться вместе», исследуя окружающий мир.
⠀
2️⃣ Контейнирование. Образ кожи в виде мешка пробуждается у младенца посредством ухода за телом, соответствующего его потребностям и осуществляемого матерью. Ощущение себя контейнируемым дает фундамент чувству непрерывности Я. Известны два варианта развития патологии при несостоятельности этой функции: индивид ищет замену психической оболочки в физической боли или психическом страхе. Или оболочка существует, но ее непрерывность нарушена дырами – Я-кожа-дуршлаг – мысли, воспоминания с трудом сохраняются, они улетучиваются. Для ребенка эмоционально отсутствующая мать – это мертвая мать. Отсутствие матери знаменует собой неизгладимое формирование уязвимого Я.
⠀
Кажется как-то много теории, но в действительности почти каждый из нас может в повседневной жизни видеть проявление взаимосвязи психического и телесного. Например, в зависимости от интенсивности переживаемого события и способностей психики справляться человек может либо использовать для успокоения и “переваривания” исключительно психику либо реагировать с помощью тела. Для кого-то в моменты стресса жизненно необходимы объятия близкого, для кого-то горячая ванна, кто-то будет чесаться или пойдет давить прыщи, а кто-то резать кожу. И в историю каждого будет вложен свой бессознательный смысл, что без всякого сомнения, выходит за рамки черного и белого, хорошего и плохого.
«Но что такое мы? Все, хорошее или плохое, через что мы прошли с самых ранних дней, все, что мы получили из внешнего мира, и все, что мы пережили во внутреннем мире, счастливые и несчастливые события, отношение к людям, деятельность, интересы и самые разные мысли – то есть все, что мы пережили, - составляет часть нас самих и выстраивает нашу личность. Если бы можно было уничтожить некие прошлые взаимоотношения и все связанные с ними воспоминания с тем богатством переживаний, которые они вызывают, какое обеднение и пустоту мы бы ощутили!»
«Любовь, вина и репарация» Мелани Кляйн
«Любовь, вина и репарация» Мелани Кляйн
Единственно верный рецепт
Недавно в книге «На стороне ребенка» прочитала мысли автора по поводу постоянного поиска рецепта идеального воспитания, присущего современным родителям. Представляю рядом стоящие заголовки: «Идеальный гусь в маринаде» или «Как воспитать ребенка перфекциониста?»
Кажется, это работает не только с воспитанием, но и с другими жизненными ситуациями, ответственность за которые многие передают «знатокам». В целом, я понимаю, когда человек хочет лучше разобраться в финансах – например, как инвестировать, или собрать общую информацию по вопросу и сделать собственный вывод. Но больше меня интересуют те состояния, когда человек, имея некий выбор и обдумывая свои дальнейшие действия, всегда будет принимать решение не в пользу своих желаний, инстинктов, комфорта, а вбирать в себя взгляд другого как единственно истинный. Как следствие, это может влиять на то, что сам по себе человек в психическом плане будет как Франкенштейн – состоять из мнений, взглядов, поведения других людей.
Моя фантазия на эту тему связана с таким выученным недоверием к себе, которое прививается сомнениями взрослых по отношению ко всему, что делает ребенок, и в конце концов «мама лучше знает». Ок, родители могут делиться своим жизненным опытом, но может ли мама знать что лучше чувствовать ее ребенку? И если есть те, кто верят, что да, тогда возникает следующий вопрос: а что не так с их собственной жизнью, что они пытаются заменить ее жизнью ребенка?
Это лишь мои размышления, тогда как здесь можно придумать и увидеть еще много гипотез. И это приводит нас к такому тезису: другой, будь он психологом, волшебником, коучем, гуру всего и вся, априори не знает, как лучше «правильно» для вас. Он может сопровождать в поиске своего, предлагать гипотезы, знания, себя в качестве человека, с которым можно выстроить отличные от привычных отношения, но не заменять ими ваши собственные ощущения, вашу истину.
Недавно в книге «На стороне ребенка» прочитала мысли автора по поводу постоянного поиска рецепта идеального воспитания, присущего современным родителям. Представляю рядом стоящие заголовки: «Идеальный гусь в маринаде» или «Как воспитать ребенка перфекциониста?»
Кажется, это работает не только с воспитанием, но и с другими жизненными ситуациями, ответственность за которые многие передают «знатокам». В целом, я понимаю, когда человек хочет лучше разобраться в финансах – например, как инвестировать, или собрать общую информацию по вопросу и сделать собственный вывод. Но больше меня интересуют те состояния, когда человек, имея некий выбор и обдумывая свои дальнейшие действия, всегда будет принимать решение не в пользу своих желаний, инстинктов, комфорта, а вбирать в себя взгляд другого как единственно истинный. Как следствие, это может влиять на то, что сам по себе человек в психическом плане будет как Франкенштейн – состоять из мнений, взглядов, поведения других людей.
Моя фантазия на эту тему связана с таким выученным недоверием к себе, которое прививается сомнениями взрослых по отношению ко всему, что делает ребенок, и в конце концов «мама лучше знает». Ок, родители могут делиться своим жизненным опытом, но может ли мама знать что лучше чувствовать ее ребенку? И если есть те, кто верят, что да, тогда возникает следующий вопрос: а что не так с их собственной жизнью, что они пытаются заменить ее жизнью ребенка?
Это лишь мои размышления, тогда как здесь можно придумать и увидеть еще много гипотез. И это приводит нас к такому тезису: другой, будь он психологом, волшебником, коучем, гуру всего и вся, априори не знает, как лучше «правильно» для вас. Он может сопровождать в поиске своего, предлагать гипотезы, знания, себя в качестве человека, с которым можно выстроить отличные от привычных отношения, но не заменять ими ваши собственные ощущения, вашу истину.
Недавно на супервизии заговорили о первопричинах разных фобий (ксено, гомо и т.д.). Супервизор высказала такую мысль, что частично это есть во всех, потому что каждому ребёнку больно видеть, как за время своего отсутствия изменилась его мать. Например, в один момент она была радостна и играла с ребёнком, но через какое-то время она пришла к нему подавленной и печальной, потому что за это время она узнала о смерти близкого человека или об увольнении, что для ребёнка совсем непонятно. Что произошло с мамой? Почему она другая? Сможет ли она дать то же качество любви и тепла? Даже если не брать такие полярные состояния, каждый день окрашен оттенком нового и другого и к этому сложно адаптироваться.
Но с вами я хотела обсудить не то, как многие не могут принять реального другого, а разное и другое в себе самом. Это, действительно, сложная задача, учитывая, что мы привыкли думать некоторыми ярлыками: счастливый, умный, аккуратный, заботливый, ответственный, успешный, отличник, неудачник.
В той статье про счастливый мозг (о Лоретте Бройнинг на reminder.media) тоже была мысль, что многие люди верят в перманентное состояние счастья. Но счастливым всегда быть невозможно, это иллюзия рая на земле.
И каково разочарование и горечь этих людей в мире, в самих себе, когда они не соответствуют собственному плану.
Я встречаю это почти у каждого клиента: я должен быть каким-то, а иначе я плохой, недостаточный, неправильный, нелюбимый. А принятие того, что в один период я могу быть более счастливым и успешным, а в другой грустным или просто другим, даётся весьма болезненно. Например, сегодня я был продуктивным и у меня многое получалось, вчера я грустил и сделал мало, но это ок. Да, можно поразмышлять, о чем была эта грусть или злость или прокрастинация, но не испытывать такое уничтожающее чувство вины.
Я понимаю, что прочитав этот текст, вы пролистаете ленту дальше или даже зададите себе какой-то новый вопрос, но изменить этот процесс, почувствовать силы принимать в себе эту собственную инаковость можно в длительной терапии.
Но с вами я хотела обсудить не то, как многие не могут принять реального другого, а разное и другое в себе самом. Это, действительно, сложная задача, учитывая, что мы привыкли думать некоторыми ярлыками: счастливый, умный, аккуратный, заботливый, ответственный, успешный, отличник, неудачник.
В той статье про счастливый мозг (о Лоретте Бройнинг на reminder.media) тоже была мысль, что многие люди верят в перманентное состояние счастья. Но счастливым всегда быть невозможно, это иллюзия рая на земле.
И каково разочарование и горечь этих людей в мире, в самих себе, когда они не соответствуют собственному плану.
Я встречаю это почти у каждого клиента: я должен быть каким-то, а иначе я плохой, недостаточный, неправильный, нелюбимый. А принятие того, что в один период я могу быть более счастливым и успешным, а в другой грустным или просто другим, даётся весьма болезненно. Например, сегодня я был продуктивным и у меня многое получалось, вчера я грустил и сделал мало, но это ок. Да, можно поразмышлять, о чем была эта грусть или злость или прокрастинация, но не испытывать такое уничтожающее чувство вины.
Я понимаю, что прочитав этот текст, вы пролистаете ленту дальше или даже зададите себе какой-то новый вопрос, но изменить этот процесс, почувствовать силы принимать в себе эту собственную инаковость можно в длительной терапии.
Так великолепно написано:
«Если на сухой почве пробивается росток, это значит, что там, внизу, протекают подземные воды, которые не видны. Вся география объясняется тем, что творится в недрах. А психоанализ высвечивает «человеческие недра», анализируя во времени, совпавшем с развитием ребенка, значимые встречи, которые оказывали живительное или мертвящее воздействие на идеи и эмоции или впечатления и слова, которые придавали им ценность».
Франсуаза Дольто
«Если на сухой почве пробивается росток, это значит, что там, внизу, протекают подземные воды, которые не видны. Вся география объясняется тем, что творится в недрах. А психоанализ высвечивает «человеческие недра», анализируя во времени, совпавшем с развитием ребенка, значимые встречи, которые оказывали живительное или мертвящее воздействие на идеи и эмоции или впечатления и слова, которые придавали им ценность».
Франсуаза Дольто
Тело как функция
В предыдущих постах про тело и кожу мы увидели, что тело может использоваться психикой для защиты от невыносимых ею интенсивных переживаний, эмоциональных состояний. В своей книге «Это мое тело…и я могу делать с ним что хочу» Матиас Хирш углубляет и развивает этот взгляд.
Для совладания с болью и страхом может использоваться механизм расщепления на страдающую и наблюдающую части «Я». «Это похоже на взрослого, который наблюдает за ребенком как бы со стороны безразлично, не разделяя его переживаний». Тело также может использоваться для помещения туда чего-то непереносимо болезненного для «Я».
Выдержки из книги ⬇️
«В абьюзивных семьях ребенок (или дети) зачастую становится тем, кому адресовано содержащееся в семье насилие, его своеобразным контейнером. Динамику девочек-подростков, склонных к самоповреждению, можно понять именно так: девочка производит обмен ролями «преступник-жертва», делая жертвой свое тело. Теперь она агрессор, а не жертва, она не беспомощна и не должна подчиняться, она может принимать решения и обретает власть, которой у нее нет в других ситуациях».
«У многих пациентов с тенденциями к самоповреждению, которые пытаются освободить себя от напряжений любого рода посредством причиняемой себе боли (тем, что режут себя, обжигают кожу и т.д.), можно наблюдать искреннее желание к саморазрушению и огромную гордость за обретенную посредством него власть, своеобразное ощущение всевластия и гордости за то, что не нужно прибегать к помощи других, чтобы достичь удовлетворения».
«Причиняющее боль, поврежденное тело служит тому, чтобы отстранить от тела объекты, переживаемые как интрузивные (например, партнера, собственных детей, других близких). Так, болезненная и мокнущая экзема держит партнера на расстоянии. В то же время впечатляющее, быстро успокаивающее действие самоповреждающего поведения, которое мы уже упомянули выше, объясняется тем, что болезненная, кровоточащая поверхность тела становится ощутимой и таким образом образует границу «я-тела», суррогат границы «Я», искусственную границу тела, которая должна, словно протез, защищать границу «Я» от опасности дезинтеграции».
В предыдущих постах про тело и кожу мы увидели, что тело может использоваться психикой для защиты от невыносимых ею интенсивных переживаний, эмоциональных состояний. В своей книге «Это мое тело…и я могу делать с ним что хочу» Матиас Хирш углубляет и развивает этот взгляд.
Для совладания с болью и страхом может использоваться механизм расщепления на страдающую и наблюдающую части «Я». «Это похоже на взрослого, который наблюдает за ребенком как бы со стороны безразлично, не разделяя его переживаний». Тело также может использоваться для помещения туда чего-то непереносимо болезненного для «Я».
Выдержки из книги ⬇️
«В абьюзивных семьях ребенок (или дети) зачастую становится тем, кому адресовано содержащееся в семье насилие, его своеобразным контейнером. Динамику девочек-подростков, склонных к самоповреждению, можно понять именно так: девочка производит обмен ролями «преступник-жертва», делая жертвой свое тело. Теперь она агрессор, а не жертва, она не беспомощна и не должна подчиняться, она может принимать решения и обретает власть, которой у нее нет в других ситуациях».
«У многих пациентов с тенденциями к самоповреждению, которые пытаются освободить себя от напряжений любого рода посредством причиняемой себе боли (тем, что режут себя, обжигают кожу и т.д.), можно наблюдать искреннее желание к саморазрушению и огромную гордость за обретенную посредством него власть, своеобразное ощущение всевластия и гордости за то, что не нужно прибегать к помощи других, чтобы достичь удовлетворения».
«Причиняющее боль, поврежденное тело служит тому, чтобы отстранить от тела объекты, переживаемые как интрузивные (например, партнера, собственных детей, других близких). Так, болезненная и мокнущая экзема держит партнера на расстоянии. В то же время впечатляющее, быстро успокаивающее действие самоповреждающего поведения, которое мы уже упомянули выше, объясняется тем, что болезненная, кровоточащая поверхность тела становится ощутимой и таким образом образует границу «я-тела», суррогат границы «Я», искусственную границу тела, которая должна, словно протез, защищать границу «Я» от опасности дезинтеграции».
Проф деформация это или нет, но последнее время во всех сериалах, фильмах или книгах, которые я смотрю и читаю, есть психотерапия, психоанализ или вообще главный герой повествования психотерапевт. С одной стороны, эти нарисованные образы могут вызывать разочарование и раздражение у реальных психотерапевтов, так как зачастую картинка имеет мало общего с действительностью. Но с другой, то, что эта картинка мотивирует людей вообще подумать о терапии, заинтересоваться, почитать что-то или даже обратиться за помощью – это очень круто!
Всё больше молодых людей приходят ко мне в терапию, что наталкивает на мысль о том, что сознание общества становится чуть более гибким, дружественным к себе самому. Уже в 20 лет человек чувствует, что ему с чем-то некомфортно, что в его отношении к себе и миру что-то может мешать полноценно и удовлетворительно жить и, более того, хотеть это изменить.
Конечно, в 20 и в 50 у человека в голове могут появляться схожие вопросы: а плохо ли быть чрезмерно эмоциональным? а как «правильно» жить/испытывать эмоции? а не невротик ли я? Они одновременно могут вдохновлять на развитие, узнавание себя, но и причинять боль. Здесь хочется вспомнить слова, приписываемые психоаналитику Уилфреду Биону: «Кто не способен претерпевать боль, не способен претерпеть и наслаждение».
Важно, что вне зависимости от возраста способность увидеть и почувствовать свои собственные желания, силу, слабости и боли делают жизнь богаче. И это совсем не про осознанность до мозга костей и единорожье счастье, наоборот, скорее про принятие своих человеческих ограничений и ощущения в этом свободы.
P.S.: Художественная книга, которую я слушаю сейчас, вообще со вставками с психоаналитическими понятиями ⬇️
Всё больше молодых людей приходят ко мне в терапию, что наталкивает на мысль о том, что сознание общества становится чуть более гибким, дружественным к себе самому. Уже в 20 лет человек чувствует, что ему с чем-то некомфортно, что в его отношении к себе и миру что-то может мешать полноценно и удовлетворительно жить и, более того, хотеть это изменить.
Конечно, в 20 и в 50 у человека в голове могут появляться схожие вопросы: а плохо ли быть чрезмерно эмоциональным? а как «правильно» жить/испытывать эмоции? а не невротик ли я? Они одновременно могут вдохновлять на развитие, узнавание себя, но и причинять боль. Здесь хочется вспомнить слова, приписываемые психоаналитику Уилфреду Биону: «Кто не способен претерпевать боль, не способен претерпеть и наслаждение».
Важно, что вне зависимости от возраста способность увидеть и почувствовать свои собственные желания, силу, слабости и боли делают жизнь богаче. И это совсем не про осознанность до мозга костей и единорожье счастье, наоборот, скорее про принятие своих человеческих ограничений и ощущения в этом свободы.
P.S.: Художественная книга, которую я слушаю сейчас, вообще со вставками с психоаналитическими понятиями ⬇️
Злость на терапевта
Люди разделяют эмоции на приятные и неприятные, хорошие и плохие, удобные и неудобные. Злость чаще относят к неудобным и плохим.
Первое, что должен обеспечить терапевт – это безопасное пространство, поэтому случай, когда злость клиента связана с неэтичным поведением терапевта, в этом посте мы рассматривать не будем.
Так вот, как в этом безопасном пространстве может появиться злость?
По сути оно и должно быть безопасным, как раз потому что в разные периоды терапии человек может испытывать к терапевту как злость, так и зависть и еще бурю других чувств. Испытывать, но и вербализовывать их в том или ином виде позволяет константность фигуры терапевта, доверие к нему, отсутствие других с ним отношений, кроме как терапевтических.
Конечно, в каждом частном случае смысл того или иного чувства определяется в индивидуальной работе с историей человека, его ассоциациями, фантазиями, пониманием конфликта, его основных значимых фигур и т.д.
Но почему эти чувства в принципе возникают, к казалось бы абсолютно незнакомому человеку?
Объясняется это феноменом бессознательного переноса. Который есть и в обычных человеческих отношениях – самый типичный пример отношения между начальником и подчиненным. Например, человек испытывает бессознательное чувство вины по отношению к своему начальнику, это может мешать ему высказывать свое мнение, проявлять свои способности. А на самом деле, это чувство вины было внутри всегда (или с какого-то травматичного момента) и связано оно совсем не с начальником, но с каким-то другим значимым человеком, просто босс стал подходящей фигурой для переноса.
В терапии примерно также: у клиента и терапевта выстраиваются отношения. Эти отношения обусловлены предыдущим опытом клиента. Если пытаться просто объяснить отличие и ценность терапевтических отношений, то можно сказать так: терапевт не будет, как ваша мама (кто угодно еще), реагировать на ваше мнение обесцениванием, на злость большей злостью, уничтожением, унижением. Более того, он сможет это выдержать и предложить какие-то интерпретации этих чувств, их связи с вашим предыдущим опытом. Таким образом, постепенно формируется новый опыт, который с течением времени человек может использовать во внешнем реальном мире, в отношениях с другими людьми.
Часто терапевты внутреннее радуются тому, что клиент говорит о своих «неудобных» чувствах к нему, потому что в итоге это может привести к появлению нового уровня доверия, безопасности, новых связей, воспоминаний, доступа к другим чувствам и в целом ко внутреннему пониманию человеком, что у него есть это право быть разным, испытывать и говорить об этих своих разных чувствах. Всё это становится материалом для терапевтической совместной работы.
Поэтому сказать своему терапевту, что он вас бесит или что из-за его длинного отпуска вы почувствовали себя брошенным – может быть очень даже терапевтичным🌿
Люди разделяют эмоции на приятные и неприятные, хорошие и плохие, удобные и неудобные. Злость чаще относят к неудобным и плохим.
Первое, что должен обеспечить терапевт – это безопасное пространство, поэтому случай, когда злость клиента связана с неэтичным поведением терапевта, в этом посте мы рассматривать не будем.
Так вот, как в этом безопасном пространстве может появиться злость?
По сути оно и должно быть безопасным, как раз потому что в разные периоды терапии человек может испытывать к терапевту как злость, так и зависть и еще бурю других чувств. Испытывать, но и вербализовывать их в том или ином виде позволяет константность фигуры терапевта, доверие к нему, отсутствие других с ним отношений, кроме как терапевтических.
Конечно, в каждом частном случае смысл того или иного чувства определяется в индивидуальной работе с историей человека, его ассоциациями, фантазиями, пониманием конфликта, его основных значимых фигур и т.д.
Но почему эти чувства в принципе возникают, к казалось бы абсолютно незнакомому человеку?
Объясняется это феноменом бессознательного переноса. Который есть и в обычных человеческих отношениях – самый типичный пример отношения между начальником и подчиненным. Например, человек испытывает бессознательное чувство вины по отношению к своему начальнику, это может мешать ему высказывать свое мнение, проявлять свои способности. А на самом деле, это чувство вины было внутри всегда (или с какого-то травматичного момента) и связано оно совсем не с начальником, но с каким-то другим значимым человеком, просто босс стал подходящей фигурой для переноса.
В терапии примерно также: у клиента и терапевта выстраиваются отношения. Эти отношения обусловлены предыдущим опытом клиента. Если пытаться просто объяснить отличие и ценность терапевтических отношений, то можно сказать так: терапевт не будет, как ваша мама (кто угодно еще), реагировать на ваше мнение обесцениванием, на злость большей злостью, уничтожением, унижением. Более того, он сможет это выдержать и предложить какие-то интерпретации этих чувств, их связи с вашим предыдущим опытом. Таким образом, постепенно формируется новый опыт, который с течением времени человек может использовать во внешнем реальном мире, в отношениях с другими людьми.
Часто терапевты внутреннее радуются тому, что клиент говорит о своих «неудобных» чувствах к нему, потому что в итоге это может привести к появлению нового уровня доверия, безопасности, новых связей, воспоминаний, доступа к другим чувствам и в целом ко внутреннему пониманию человеком, что у него есть это право быть разным, испытывать и говорить об этих своих разных чувствах. Всё это становится материалом для терапевтической совместной работы.
Поэтому сказать своему терапевту, что он вас бесит или что из-за его длинного отпуска вы почувствовали себя брошенным – может быть очень даже терапевтичным🌿
«Почему человек бежит от одних романтических отношений сразу к другим?»
Знаете, перед каждым постом или ответом на вопрос мне хочется, чтобы перед глазами у читателя возникал огромный баннер примерно с таким содержанием: «НЕТ ЧЕРНОГО И БЕЛОГО, ПЛОХОГО И ХОРОШЕГО, ПРАВИЛЬНОГО И НЕПРАВИЛЬНОГО, ЕСТЬ ТОЛЬКО УНИКАЛЬНЫЙ ТЫ И ТЫ УЖЕ ЦЕНЕН». Кажется, будто, отвечая на вопрос однозначно, мы лишаем мир толики его многогранности, богатства оттенков. Но эта страничка как раз создана для того, чтобы делиться чем-то, что обогащает мир внутренний, что в какой-то степени позволяет задавать новые вопросы. А куда приведет поиск ответов на них – это уже другая история, увлекательная, но ваша 🙂
В размышлениях по поводу вопроса в заголовке у меня есть несколько идей и фантазий ⬇️
🌵Что опускает человек, который бежит из одних отношений в другие? Вероятно, свое горе по утрате ценного: отношений, любви, вложенных сил, чувств. Вместе с горем приходит огромный спектр других болезненных эмоций. Но всё это необходимый процесс для возвращения к собственной целостности, для возвращения вложенных в эти отношения «инвестиций». Если этого нет, то можно задать множество вопросов: что отрицается человеком? Может, состояние уязвимости, слабости, отверженности, «неудачи»? С чем ему так больно столкнуться? Были ли в его жизни схожие состояния?Почему один партнер, который был таким важным в какой-то период, как будто просто заменяется другим, как если бы от перемены мест слагаемых сумма не меняется? Все эти вопросы не будут иметь одного ответа, у каждого он будет свой.
🌵Частая смена партнеров может наталкивать на мысль о том, что человек не способен столкнуться с неким реальным другим. То есть для поддержания отношений ему необходимо всегда находиться в собственной фантазии о партнере. Такое состояние свойственно чувству влюбленности, но после люди сталкиваются с тем, что они разные и с этой разностью, отличием друг от друга, от фантазий друг о друге им приходится иметь дело. А для того, чтобы не разбираться с этим, можно просто менять партнеров. Тогда не будет необходимости конфликтовать, исследовать свои ожидания и реальность, договариваться, испытывать амбивалентные чувства к объекту любви.
🌵Совсем богатый для фантазии вариант – это проигрывание одного и того же сценария в попытке его изменить. Тут сценариев может быть масса, как и страдания от иллюзии отсутствия выхода из этого дня сурка.
🌵Напоследок можно вспомнить про типы привязанностей, которые влияют на способность выстраивать отношения. Человеку с тревожным типом привязанности трудно переносить одиночество, он зависит от близкого человека, имеет тенденцию «прилипать» к нему. Слабо чувствуя свою собственную идентичность, он может прибегать к тому, что цепляться каждый раз за нового человека. Избегающая привязанность отличается тем, что тревога по поводу расставания с близким человеком подавляется и не демонстрируется окружающим (подробнее про типы привязанностей есть в актуальном).
Надеюсь, все написанное пойдет на пользу вашему самоисследованию 🤍
Знаете, перед каждым постом или ответом на вопрос мне хочется, чтобы перед глазами у читателя возникал огромный баннер примерно с таким содержанием: «НЕТ ЧЕРНОГО И БЕЛОГО, ПЛОХОГО И ХОРОШЕГО, ПРАВИЛЬНОГО И НЕПРАВИЛЬНОГО, ЕСТЬ ТОЛЬКО УНИКАЛЬНЫЙ ТЫ И ТЫ УЖЕ ЦЕНЕН». Кажется, будто, отвечая на вопрос однозначно, мы лишаем мир толики его многогранности, богатства оттенков. Но эта страничка как раз создана для того, чтобы делиться чем-то, что обогащает мир внутренний, что в какой-то степени позволяет задавать новые вопросы. А куда приведет поиск ответов на них – это уже другая история, увлекательная, но ваша 🙂
В размышлениях по поводу вопроса в заголовке у меня есть несколько идей и фантазий ⬇️
🌵Что опускает человек, который бежит из одних отношений в другие? Вероятно, свое горе по утрате ценного: отношений, любви, вложенных сил, чувств. Вместе с горем приходит огромный спектр других болезненных эмоций. Но всё это необходимый процесс для возвращения к собственной целостности, для возвращения вложенных в эти отношения «инвестиций». Если этого нет, то можно задать множество вопросов: что отрицается человеком? Может, состояние уязвимости, слабости, отверженности, «неудачи»? С чем ему так больно столкнуться? Были ли в его жизни схожие состояния?Почему один партнер, который был таким важным в какой-то период, как будто просто заменяется другим, как если бы от перемены мест слагаемых сумма не меняется? Все эти вопросы не будут иметь одного ответа, у каждого он будет свой.
🌵Частая смена партнеров может наталкивать на мысль о том, что человек не способен столкнуться с неким реальным другим. То есть для поддержания отношений ему необходимо всегда находиться в собственной фантазии о партнере. Такое состояние свойственно чувству влюбленности, но после люди сталкиваются с тем, что они разные и с этой разностью, отличием друг от друга, от фантазий друг о друге им приходится иметь дело. А для того, чтобы не разбираться с этим, можно просто менять партнеров. Тогда не будет необходимости конфликтовать, исследовать свои ожидания и реальность, договариваться, испытывать амбивалентные чувства к объекту любви.
🌵Совсем богатый для фантазии вариант – это проигрывание одного и того же сценария в попытке его изменить. Тут сценариев может быть масса, как и страдания от иллюзии отсутствия выхода из этого дня сурка.
🌵Напоследок можно вспомнить про типы привязанностей, которые влияют на способность выстраивать отношения. Человеку с тревожным типом привязанности трудно переносить одиночество, он зависит от близкого человека, имеет тенденцию «прилипать» к нему. Слабо чувствуя свою собственную идентичность, он может прибегать к тому, что цепляться каждый раз за нового человека. Избегающая привязанность отличается тем, что тревога по поводу расставания с близким человеком подавляется и не демонстрируется окружающим (подробнее про типы привязанностей есть в актуальном).
Надеюсь, все написанное пойдет на пользу вашему самоисследованию 🤍
«Все ли могут любить?»
⠀
Большинство проголосовавших в stories на этот вопрос ответили отрицательно. У меня несколько амбивалентные чувства по этому поводу. С одной стороны, действительно, есть люди, которым в силу их истории и обстоятельств, способность любить менее доступна (поговорим об этом в след. посте). С другой, сразу хочется задаться вопросом, а что мы подразумеваем под любовью и способностью любить. Приходя в кабинет, каждый клиент, говоря о любви, использует абсолютно разные слова. Для кого-то любовь описывается в терминах безопасности и заботы, для других это неизменно о страсти, удовольствии, для третьих о схожести, для четвертых всё сразу. Поэтому рассуждая о неспособности другого любить, чаще всего люди исходят из своего представления о «настоящей» любви.
⠀
Важно еще то, что большинство из нас все равно ищут любовь. Очевидно, исходя из разных мотивов, соображений, состояний, но надежда и вера обрести ее имеют значение и в самом умении любить.
⠀
Фромм пишет: «Умение любить это – личностный опыт, который каждый может обрести только сам и только для самого себя; на самом деле едва ли найдется кто-либо, кто не имел бы такого опыта хотя бы в рудиментарном виде — как ребенок, как подросток, как взрослый».
⠀
Будучи взрослым, менять что-то в плане выстраивания отношений, способности к любви имеет смысл только, если сам человек чувствует дефицитарность, дискомфорт, страдание. И эти изменения важно начинать с исследования себя, обретения веры в себя, собственной идентичности. Как и ребенок в привычном ходе событий начинает отделять свое Я от материнского, видеть ее и любить, только после того, как напитан его собственный первичный нарциссизм, его потребность в безусловной любви к себе.
⠀
Если семечко поливали и заботились о нем, оно может вырасти в прекрасное растение, которое способно отдавать, если же нет, отдавать будет просто нечего.
⠀
Большинство проголосовавших в stories на этот вопрос ответили отрицательно. У меня несколько амбивалентные чувства по этому поводу. С одной стороны, действительно, есть люди, которым в силу их истории и обстоятельств, способность любить менее доступна (поговорим об этом в след. посте). С другой, сразу хочется задаться вопросом, а что мы подразумеваем под любовью и способностью любить. Приходя в кабинет, каждый клиент, говоря о любви, использует абсолютно разные слова. Для кого-то любовь описывается в терминах безопасности и заботы, для других это неизменно о страсти, удовольствии, для третьих о схожести, для четвертых всё сразу. Поэтому рассуждая о неспособности другого любить, чаще всего люди исходят из своего представления о «настоящей» любви.
⠀
Важно еще то, что большинство из нас все равно ищут любовь. Очевидно, исходя из разных мотивов, соображений, состояний, но надежда и вера обрести ее имеют значение и в самом умении любить.
⠀
Фромм пишет: «Умение любить это – личностный опыт, который каждый может обрести только сам и только для самого себя; на самом деле едва ли найдется кто-либо, кто не имел бы такого опыта хотя бы в рудиментарном виде — как ребенок, как подросток, как взрослый».
⠀
Будучи взрослым, менять что-то в плане выстраивания отношений, способности к любви имеет смысл только, если сам человек чувствует дефицитарность, дискомфорт, страдание. И эти изменения важно начинать с исследования себя, обретения веры в себя, собственной идентичности. Как и ребенок в привычном ходе событий начинает отделять свое Я от материнского, видеть ее и любить, только после того, как напитан его собственный первичный нарциссизм, его потребность в безусловной любви к себе.
⠀
Если семечко поливали и заботились о нем, оно может вырасти в прекрасное растение, которое способно отдавать, если же нет, отдавать будет просто нечего.
Нарцисс и его семья
У всех из нас в жизни бывают периоды наибольшей уязвимости. Например, когда мы претерпеваемая неудачи, мы с большей потребностью ищем подтверждения собственной ценности. Но есть люди, чья личность строится вокруг поддержания самооценки за счет внешнего признания. Вслед греческому мифу о Нарциссе в психологии их принято называть нарциссическими личностями, нарциссами.
Выделяют два состояния, в которых может пребывать нарцисс: грандиозность и ничтожность (две стороны одной медали). «Многие указывают, что в каждом тщеславном, грандиозном нарциссе прячется застенчивый, пристыженный ребенок и в каждом депрессивном и самокритичном нарциссе скрывается грандиозное видение того, чем этот человек должен или мог бы стать. Общим для всех нарциссичных людей является внутреннее чувство и/или страх несоответствия, стыда, слабости и неполноценности». (Мак-Вильямс Н.)
Какая атмосфера царит в нарциссичной семье?
⁃ Например, в семье из родителей один нарцисс и условно это будет «мать». Негласно она будет и царем и богом, чьи эмоциональные потребности обслуживает ребенок, а не наоборот. Такая мать может находиться в депрессии и использовать ребенка в качестве эмоционального контейнера. Или это будет мать, которая видит ребенка только своим «нарциссическим расширением» – он будет проживать свою жизнь ради нее.
⁃ В семье нарцисса идеальный образ ставится на пьедестал, реальные живые чувства отрицаются. Более того, чувства – это плохо и опасно. Быть уязвимым невозможно, в ответ получишь только отвержение и пристыженность. Мне очень понравился пример одного преподавателя про семью из каталога икеи. Нарцисс будет до последнего верить, что картинка реальна, что идеальная семья существует, и подгонять свою реальную семью под рекламу. Образ заменяет реального человека.
⁃ Здесь нет четких границ, как и права на приватность – личные дневники прочитаны, физические границы условны, эмоциональные не уважаются. Отсутствует четкое понимание иерархии родитель-ребёнок.
⁃ Общий фон в такой семье – оценивание, сравнение, даже если они не вербализуются, ребенок будет ощущать, что он всегда должен быть идеальным, а иначе он окажется в полюсе ничтожности. Он чувствует свою ценность, только соответствуя роли, выделенной ему матерью. Его интересы неважны, важно следовать желаниям и мечтам матери – быть отличником/музыкантом/врачом/юристом/балериной/любой другой вариант. Например, такой матери будет тяжело просто наблюдать со стороны за игрой ребенка. Скорее, она либо начнет критиковать, так как ей невыносимо, что ее нет в игре, либо она утрачивает интерес и отворачивается, либо без приглашения влезает в игру ребенка и устанавливает свои правила, потому что так будет «лучше». Нарциссичная мать может испытывать ярость, но с улыбкой сквозь зубы говорить ребенку, что все в порядке.
⁃ Если в семье несколько детей, роли могут распределяться. Один – золотой, другой – горе всей семьи вне зависимости от реальности и признания в каждом человеке как сильных сторон, так и слабых. Можете сами представить отношения между такими детьми.
Напоминаю, что любой центральный конфликт личности, любой дефицит не формируется под воздействием одной-двух ситуаций, это следствие продолжительного опыта. Переживаемый опыт в отношениях с нарциссичным родителем может стать отправной точкой для нарциссизма самого ребенка, а следовательно и для его последующей способности любить.
У всех из нас в жизни бывают периоды наибольшей уязвимости. Например, когда мы претерпеваемая неудачи, мы с большей потребностью ищем подтверждения собственной ценности. Но есть люди, чья личность строится вокруг поддержания самооценки за счет внешнего признания. Вслед греческому мифу о Нарциссе в психологии их принято называть нарциссическими личностями, нарциссами.
Выделяют два состояния, в которых может пребывать нарцисс: грандиозность и ничтожность (две стороны одной медали). «Многие указывают, что в каждом тщеславном, грандиозном нарциссе прячется застенчивый, пристыженный ребенок и в каждом депрессивном и самокритичном нарциссе скрывается грандиозное видение того, чем этот человек должен или мог бы стать. Общим для всех нарциссичных людей является внутреннее чувство и/или страх несоответствия, стыда, слабости и неполноценности». (Мак-Вильямс Н.)
Какая атмосфера царит в нарциссичной семье?
⁃ Например, в семье из родителей один нарцисс и условно это будет «мать». Негласно она будет и царем и богом, чьи эмоциональные потребности обслуживает ребенок, а не наоборот. Такая мать может находиться в депрессии и использовать ребенка в качестве эмоционального контейнера. Или это будет мать, которая видит ребенка только своим «нарциссическим расширением» – он будет проживать свою жизнь ради нее.
⁃ В семье нарцисса идеальный образ ставится на пьедестал, реальные живые чувства отрицаются. Более того, чувства – это плохо и опасно. Быть уязвимым невозможно, в ответ получишь только отвержение и пристыженность. Мне очень понравился пример одного преподавателя про семью из каталога икеи. Нарцисс будет до последнего верить, что картинка реальна, что идеальная семья существует, и подгонять свою реальную семью под рекламу. Образ заменяет реального человека.
⁃ Здесь нет четких границ, как и права на приватность – личные дневники прочитаны, физические границы условны, эмоциональные не уважаются. Отсутствует четкое понимание иерархии родитель-ребёнок.
⁃ Общий фон в такой семье – оценивание, сравнение, даже если они не вербализуются, ребенок будет ощущать, что он всегда должен быть идеальным, а иначе он окажется в полюсе ничтожности. Он чувствует свою ценность, только соответствуя роли, выделенной ему матерью. Его интересы неважны, важно следовать желаниям и мечтам матери – быть отличником/музыкантом/врачом/юристом/балериной/любой другой вариант. Например, такой матери будет тяжело просто наблюдать со стороны за игрой ребенка. Скорее, она либо начнет критиковать, так как ей невыносимо, что ее нет в игре, либо она утрачивает интерес и отворачивается, либо без приглашения влезает в игру ребенка и устанавливает свои правила, потому что так будет «лучше». Нарциссичная мать может испытывать ярость, но с улыбкой сквозь зубы говорить ребенку, что все в порядке.
⁃ Если в семье несколько детей, роли могут распределяться. Один – золотой, другой – горе всей семьи вне зависимости от реальности и признания в каждом человеке как сильных сторон, так и слабых. Можете сами представить отношения между такими детьми.
Напоминаю, что любой центральный конфликт личности, любой дефицит не формируется под воздействием одной-двух ситуаций, это следствие продолжительного опыта. Переживаемый опыт в отношениях с нарциссичным родителем может стать отправной точкой для нарциссизма самого ребенка, а следовательно и для его последующей способности любить.
Нарцисс и отношения
Возвращаясь к неразвитой способности любить и нарциссизму, можно сказать, что нарциссическая личность нуждается в других, но у нее нет никакой энергии на выстраивание близких и взаимных отношений. Как можно что-то отдавать, когда тебе самому мало? Разве что мазохисты так умеют.
Нарциссы же склонны делать из своих партнеров либо объекты-функции либо свои нарциссические продолжения. Хотя нарцисс может быть очень привлекателен, отношения с ним могут стать поводом обратиться к психологу.
Выделают три этапа отношений с нарциссом:
♥︎ Идеализация – период, когда выбранный нарциссом человек наделяется богоподобным образом, становится особенным среди всех и, конечно, обращаясь с другим как с совершенством, нарцисс чувствует наполненность от обладания «самым-самым».
♥︎ Обесценивание – вскоре пьедестал начинает шататься и партнер нарцисса медленно, но верно теряет уверенность, сомневается в себе. Нарцисс заражает вас мыслью, что с вами что-то не так, вы недостаточно хороши. Внешне добропорядочный для всех он может негласно позволять партнеру взять на себя вину за любые ошибки. А вы недоумевая от того, как человек некогда делавший вас таким особенным, будете ходить по тонкому льду в попытке удовлетворить его потребности.
♥︎ Отвержение – опустошив ваши ресурсы, нарцисс может отвернуться, не видя для себя цели продолжать отношения, которые больше ничего не приносят. Все эти этапы могут повторяться по кругу, например, если в какой-то момент партнер сам хочет уйти, тогда нарцисс чувствует уязвимость и может начать все заново.
Партнер нарцисса – кто он?
Часто это бывшие «быстро повзрослевшие» дети, для которых потребности другого выше своих. Это могут быть гиперчувствительные люди, выросшие в семьях, где центральным был недуг другого – будь то алкоголизм, инвалидность. Также, конечно, дети нарциссичных родителей.
Бывает такое, что встречаются два нарцисса. В этом случае битва идет за то, чьи нужды первичны, но в болезненном потоке взаимных обвинений каждый будет отталкивать другого.
Партнер нарцисса, так или иначе, будет чувствовать себя в итоге неважным, ненужным, несуществующим как отдельная личность.
В этом посте намечен некий срез представлений об отношениях с нарциссической личностью, но важно помнить, что в каждом из нас есть абсолютно всё. И даже центральный конфликт личности может быть выражен в разной степени и формах. А также, что любой опыт может оказаться ценным, если пройдя через боль осознания, мы готовы выстраивать новый фундамент.
Возвращаясь к неразвитой способности любить и нарциссизму, можно сказать, что нарциссическая личность нуждается в других, но у нее нет никакой энергии на выстраивание близких и взаимных отношений. Как можно что-то отдавать, когда тебе самому мало? Разве что мазохисты так умеют.
Нарциссы же склонны делать из своих партнеров либо объекты-функции либо свои нарциссические продолжения. Хотя нарцисс может быть очень привлекателен, отношения с ним могут стать поводом обратиться к психологу.
Выделают три этапа отношений с нарциссом:
♥︎ Идеализация – период, когда выбранный нарциссом человек наделяется богоподобным образом, становится особенным среди всех и, конечно, обращаясь с другим как с совершенством, нарцисс чувствует наполненность от обладания «самым-самым».
♥︎ Обесценивание – вскоре пьедестал начинает шататься и партнер нарцисса медленно, но верно теряет уверенность, сомневается в себе. Нарцисс заражает вас мыслью, что с вами что-то не так, вы недостаточно хороши. Внешне добропорядочный для всех он может негласно позволять партнеру взять на себя вину за любые ошибки. А вы недоумевая от того, как человек некогда делавший вас таким особенным, будете ходить по тонкому льду в попытке удовлетворить его потребности.
♥︎ Отвержение – опустошив ваши ресурсы, нарцисс может отвернуться, не видя для себя цели продолжать отношения, которые больше ничего не приносят. Все эти этапы могут повторяться по кругу, например, если в какой-то момент партнер сам хочет уйти, тогда нарцисс чувствует уязвимость и может начать все заново.
Партнер нарцисса – кто он?
Часто это бывшие «быстро повзрослевшие» дети, для которых потребности другого выше своих. Это могут быть гиперчувствительные люди, выросшие в семьях, где центральным был недуг другого – будь то алкоголизм, инвалидность. Также, конечно, дети нарциссичных родителей.
Бывает такое, что встречаются два нарцисса. В этом случае битва идет за то, чьи нужды первичны, но в болезненном потоке взаимных обвинений каждый будет отталкивать другого.
Партнер нарцисса, так или иначе, будет чувствовать себя в итоге неважным, ненужным, несуществующим как отдельная личность.
В этом посте намечен некий срез представлений об отношениях с нарциссической личностью, но важно помнить, что в каждом из нас есть абсолютно всё. И даже центральный конфликт личности может быть выражен в разной степени и формах. А также, что любой опыт может оказаться ценным, если пройдя через боль осознания, мы готовы выстраивать новый фундамент.
3 вещи, которые я ценю в работе
⠀
1. Я получаю большое удовольствие от того, что психотерапия каждого клиента – это неиссякаемая почва для глубинного исследования. Представляете, человек может год, а то и несколько лет говорить по сути об одних и тех же травмах, убеждениях, установках, но при этом описывать их через разные ситуации, отношения. Вместе мы создаем и ищем связи между, казалось бы, разрозненными историями и состояниями, создаем полную карту «местности». И даже трудности в процессе могут стать запятыми, открывающими возможность продолжать текст в других тонах и смыслах.
⠀
2. Стоит ли говорить о той радости, которую испытываешь, когда на определенном этапе работы человек осторожно начинает связывать самостоятельно, делать робкие попытки видеть происходящее с ним иным образом, замечать новые возможности, быть к себе более терпеливым, давать себе больше пространства и прав и одновременно справляться с неизбежными ограничениями мира. Конечно, до всего этого идет трудоемкая работа по переживанию, гореванию и поддержанию интереса к самому себе.
⠀
3. Большой (а порой и большЕй) частью профессионального пути психолога является постоянное обучение. И здесь присутствует некоторая амбивалентность. С одной стороны, профессиональное сообщество иногда может подогревать стремление потребить и узнать «всё» (собственно, как происходит в любой сфере). С другой, если это не попадает в болевую точку человека (быть лучшим, все делать идеально), то можно найти счастье в том, что ты свободен выбирать и не испытывать за это чувство вины. Выбирать, зачем и что ты хочешь изучить, хочешь ли ты этого сейчас или через время. В конечном счете, мир был бы таким скучным, если бы мы могли знать всё, но это не означает, что мы перестаем искать 😉
⠀
1. Я получаю большое удовольствие от того, что психотерапия каждого клиента – это неиссякаемая почва для глубинного исследования. Представляете, человек может год, а то и несколько лет говорить по сути об одних и тех же травмах, убеждениях, установках, но при этом описывать их через разные ситуации, отношения. Вместе мы создаем и ищем связи между, казалось бы, разрозненными историями и состояниями, создаем полную карту «местности». И даже трудности в процессе могут стать запятыми, открывающими возможность продолжать текст в других тонах и смыслах.
⠀
2. Стоит ли говорить о той радости, которую испытываешь, когда на определенном этапе работы человек осторожно начинает связывать самостоятельно, делать робкие попытки видеть происходящее с ним иным образом, замечать новые возможности, быть к себе более терпеливым, давать себе больше пространства и прав и одновременно справляться с неизбежными ограничениями мира. Конечно, до всего этого идет трудоемкая работа по переживанию, гореванию и поддержанию интереса к самому себе.
⠀
3. Большой (а порой и большЕй) частью профессионального пути психолога является постоянное обучение. И здесь присутствует некоторая амбивалентность. С одной стороны, профессиональное сообщество иногда может подогревать стремление потребить и узнать «всё» (собственно, как происходит в любой сфере). С другой, если это не попадает в болевую точку человека (быть лучшим, все делать идеально), то можно найти счастье в том, что ты свободен выбирать и не испытывать за это чувство вины. Выбирать, зачем и что ты хочешь изучить, хочешь ли ты этого сейчас или через время. В конечном счете, мир был бы таким скучным, если бы мы могли знать всё, но это не означает, что мы перестаем искать 😉
Между «хочу» и «надо» ⚖️
Разница между хочу и надо отражается даже в том, как они звучат и чем являются в языке. Хочу – активный глагол и что-то, точно принадлежащее говорящему. Надо – безличный предикатив, обозначающий статическое состояние. Надо кому - мне или другу/маме/папе/миру? В целом, интеграция в психику таких разных полюсов занимает довольно много времени, и детство – как раз тот период, когда может произойти полнейшая путаница, которая влияет на возможность человека чувствовать себя удовлетворенным и счастливым.
Многие мои клиенты во время терапии обнаруживают этот болезненный внутренний дисбаланс между требованиями и желаниями. С одной стороны, у всезнаний есть периоды, когда желание уступает место необходимости или наоборот, и это может ощущаться как вполне естественный процесс, не причиняющий страдания. Но с другой, часто люди могут испытывать разные не самые приятные чувства по типу вины или стыда вне зависимости от того, на чьем поле оказался мяч.
Задумывались ли вы об этом балансе? Чувствуете ли вы удовлетворенность или есть дискомфорт от преобладания чего-то одного? Испытываете ли вы чувство вины, когда не получается так, как надо, или от того, что многого хотите, но не предпринимаете необходимых действий? А всегда ли эти желания и требования имеют четкую форму или, может, вы не знаете, чего хотите, и реализация какого «надо» принесла бы удовлетворение?
В каждой жизненной истории таких вопросов, вариаций и размышлений может быть огромное количество. Я предлагаю взглянуть на начало жизни каждого из нас.
Ребенок рождается по сути ничтожным, поскольку не способен самостоятельно выжить. Если бы он это осознавал, его бы переполнила тревога. В этот период важным является ощущение всемогущества, которое защищает ребенка от тревоги и которому сопутствует недифференцированное единение с матерью, ребенок не чувствует себя отдельным. Дональд Винникотт считал, что этот период должен длиться достаточно и удовлетворять потребность ребенка в ощущении своей власти над матерью (миром), чтобы насытившись им, он мог перейти к восприятию того, что есть не только его желания, но и желания и требования других людей, что он отделен от своей матери. То есть постепенно перейти от иллюзии к реальности. Фрейд похожим образом говорил о переходе от принципа удовольствия к принципу реальности.
Возникающие на этих этапах травматичные переживания могут серьезно влиять на наше ощущение себя, отношение к миру и возможность быть в ладу со своими желаниями и требованиями реальности. Травмы могут возникать из-за состояния матери в этот период, например, она поглощена какими-то другими переживаниями, и тогда тревога младенца может прорываться через защиту всемогущества. Или переход от всемогущества к реальности слишком резкий и болезненный. Очевидно, мы не помним, что с нами происходило в младенчестве, но с большой долей вероятности, травмы, полученные в тот или иной период развития ребенка будут с разной степенью болезненности повторяться с ним и на более поздних стадиях. Например, в его настоящей взрослой жизни – с чем мы имеем дело в терапии.
С чем остался ребенок, столкнувшийся с невероятной по силе тревогой? Может, с тем, что он должен все контролировать, он не может довериться другому или миру, он может стать для своих родителей родителем или тем, кто ощущает на себе все требования мира. И что случится, если он позволит себе в чем-то быть легче, иногда отпускать то, что не может быть проконтролировано - здесь у каждого фантазия своя. Другой вариант - встретившись с реальностью, может быть выбран путь возвращения к состоянию зависимости и постоянным запросам к миру. Этот вариант позволяет не ощущать отдельность от значимого близкого. Но что, если он сам предпримет необходимое для достижения чего-то – будет ли он ощущать потерю любви, будет ли чувствовать себя плохим ребенком?
Разница между хочу и надо отражается даже в том, как они звучат и чем являются в языке. Хочу – активный глагол и что-то, точно принадлежащее говорящему. Надо – безличный предикатив, обозначающий статическое состояние. Надо кому - мне или другу/маме/папе/миру? В целом, интеграция в психику таких разных полюсов занимает довольно много времени, и детство – как раз тот период, когда может произойти полнейшая путаница, которая влияет на возможность человека чувствовать себя удовлетворенным и счастливым.
Многие мои клиенты во время терапии обнаруживают этот болезненный внутренний дисбаланс между требованиями и желаниями. С одной стороны, у всезнаний есть периоды, когда желание уступает место необходимости или наоборот, и это может ощущаться как вполне естественный процесс, не причиняющий страдания. Но с другой, часто люди могут испытывать разные не самые приятные чувства по типу вины или стыда вне зависимости от того, на чьем поле оказался мяч.
Задумывались ли вы об этом балансе? Чувствуете ли вы удовлетворенность или есть дискомфорт от преобладания чего-то одного? Испытываете ли вы чувство вины, когда не получается так, как надо, или от того, что многого хотите, но не предпринимаете необходимых действий? А всегда ли эти желания и требования имеют четкую форму или, может, вы не знаете, чего хотите, и реализация какого «надо» принесла бы удовлетворение?
В каждой жизненной истории таких вопросов, вариаций и размышлений может быть огромное количество. Я предлагаю взглянуть на начало жизни каждого из нас.
Ребенок рождается по сути ничтожным, поскольку не способен самостоятельно выжить. Если бы он это осознавал, его бы переполнила тревога. В этот период важным является ощущение всемогущества, которое защищает ребенка от тревоги и которому сопутствует недифференцированное единение с матерью, ребенок не чувствует себя отдельным. Дональд Винникотт считал, что этот период должен длиться достаточно и удовлетворять потребность ребенка в ощущении своей власти над матерью (миром), чтобы насытившись им, он мог перейти к восприятию того, что есть не только его желания, но и желания и требования других людей, что он отделен от своей матери. То есть постепенно перейти от иллюзии к реальности. Фрейд похожим образом говорил о переходе от принципа удовольствия к принципу реальности.
Возникающие на этих этапах травматичные переживания могут серьезно влиять на наше ощущение себя, отношение к миру и возможность быть в ладу со своими желаниями и требованиями реальности. Травмы могут возникать из-за состояния матери в этот период, например, она поглощена какими-то другими переживаниями, и тогда тревога младенца может прорываться через защиту всемогущества. Или переход от всемогущества к реальности слишком резкий и болезненный. Очевидно, мы не помним, что с нами происходило в младенчестве, но с большой долей вероятности, травмы, полученные в тот или иной период развития ребенка будут с разной степенью болезненности повторяться с ним и на более поздних стадиях. Например, в его настоящей взрослой жизни – с чем мы имеем дело в терапии.
С чем остался ребенок, столкнувшийся с невероятной по силе тревогой? Может, с тем, что он должен все контролировать, он не может довериться другому или миру, он может стать для своих родителей родителем или тем, кто ощущает на себе все требования мира. И что случится, если он позволит себе в чем-то быть легче, иногда отпускать то, что не может быть проконтролировано - здесь у каждого фантазия своя. Другой вариант - встретившись с реальностью, может быть выбран путь возвращения к состоянию зависимости и постоянным запросам к миру. Этот вариант позволяет не ощущать отдельность от значимого близкого. Но что, если он сам предпримет необходимое для достижения чего-то – будет ли он ощущать потерю любви, будет ли чувствовать себя плохим ребенком?
Закончить этот длинный текст я хочу словами одного из своих супервизоров: «Рецепт счастья - это способность чувствовать себя свободным в ограничениях». Как мне кажется, терапия – это то место, где мы можем получить этот опыт, одновременно выстраивая новые отношения и перепроживая старые.
По мотивам "достаточно хорошей матери" американская психоаналитическая ассоциация желает всем достаточно хорошего 2021-го – трудно не согласиться!
«Только когда состоялось признание утраты и испытана скорбь, может состояться воссоздание. … Всякое созидание есть на самом деле вос-создание некогда любимого и некогда целостного, но теперь утраченного и разрушенного объекта, разрушенного внутреннего мира и самости. Когда мир внутри нас разрушен, когда он мертв и лишен любви, когда наши любимые рассыпались на части, и сами мы – в безнадежном отчаянии, именно тогда мы должны воссоздать наш мир заново, собрать воедино фрагменты, вдохнуть жизнь в мертвые части, воссоздать жизнь».
Ханна Сигал «Психоаналитический подход к эстетике»; цитата со страницы Психоанализ и мир.
Ханна Сигал «Психоаналитический подход к эстетике»; цитата со страницы Психоанализ и мир.
❤1
О психоаналитической технике, в которой я работаю, доступно написал Ральф Гринсон. Делюсь с вами, чтобы вы имели представление о том, что ожидать в кабинете психоаналитика или психоаналитического психотерапевта.
«Термин «анализирование» — сжатое выражение для многих технических процедур, все из которых способствуют пониманию пациента. По меньшей мере, четыре различные процедуры включаются или подразумеваются под названием «анализирование»: конфронтация, прояснение, интерпретация и тщательная проработка.
1️⃣ Интерпретация — исключительно важный инструмент психоаналитической техники. Любая другая аналитическая процедура является подготовкой для интерпретации, развивает ее либо делает ее эффективной. Интерпретировать значит делать подсознательные и предсознательные психические события сознательными. Это означает, что разумное и сознательное Эго осознает то, что было забыто. С помощью интерпретации мы заставляем пациента осознать историю, источник, форму, причину или значение данного психического события. Аналитик использует свой собственный сознательный ум, свою эмпатию, интуицию, фантазию так же, как свой интеллект и теоретические знания при интерпретации. Путем интерпретации мы заходим дальше того, что уже готово для понимания и наблюдения обычного сознательного, логического мышления.
2️⃣ Ответы пациента необходимы для того, чтобы определить, является интерпретация обоснованной или же нет. Для эффективного вовлечения Эго пациента в эту психологическую работу существует необходимое условие, заключающееся в том, что то, что интерпретируется, должно быть сначала продемонстрировано и прояснено.
3️⃣ Конфронтация и прояснение — необходимые дополнения к интерпретации и должны рассматриваться именно так, с тех пор, как наши знания о функциях Эго расширились (Е. Вибринг, 1954, с. 763).
4️⃣ Тщательная проработка делает интерпретацию эффективной. Следовательно, конфронтация и
прояснение подготавливают все для интерпретации, а тщательная проработка завершает аналитическую работу. При этом интерпретация становится центральным и основным инструментом психоанализа».
«Техника и практика психоанализа» Р.Гринсон
«Термин «анализирование» — сжатое выражение для многих технических процедур, все из которых способствуют пониманию пациента. По меньшей мере, четыре различные процедуры включаются или подразумеваются под названием «анализирование»: конфронтация, прояснение, интерпретация и тщательная проработка.
1️⃣ Интерпретация — исключительно важный инструмент психоаналитической техники. Любая другая аналитическая процедура является подготовкой для интерпретации, развивает ее либо делает ее эффективной. Интерпретировать значит делать подсознательные и предсознательные психические события сознательными. Это означает, что разумное и сознательное Эго осознает то, что было забыто. С помощью интерпретации мы заставляем пациента осознать историю, источник, форму, причину или значение данного психического события. Аналитик использует свой собственный сознательный ум, свою эмпатию, интуицию, фантазию так же, как свой интеллект и теоретические знания при интерпретации. Путем интерпретации мы заходим дальше того, что уже готово для понимания и наблюдения обычного сознательного, логического мышления.
2️⃣ Ответы пациента необходимы для того, чтобы определить, является интерпретация обоснованной или же нет. Для эффективного вовлечения Эго пациента в эту психологическую работу существует необходимое условие, заключающееся в том, что то, что интерпретируется, должно быть сначала продемонстрировано и прояснено.
3️⃣ Конфронтация и прояснение — необходимые дополнения к интерпретации и должны рассматриваться именно так, с тех пор, как наши знания о функциях Эго расширились (Е. Вибринг, 1954, с. 763).
4️⃣ Тщательная проработка делает интерпретацию эффективной. Следовательно, конфронтация и
прояснение подготавливают все для интерпретации, а тщательная проработка завершает аналитическую работу. При этом интерпретация становится центральным и основным инструментом психоанализа».
«Техника и практика психоанализа» Р.Гринсон
слишком близко/слишком далеко
Причин тому, что многим из нас сложно выстраивать доверительные, близкие отношения существует огромное множество. Но если пробовать обобщить (чем психоанализ занимается редко), то я бы выделила эту.
Коротко: первичные и, скорее, постоянные нарушения в регулировании дистанции между субъектом и значимыми другими.
Проще говоря, ребенку плохо (страшно, непонятно, зло и т.п.) – нужен контакт с мамой, но она в этот момент эмоционально недоступна. И, к сожалению, этот абонент может быть недоступен по разным причинам довольно долго. Или обратная сторона – мама везде, мама и ребенок это неразрывное «мы», мама «лучше» знает, что я чувствую, что мне надо делать, говорить.
Здесь уместен анекдот:
– Изя, иди домой!
– Мама, я замерз?
– Нет, ты хочешь кушать!
В практике сталкиваешься с тем, что для некоторых такое жизнеописание не анекдот, а реальность. Тогда отделить себя от значимого другого не просто больно, но в крайнем случае может грозить потерей ощущения собственного существования.
Пример такой «игры» с дистанцией во взрослом возрасте. Человеку очень нравится другой, какое-то время они общаются, но симпатия оказывается невзаимной, и этот другой просто исчезает. В этот же момент он превращается в идола, то есть холодный, далекий, не отвечающий взаимностью в психике оказывается гораздо ценнее всех прочих. Но бывает и так, что отношения удается создать, правда, люди оказываются в такой сцепке, что о дистанции говорить не приходится, сложно даже понять, где здесь кто.
Все эти пертурбации в расстоянии между вами и другим могут причинять много боли. Замечали ли вы, как выстраиваются ваши отношения – на какой дистанции вам безопаснее?
Причин тому, что многим из нас сложно выстраивать доверительные, близкие отношения существует огромное множество. Но если пробовать обобщить (чем психоанализ занимается редко), то я бы выделила эту.
Коротко: первичные и, скорее, постоянные нарушения в регулировании дистанции между субъектом и значимыми другими.
Проще говоря, ребенку плохо (страшно, непонятно, зло и т.п.) – нужен контакт с мамой, но она в этот момент эмоционально недоступна. И, к сожалению, этот абонент может быть недоступен по разным причинам довольно долго. Или обратная сторона – мама везде, мама и ребенок это неразрывное «мы», мама «лучше» знает, что я чувствую, что мне надо делать, говорить.
Здесь уместен анекдот:
– Изя, иди домой!
– Мама, я замерз?
– Нет, ты хочешь кушать!
В практике сталкиваешься с тем, что для некоторых такое жизнеописание не анекдот, а реальность. Тогда отделить себя от значимого другого не просто больно, но в крайнем случае может грозить потерей ощущения собственного существования.
Пример такой «игры» с дистанцией во взрослом возрасте. Человеку очень нравится другой, какое-то время они общаются, но симпатия оказывается невзаимной, и этот другой просто исчезает. В этот же момент он превращается в идола, то есть холодный, далекий, не отвечающий взаимностью в психике оказывается гораздо ценнее всех прочих. Но бывает и так, что отношения удается создать, правда, люди оказываются в такой сцепке, что о дистанции говорить не приходится, сложно даже понять, где здесь кто.
Все эти пертурбации в расстоянии между вами и другим могут причинять много боли. Замечали ли вы, как выстраиваются ваши отношения – на какой дистанции вам безопаснее?