Поделюсь несколькими тезисами из лекции Людмилы Петрановской, посвященной травмам привязанности:
• в привязанности всегда 2 участника: взрослый и ребенок
• роль взрослого: защита и забота; роль ребенка: быть рядом со своим взрослым
• привязанность между взрослым и ребёнком - эволюционная история, в которой если этой привязанности не складывается или она травматична, ребёнок испытывает витальную тревогу или «панику привязанности»
• паника привязанности - затопляющее иррациональное чувство угрозы потери привязанности
• есть 5 типов травм привязанности:
♟при физическом или эмоциональном отсутствии взрослого (пример: послеродовая материнская депрессия, когда вместо лица, выражающего эмоции, маска)
♟внезапное прерывание привязанности (пример: в ссср часто 4-летних детей отправляли на полтора месяца одних в санатории)
♟ненадежные и непостоянные защита и забота, то есть пренебрежение нуждами (алкоголики/наркоманы заботятся периодично)
♟при физическом/сексуальном насилии (амбивалентная ситуация, в которой источник заботы и защиты является одновременно источником опасности и угрозы)
♟конфликт привязанности (пример: при разводе бывшие муж и жена начинают разрывать ребёнка между собой и обесценивать заботу друг друга / или бабушка и мама могут бороться за место под солнцем)
• взрослому человеку хорошо бы быть в близких отношениях и иметь привязанность, это делает его счастливее. ребенку же жизненно необходимо иметь надежную и безопасную привязанность.
• нужно помнить о том, что есть некий континуум степени травмы, что зависит от многих факторов (возраст, наличие поддержки, собственная экономика психической энергии и т.д.)
• в привязанности всегда 2 участника: взрослый и ребенок
• роль взрослого: защита и забота; роль ребенка: быть рядом со своим взрослым
• привязанность между взрослым и ребёнком - эволюционная история, в которой если этой привязанности не складывается или она травматична, ребёнок испытывает витальную тревогу или «панику привязанности»
• паника привязанности - затопляющее иррациональное чувство угрозы потери привязанности
• есть 5 типов травм привязанности:
♟при физическом или эмоциональном отсутствии взрослого (пример: послеродовая материнская депрессия, когда вместо лица, выражающего эмоции, маска)
♟внезапное прерывание привязанности (пример: в ссср часто 4-летних детей отправляли на полтора месяца одних в санатории)
♟ненадежные и непостоянные защита и забота, то есть пренебрежение нуждами (алкоголики/наркоманы заботятся периодично)
♟при физическом/сексуальном насилии (амбивалентная ситуация, в которой источник заботы и защиты является одновременно источником опасности и угрозы)
♟конфликт привязанности (пример: при разводе бывшие муж и жена начинают разрывать ребёнка между собой и обесценивать заботу друг друга / или бабушка и мама могут бороться за место под солнцем)
• взрослому человеку хорошо бы быть в близких отношениях и иметь привязанность, это делает его счастливее. ребенку же жизненно необходимо иметь надежную и безопасную привязанность.
• нужно помнить о том, что есть некий континуум степени травмы, что зависит от многих факторов (возраст, наличие поддержки, собственная экономика психической энергии и т.д.)
Вдогонку к первому типу травмы привязанности вспомнила про Still Face Experiment : https://www.youtube.com/watch?v=apzXGEbZht0&feature=youtu.be
#psychology #cupofpsy
#psychology #cupofpsy
Психоаналитический клинический опыт предполагает, что помимо помощи пациентам в изменении проблематичного поведения и психического состояния терапевты стараются помочь им принять себя с собственными ограничениями и повысить общую жизнестойкость, чувство силы, толерантность к широкому диапазону мыслей и эмоций, непрерывность Я, адекватную самооценку, способность к близости, чуткость к морали и осознание того, что другие люди обладают отдельной субъективной реальностью.
«Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе» Нэнси Мак-Вильямс
#cupofpsy #психология #психоанализ
#проанализ
«Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе» Нэнси Мак-Вильямс
#cupofpsy #психология #психоанализ
#проанализ
Прошла вторая лекция из цикла Людмилы Петрановской по травмам привязанностей. Интересные мысли относительно детей и взаимоотношений ребенок-родитель:
• Гиперопека — это, когда мы заботимся не о реальном ребенке, а о том, который существует у нас в фантазии.
• Угадывание 50% потребностей маленького ребенка уже 👍🏻
• Если взрослый не отвечает на потребности ребенка и находится в негибкой связи с ним, для ребенка мир станет хаотичным и будет непонятно, что от него ждать.
• «Избалованный» ребенок — тот , который не верит, что его желания могут исполниться.
• Гиперопека — это, когда мы заботимся не о реальном ребенке, а о том, который существует у нас в фантазии.
• Угадывание 50% потребностей маленького ребенка уже 👍🏻
• Если взрослый не отвечает на потребности ребенка и находится в негибкой связи с ним, для ребенка мир станет хаотичным и будет непонятно, что от него ждать.
• «Избалованный» ребенок — тот , который не верит, что его желания могут исполниться.
В продолжение о второй лекции: Людмила разделяет три типа реакции на травму привязанности.
1. Невротический (самый безопасный для психики). Пример:когда ребенок, которого били, резко отскакивает от поднимающейся на него руки, даже если она хотела обнять. Он излишне заботится о себе. Такой человек во взрослом возрасте будет искать психологической поддержки и помощи.
2. Диссоциативный (менее безопасный; ≠ дис.расстройству личности). Пример: ребенка били, а он говорит «человеком же вырос, было за дело», т.е. он не в контакте со своими чувствами. Другой пример: посттравматическое стрессовое расстройство. Во время войны люди не могут выпустить свои эмоции, так как для этого нет ни временной паузы ни пространства. Чувства накапливаются и их настолько много, что психике становится проще их отрицать, забывать травмирующие события и тем не менее оставаться в состоянии витальной тревоги.
3. Реакция,связанная с изменением личности (самый травмирующий тип). Пример: родные родители прикасались к ребенку только, когда били. И поскольку это был единственный физический контакт и проявление внимания, ребенку ничего не остается делать, как признать физическое насилие актом любви. Если такой ребенок попадает в семью, где детей не бьют, он будет делать все, чтобы его ударили, потому что для него это признак настоящей родительской любви.
#cupofpsy #травмапривязанности
1. Невротический (самый безопасный для психики). Пример:когда ребенок, которого били, резко отскакивает от поднимающейся на него руки, даже если она хотела обнять. Он излишне заботится о себе. Такой человек во взрослом возрасте будет искать психологической поддержки и помощи.
2. Диссоциативный (менее безопасный; ≠ дис.расстройству личности). Пример: ребенка били, а он говорит «человеком же вырос, было за дело», т.е. он не в контакте со своими чувствами. Другой пример: посттравматическое стрессовое расстройство. Во время войны люди не могут выпустить свои эмоции, так как для этого нет ни временной паузы ни пространства. Чувства накапливаются и их настолько много, что психике становится проще их отрицать, забывать травмирующие события и тем не менее оставаться в состоянии витальной тревоги.
3. Реакция,связанная с изменением личности (самый травмирующий тип). Пример: родные родители прикасались к ребенку только, когда били. И поскольку это был единственный физический контакт и проявление внимания, ребенку ничего не остается делать, как признать физическое насилие актом любви. Если такой ребенок попадает в семью, где детей не бьют, он будет делать все, чтобы его ударили, потому что для него это признак настоящей родительской любви.
#cupofpsy #травмапривязанности
cupofpsy | Екатерина Слипчук
По мотивам вчерашней лекции о психоаналитической интерпретации искусства: «Видимое зависит от того, кто смотрит и от того, кто научил его смотреть» Рудольф Арнхейм
Кстати, картина в этом посте — часть работы Марселя Дюшана (Marcel Duchamp) “Дано: 1. Водопад. 2. Газовый светильник» (Étant donnés : 1° la chute d'eau 2° le gaz d'éclairage…)”.
Она представляет собой массивную дверь, вмурованную в стену филадельфийского музея искусств, за которой скрывается диорама с обнаженной женщиной, лежащей на траве, керосиновой лампой и водопадом. Увидеть картину может только один человек за раз и для этого ему придется стать вуйаеристом, подглядывающим в замочную скважину за женщиной. Хотел ли Марсель Дюшан сказать, что искусство = женщина или напоследок пошутить над нами — мы вряд ли узнаем, так как работа была показана публике лишь после смерти художника.
«Эротизм — очень дорогая для меня тема. В сущности, единственным оправданием любой деятельности я считаю внедрение эротизма в жизнь. Эротизм близок жизни, ближе, чем философия или что угодно подобное; это животный фактор, у которого множество проявлений и с которым приятно работать, как с тюбиком краски» (Беседа Марселя Дюшана с Ричардом Гамильтоном. BBC, Лондон, 1959).
#cupofpsy #искусство
Она представляет собой массивную дверь, вмурованную в стену филадельфийского музея искусств, за которой скрывается диорама с обнаженной женщиной, лежащей на траве, керосиновой лампой и водопадом. Увидеть картину может только один человек за раз и для этого ему придется стать вуйаеристом, подглядывающим в замочную скважину за женщиной. Хотел ли Марсель Дюшан сказать, что искусство = женщина или напоследок пошутить над нами — мы вряд ли узнаем, так как работа была показана публике лишь после смерти художника.
«Эротизм — очень дорогая для меня тема. В сущности, единственным оправданием любой деятельности я считаю внедрение эротизма в жизнь. Эротизм близок жизни, ближе, чем философия или что угодно подобное; это животный фактор, у которого множество проявлений и с которым приятно работать, как с тюбиком краски» (Беседа Марселя Дюшана с Ричардом Гамильтоном. BBC, Лондон, 1959).
#cupofpsy #искусство
Завершаю свой пересказ второй лекции о травмах привязанностей:
Людмила упомянула теорию привязанности, основанную на исследованиях психолога Мэри Эйнсворт. Мэри провела эксперимент с детьми от 1,5 до 2-х лет. Его суть была в том, что разных детей вместе с их мамами оставляли в незнакомой им игровой комнате. Ребенок и мать играли в обычной комнате, где находились игрушки, в присутствии незнакомого третьего лица. Мать выходила из комнаты, а наблюдатель пытался играть с ребенком, который с ним познакомился. Затем мать возвращалась, а незнакомец выходил. Цель эксперимента — изучить реакции и паттерны ребёнка в отношении отделения и воссоединения с матерью. В результате выделили три типа привязанности: надежный, тревожный, избегающий. Но есть проблема с классификацией Эйнсворт, так как она проводила эксперимент только с детьми, которые росли в семьях.
На лекции было предложено другое разделение травмированных типов привязанностей:
Тревожный. Пример: родители уехали на 3 дня, после этого ребенок ходит за ними хвостиком неделю.
Перемещенный. Ребенок отчаивается получить заботу от своего взрослого или он кажется ему небезопасным источником заботы и перемещает свое внимание на сверстников или даже гаджеты.
Диффузный (размытая привязанность). Ребенок с такой привязанностью возьмет конфету от любого взрослого, то есть нарушается способность к избирательности и появляется отношение к людям как к функции (к сожалению, на супервизиях очень часто слышим случаи людей с этим типом). Например, это может произойти из-за очень частых перемещений ребенка (от родственника к родственнику) или отсутствия значимого взрослого. Считают, что Мэрилин Монро страдала от диффузного типа привязанности.
Амбивалентный. Пример: отношения с родителями, которые то бьют, то любят — любовь, соединенная с постоянным конфликтом.
Избегающий. Ребенка разрывают два значимых взрослых и он выбирает изолироваться от всех.
Перевернутый. Роль взрослого в семье играет не родитель, а ребенок. Родитель в этом случае не справляется со своей жизнью, и ребенок становится способом утешения, который всегда делает приятно.
Людмила упомянула теорию привязанности, основанную на исследованиях психолога Мэри Эйнсворт. Мэри провела эксперимент с детьми от 1,5 до 2-х лет. Его суть была в том, что разных детей вместе с их мамами оставляли в незнакомой им игровой комнате. Ребенок и мать играли в обычной комнате, где находились игрушки, в присутствии незнакомого третьего лица. Мать выходила из комнаты, а наблюдатель пытался играть с ребенком, который с ним познакомился. Затем мать возвращалась, а незнакомец выходил. Цель эксперимента — изучить реакции и паттерны ребёнка в отношении отделения и воссоединения с матерью. В результате выделили три типа привязанности: надежный, тревожный, избегающий. Но есть проблема с классификацией Эйнсворт, так как она проводила эксперимент только с детьми, которые росли в семьях.
На лекции было предложено другое разделение травмированных типов привязанностей:
Тревожный. Пример: родители уехали на 3 дня, после этого ребенок ходит за ними хвостиком неделю.
Перемещенный. Ребенок отчаивается получить заботу от своего взрослого или он кажется ему небезопасным источником заботы и перемещает свое внимание на сверстников или даже гаджеты.
Диффузный (размытая привязанность). Ребенок с такой привязанностью возьмет конфету от любого взрослого, то есть нарушается способность к избирательности и появляется отношение к людям как к функции (к сожалению, на супервизиях очень часто слышим случаи людей с этим типом). Например, это может произойти из-за очень частых перемещений ребенка (от родственника к родственнику) или отсутствия значимого взрослого. Считают, что Мэрилин Монро страдала от диффузного типа привязанности.
Амбивалентный. Пример: отношения с родителями, которые то бьют, то любят — любовь, соединенная с постоянным конфликтом.
Избегающий. Ребенка разрывают два значимых взрослых и он выбирает изолироваться от всех.
Перевернутый. Роль взрослого в семье играет не родитель, а ребенок. Родитель в этом случае не справляется со своей жизнью, и ребенок становится способом утешения, который всегда делает приятно.
Наглядно эксперименты Мэри Эйнсворт по трем типам привязанностей (видео 3-5 минут):
Надежный
Тревожный
Избегающий
Надежный
Тревожный
Избегающий
Письмо для тех, кому грустно (а нам всем бывает грустно)
Могу поспорить, что вы тратите кучу времени, валяясь на диване. Я могу понять это. Возможно, вы уставились в неподвижные, бессловесные, бесцельные углы комнаты. Возможно, вы настолько парализованы размышлениями, что вам требуется 15 минут, чтобы решить собираетесь ли вы снять обувь и отказаться от похода в магазин сегодня вечером. Затем еще 45 минут обдумывания, а потом уже слишком поздно готовить ужин, и этот выбор был сделан для вас.
An Open Letter To You For When You’re Sad or Depressed
Могу поспорить, что вы тратите кучу времени, валяясь на диване. Я могу понять это. Возможно, вы уставились в неподвижные, бессловесные, бесцельные углы комнаты. Возможно, вы настолько парализованы размышлениями, что вам требуется 15 минут, чтобы решить собираетесь ли вы снять обувь и отказаться от похода в магазин сегодня вечером. Затем еще 45 минут обдумывания, а потом уже слишком поздно готовить ужин, и этот выбор был сделан для вас.
An Open Letter To You For When You’re Sad or Depressed
Диссоциация или про Билли Миллигана и Сибиллу
Диссоциация — это «нормальная» реакция на травму. Любой из нас при встрече с катастрофой, которая превышает наши способности копинга (то, как мы справляемся со стрессом), особенно если она несет с собой невыносимую боль или ужас, может диссоциировать. О внетелесных переживаниях во время войн, жизнеугрожающих катастроф и серьезных хирургических операций сообщают так часто, что лишь крайне скептически настроенные люди могут полностью игнорировать существование диссоциативных феноменов. Диссоциация может возникать у людей , которые пережили невыносимые несчастья независимо от возраста; те , кто повторно подвергался ужасающему насилию в детском возрасте, могут сделать диссоциацию привычной реакцией на стресс. В этом случае взрослые люди, перенесшие травмы, справедливо считаются страдающими от хронического диссоциативного расстройства, которое раньше называли «множественной личностью», а сейчас именуют «диссоциативным расстройством идентичности».
В невыносимых условиях преимущества диссоциации очевидны: диссоциирующий человек отключает боль, ужас, страх и веру в неминуемую смерть. Любой человек, имевший во время смертельной опасности внетелесные переживания, даже те из нас, кто лишен столь серьезных оснований для эмпатии, могут легко понять стремление быть снаружи, а не внутри ощущения надвигающегося уничтожения. Разовые и легкие случаи диссоциации могут облегчать отдельные мужественные поступки. Огромным недостатком этой защиты является, конечно, ее тенденция работать автоматически в тех условиях, когда выживание человека не подвергается реальному риску и когда более избирательные адаптации к ситуации значительно меньше мешают общему функционированию. Травмированные люди могут путать обычный стресс с жизнеугрожающими обстоятельствами, мгновенно развивая амнезию или полностью меняясь, приводя в смятение самих себя и других. Окружающие, если у них нет травматического опыта, редко подозревают о наличии диссоциации, когда друг внезапно забывает о каком-то крупном происшествии или необъяснимо меняется. Они скорее подумают, что их знакомый подвержен дурному расположению духа, нестабилен или просто врет.
«Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе» Нэнси Мак-Вильямс
Нашла интересное видео про художницу с диссоциативным расстройством идентичности. Многие из ее личностей имеют свой стиль написания картин в зависимости от воспоминаний, которые хранят.
Диссоциация — это «нормальная» реакция на травму. Любой из нас при встрече с катастрофой, которая превышает наши способности копинга (то, как мы справляемся со стрессом), особенно если она несет с собой невыносимую боль или ужас, может диссоциировать. О внетелесных переживаниях во время войн, жизнеугрожающих катастроф и серьезных хирургических операций сообщают так часто, что лишь крайне скептически настроенные люди могут полностью игнорировать существование диссоциативных феноменов. Диссоциация может возникать у людей , которые пережили невыносимые несчастья независимо от возраста; те , кто повторно подвергался ужасающему насилию в детском возрасте, могут сделать диссоциацию привычной реакцией на стресс. В этом случае взрослые люди, перенесшие травмы, справедливо считаются страдающими от хронического диссоциативного расстройства, которое раньше называли «множественной личностью», а сейчас именуют «диссоциативным расстройством идентичности».
В невыносимых условиях преимущества диссоциации очевидны: диссоциирующий человек отключает боль, ужас, страх и веру в неминуемую смерть. Любой человек, имевший во время смертельной опасности внетелесные переживания, даже те из нас, кто лишен столь серьезных оснований для эмпатии, могут легко понять стремление быть снаружи, а не внутри ощущения надвигающегося уничтожения. Разовые и легкие случаи диссоциации могут облегчать отдельные мужественные поступки. Огромным недостатком этой защиты является, конечно, ее тенденция работать автоматически в тех условиях, когда выживание человека не подвергается реальному риску и когда более избирательные адаптации к ситуации значительно меньше мешают общему функционированию. Травмированные люди могут путать обычный стресс с жизнеугрожающими обстоятельствами, мгновенно развивая амнезию или полностью меняясь, приводя в смятение самих себя и других. Окружающие, если у них нет травматического опыта, редко подозревают о наличии диссоциации, когда друг внезапно забывает о каком-то крупном происшествии или необъяснимо меняется. Они скорее подумают, что их знакомый подвержен дурному расположению духа, нестабилен или просто врет.
«Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе» Нэнси Мак-Вильямс
Нашла интересное видео про художницу с диссоциативным расстройством идентичности. Многие из ее личностей имеют свой стиль написания картин в зависимости от воспоминаний, которые хранят.
