Итак, самое время вспомнить, что Пушкин был настоящим сладкоежкой. И сегодня можно быть таким, как Пушкин! Да и судя по всему, всем десертам он действительно предпочитал именно крыжовенное варенье.

«В кабинете Пушкина рядом с большим столом с бумагой и простой чернильницей стоял маленький столик, на нем графин с водой, лед и банка с крыжовенным вареньем, его любимым», — вспоминала А.О. Смирнова-Россет.

А в январе 1837 года П.А. Осипова писала поэту: «…Я спешу послать вам банку крыжовника, который поджидал вас всю осень». Какое точно это было варенье, конечно, никто не скажет.

Но Семен Гейченко, который был директором музея-заповедника в Михайловском в течение почти полувека, в своей книге «Пушкиногорье» приводит такой рецепт, взятый им из старой «сельской энциклопедии»:

«Очищенный от семечек, сполосканный зеленый, неспелый, крыжовник сложить в муравленный горшок, перекладывая рядами вишневыми листьями и немного щавелем и шпинатом. Залить водкою, закрыть крышкою, обмазать оную тестом, вставить на несколько часов в печь, столь жаркую, как она бывает после вынутия их нее хлеба.

На другой день вынуть крыжовник, всыпать в холодную воду со льдом, через час перемешать воду и один раз с ней вскипятить, потом второй раз, потом третий, потом опять положить ягоды в холодную воду со льдом, которую перемешивать несколько раз, каждый раз держа в ней ягоды по четверти часа, потом откинуть ягоды на решето.

Потом разложить ягоды на скатерть льняную, а когда обсохнет, свесить на безмене. На каждый фунт ягод взять два фунта сахара и один стакан воды. В латунном тазу сварить сироп из трех четвертей сахара, прокипятить, снять пену и в сей горячий сироп всыпать ягоды, поставить кипятиться, а как станет кипеть, осыпать остальным сахаром и раза три вскипятить ключом, а потом держать на легком огне, пробуя на вкус. После всего сложить варенье в банки, завернуть их вощеной бумагой, а сверху пузырем и обвязать».

Как говорится, всего-то и делов!
Попытаетесь повторить? #рецепт

В связи с юбилейными обстоятельствами, каждый обязан сказать слово о Пушкине. Но я скажу — об «АртПушкине». В этом проекте принимали участие сразу 6 петербургских шефов, причем никакого ужина не было... Была видеопрезентация блюд (и «Евгений Онегин» в исполнении Аристарха Ливанова), зато на выходе всяк уходящему вручили черный пакет с разноцветным Пушкиным на боку.

Внутри — 6 черных боксов и в качестве бонуса — шоколадная конфета «Трюфель с клюквой» с пушкинским профилем. Шефы, надо сказать, сделали все, что могли. Ведь даже нелюбимый Пушкиным Фаддей Булгарин в трактате «Искусство обеда» писал: «Подайте мне пастет Периге в черепке, лучший трюфельный соус в деревянной чаше, и заставьте меня есть при сальных свечах, в грязной, мрачной комнате, на столе непокрытом — я откажусь от вкусных блюд и соглашусь лучше съесть кусок черного хлеба с водою, в светлой комнате, за столом блистательным».

В общем, половину впечатления от любого гастрономического обеда составляет обстановка, тебя окружающая, посуда, приборы и т.д. А тут — картонные боксы, содержимое которых приготовлено сильно заранее. А потому неудивительно, что на выходе оказался ростбиф под девизом «прожуй меня, если сможешь» и хрустящая земляная груша, которая давно размякла. Кстати, в презентации от Аллы Довлатовой знаменитое «ростбиф окровавленный» прозвучало с инновационным ударением через «а».
А названия блюд имеют значение. Только послушайте: «вяленая свекла с ламбрусским сыром и медовым вареньем из морошки». Про варенье из морошки, такое ощущение, совсем забыли, а что такое ламбрусский сыр — осталось неизвестным, при Пушкине во всяком случае был лимбургский.

Из розовых блинов сделали торт с прослойками из сливочного крема. В миндальном бланманже с киселем победил именно кисель. Наиболее цельным блюдом выглядел, пожалуй, страсбургский пирог с уткой, фисташками и фуа-гра. Хотя, конечно, он вряд ли соответствовал пушкинскому оригиналу. Хотя бы потому, что его готовили с рябчиками.
Целиком читайте здесь (и узнаете, как на «АртПушкина» потратили 11 019 000 рублей)!
#грозныйобзор