На нефтяном рынке сейчас существуют две цены. Первая мигает на экране терминала. Brent закрыл июль на 90,12 долл за баррель.

Вторая появляется, когда нефтепереработчик пытается купить реальный груз, найти под него танкер, застраховать судно и дождаться доставки. И эта цена заметно выше.

31 июля через Ормуз вышли всего 4 товарных судна, включая 2 VLCC с 2 млн баррелей каждый. До войны пролив пропускал более 130 судов в сутки и около 20% мировых морских потоков нефти и СПГ. Иран сообщил, что остановил еще 2 судна и развернул 4. Подтверждения этому пока нет, но страховщику достаточно самой вероятности.

Саудовская страховка тоже перестала быть страховкой. Пока Ормуз почти закрыт, саудиты гонят нефть по East-West Pipeline в Янбу и дальше через Красное море. Хуситы объявили блокаду саудовских портов, ударили по танкерам и нефтяным объектам. Часть судов разворачивается, часть идет с выключенными транспондерами, часть уходит на север через Суэц и SUMED, а затем делает крюк вокруг Африки к азиатскому покупателю.

На прошлой неделе Dated Brent - цена физической нефти с быстрой поставкой - доходил до 105,70 долл, Forties - до 108,77 долл. Пока биржа торговала обещанием барреля около 90 долл, НПЗ платили за доступный баррель почти 110 долл еще до дальней доставки.

Фрахт Персидский залив - Китай 22 июля оценивался в 77,96 долл за тонну - примерно 10,5 долл на баррель. Военная страховка на проход через Ормуз достигла 7,5-10% стоимости судна. Для VLCC стоимостью 100-120 млн долл это еще примерно 4-6 долл на баррель.

То есть только танкер и военный риск добавляют 14-17 долл. С учетом сорта, официальной премии продавца, финансирования груза, простоя и обходного маршрута конечный баррель легко превращается в 110-125 долл, даже когда монитор показывает Brent по 90 когда-то в будущем.

Танкеров тоже не хватает. На пике до 100 судов оставались заперты внутри Залива. Доходность VLCC на рискованных рейсах доходила почти до 470 тыс долл в сутки. ADNOC не стал ждать нормализации и купил 5 супертанкеров примерно за 590 млн долл, зафрахтовал еще около 25 и заказал 25-30 новых судов.

Резервы пока спасают рынок, но подушка уже похудела. Страны мира с начала войны могли вынуть из запасов около 1 млрд баррелей. Из согласованных IEA 400 млн баррелей к 21 июля было выпущено 290 млн. Американский SPR опустился до 311,4 млн баррелей - минимума с 1983 года. Коммерческие запасы нефти в США на последней неделе упали еще на 7,2 млн баррелей до минимума с 2018 года. 2 августа OPEC+ согласовала прибавку 188 тыс баррелей в сутки с сентября, но предыдущие повышения квот в основном оставались на бумаге - нефть мало добыть, ее надо еще экспортировать. Про то, как мировой рынок начал проедать энергетическую подушку, ранее мы уже обсуждали.

Газ выглядит еще неприятнее. Первый подконтрольный QatarEnergy танкер с СПГ вышел из Ормуза лишь 30 июля - впервые почти за 3 недели. Чтобы выполнить хотя бы часть контрактов, QatarEnergy купила в США 33 спотовых груза примерно на 1 млрд долл. Азиатский JKM поднялся до 22 долл за MMBtu, доставочный СПГ в Северо-Западной Европе - примерно до 20,36 долл. Европейские хранилища заполнены лишь на 55%, поэтому Европа и Азия уже перебивают друг у друга американские грузы перед зимой.

На бумаге нефть может упасть на 8% после одного слова о переговорах. Но физический рынок считает не заявления. Он считает суда, маршруты, страхование, резервы и дни до разгрузки. Нефтяной кризис сейчас выглядит не как отсутствие нефти под землей.

Он выглядит как нефть, которую все еще можно добыть, но все труднее довезти. Баррель на экране стоит 90 долл. Баррель с танкером, страховкой и шансом действительно приехать - намного дороже.

@moi_misli_vslukh

Небольшая забавная история для гиков когда-то существовавшего в истории ДСНВ.

Их все Ганс Кристенсен поделился после экскурсии на авиабазе Оффатт, что еще в прошлом году во время учений GT25 в них принимал участие "конверсионный" "неядерный" B-52H и учения включали подвеску ALCM.

Тут конечно американская сторона могла бы (если бы кому то уже не наплевать) ответить на претензии что никто никогда не говорил что узлы подвески с B-52H куда-то деваются, в конце концов они были нужны для неядерных CALCM, и что они честно честно убрали кодоблокировочные устройства и какую-то проводку для ядерных ракет. Но все это конечно наглядно показывает справедливость претензий наших по слишком упрощенному переоборудованию части парка.

Впрочем конечно это все уже споры минувших дней... однако думаю в случае любых будущих договоренностей все уже так наелись с многолетними спорами по B-52 и по четырем "конверсионными" шахтам на лодках "Огайо", что хватит ума больше не повторять подобных частичных конверсий

https://x.com/nukestrat/status/2085815848531312816

Сегодня обсуждаем почему же все светофоры нельзя сделать оптимальными?

Удивительно, как человек даже не в среде легко и просто может дойти до столь понятных истин, в отличие от многих людей из транспорта. Хотя может я что-то не знаю об авторе.

Итак, какие утверждения из статьи безукоризненно правдивы (курсивом) и расскажу, как дела с этим обстоят у нас:

1) Главный вопрос - "для кого?"

Слава богу, мы на этот вопрос давно ответили. Наш пользователь — это житель города Москва и в зависимости от места и концентрации той или иной группы пользователей, приоритет будет отдан большинству. Так уж получилось, что чаще всего большинство в урбанизированных районах - это пешеходы и пассажиры. Но не везде: смотри светофор на МСД.

2) Индуцированный спрос - нам не друг. (картинка)

Вот вам пришла идея сделать просто лучше на перекрестке, например, добавить +1 полосу. Поздравляю для пешеходов вы сделали хуже сразу. А для машин вы сделали хуже в отложенном режиме. Уже завтра ваша улица станет объездной для других, а послезавтра появится спрос от новых автомобилепользователей - работает в случае связности сети и при параметрах связи не превышающих "стоимость" обычного маршрута.

Это описывается законом эластичности спроса. Но так как закон выявляет и эмпирически доказывает только экономически рациональную взаимосвязь стоимости поездки (время, комфорт, предсказуемость) и количества пользователей, а также установка равновесного положения требует времени, то тяжело ссылаться на эту взаимосвязь при принятии каждого конкретного решения. Зато это можно было бы учитывать в моделировании, как на микро так и на макроуровне. При этом в принципе решения в нашей сфере скорее принимаются на основе «права прецедента», чем на основе математического моделирования поведения спроса.

Но ведь он же работает и на автобус. Улучшили - пришли новые пользователи. Автобусы сами по себе имеют запас пропускной способности (к 8чел/м2 мы, конечно, не стремимся, но все равно даже в утренний пик невывозы практически не встречаются в Москве – ситуация в Вашем городе может быть иной). То есть тот самый положительный эффект не скажется на существующем сервисе для других. Если запаса на конкретном маршруте нет, то возможно его получится создать за счет отражения оптимизационного мероприятия на частоте движения – то есть после адаптации расписаний. Ну или действительно придётся купить новый автобус - при прочих равных темп такого расширения будет в тысячи раз медленнее, чем с инфраструктурой для личного транспорта.

3) Светофор — это не задача управления.

Верно. Светофор – это ограничение с точки зрения функции, итог управляющего воздействия, спущенная система приоритетов. Фактически мы вечно решаем 2 проблемы: оптимизации системы для существующих акторов и постоянного добавления новых. При этом существующий сервис ухудшать нельзя. Условно, пускать на районную улицу объездной трафик нельзя даже если она позволяет пропустить через себя треть трафика близлежащего шоссе (не берем в расчет, то что районная и магистральная улицы по идее должны отличаться по времени проезда). И тут уже речь не о поиске оптимального решения для всей сети, а о топологии улиц, социоэкономических и эстетических факторах.

Задача транспортного инженера — не максимизировать количество поездок (через увеличение пропускной способности), а обеспечить устойчивое обслуживание существующего и социально значимого спроса. Если снижение стоимости поездки порождает преимущественно новые автомобильные поездки без роста общественной ценности, то такой эффект нельзя считать желательным.

Новое для вторичного рынка жилья
 
Бывает, что покупатель вторички обнаруживает недостатки в купленной уже квартире. Что ему делать?
Cтатья 477 ГК РФ говорит, что требования из-за недостатков купленного товара можно заявить, когда они обнаружены в разумный срок, но не позднее двух лет с момента передачи объекта.
Продавец отвечает за недостатки недвижимости на вторичном рынке, если они возникли до передачи квартиры покупателю и не были заранее оговорены сторонами. Покупатель в таком случае может потребовать уменьшить цену, возместить расходы на ремонт или бесплатно устранить недостатки. А вот если дефект существенный и его невозможно устранить без серьезных затрат, можно отказаться от договора и потребовать вернуть деньги.
Вот суды при рассмотрении таких споров считали, что после двух лет с момента покупки квартиры, покупатель теряет право обращаться с требованиями к продавцу.
Но оказалось, что это неправильно.
Конституционный суд решил, что двухлетний срок и срок исковой давности — это разные сроки.
В течение двух лет после передачи квартиры покупатель вправе обнаружить недостаток, это факт. Но если дефект выявлен в этот период, у него остается еще общий трехлетний срок исковой давности для обращения в суд.
Например, если покупатель обнаружил скрытый недостаток в конце двухлетнего срока после сделки и сообщил о нем продавцу, у него остается еще время на судебную защиту – у него остается еще три года. В итоге, требования к продавцу могут быть предъявлены спустя почти пять лет после передачи квартиры.
Пользуйтесь)
 
Ваш адвокат Алексей Люкшин, +79219127329
 
#недвижка
#адвокатлюкшин

Бутовский киберпанк.

Редкий в наши дни неофициальный рассказ о том, как выглядит наружный ядерный взрыв! Даньшего времени человек. 200 килотонн, кстати, взрыв уже средней мощности. Не тактический (тактические от 0.1 до 100 килотонн).

I can tell you this from first hand experience. It was an atmospheric explosion from a nuclear test device (bomb!) suspended from what probably was a specially designed barrage balloon many hundreds of feet in the air. I won’t tell you where or when I saw it or whose it was, but I will tell you that it was about a 200 KT explosion and “we” saw it and heard it from over 20 miles away. The event occurred mid-morning on a warm, crystal-clear day with miles of visibility.

I’ll tell you exactly what I heard, felt and saw. As zero-time approached we were told to put on our special goggles (these were made of a really dark glass, not unlike what an arc welder would use to protect his eyes), At zero time, there was a sharp point of light from where we knew the balloon was suspended. The point very quickly expanded into a huge white light that filled my field of vision. At the same time (I was wearing a short sleeved shirt) and along my exposed arms, I sensed a quick build-up of heat that kept rising but started to subsided just after it became uncomfortable and as the light intensity dimmed. (The sensation is not unlike what you would feel on a cool day when the sun quickly comes out from behind a cloud, but much hotter. This sensation with “instant sunlight” is most acute at high elevations.)

As it was clear that I no longer needed eye protection, ,I removed the glasses and saw a very stark, white, developing mushroom cloud. As the cloud lifted toward the stratosphere, I heard a sharp “crack” and, I don’t know how else to describe it, but it absolutely was not the loud and rolling “BAADDOOM” that is often suggested by movie descriptions of such explosions. I remember being unimpressed by the sound given what I had just witnessed. Even one of the guys standing next to me remarked: “I don’t know about you, but that sounded just like a big firecracker to me!”, which meant to me he was similarly unimpressed by the sound. And that was it! - except that the memory of the power that resides in one of these weapons has never left me; notwithstanding the fact that the sound emitted seemed to be not much (but remember, we were a long distance away.)

There aren’t many of us guys left that have this experience to tell and, in one way, that’s too bad. In reliving this experience over the years - and a few others that were similar - , I have often thought that everybody should know, firsthand, and really feel the power in these damn things. In fact, the best thing for preventing nuclear war might be, every few years or so, to take a good collection of world leaders out to a desolate site and light one of these big babies off to show them what these things really are. Maybe it would make a difference and maybe it wouldn't but one thing is certain, it would be an experience they would never forget.

PS

I think somewhere someone ask about smell after such an explosion. If there is a peculiar smell, we wren’t close enough to sense it. That is, none of us sensed anything unusual in smell after witnessing what we did.

Robert Lanier
Former Senior Scientist at Lawrence Livermore National Laboratory (1969–2013)

https://qr.ae/pGxLtb

Как и ожидалось, затмение на закате сгененировало массу эпичных фото. Вот, например, садящийся за Средиземное море солнечный серп. Снимок сделал небезызвестный астрофотограф Эндрю Маккарти.

Zach Bryan это не Майк Науменко, но какие-то они струны общие задевают в душе.