Как известно, не надо путать охрану с конвоем.

Интересный вопрос А.Р. Дюков задает.

Удивительно, но британские базы на Кипре не являют территорией НАТО.

6-я статья устава организации ограничивает территорию НАТО Европой, Северной Америкой, Турцией и всеми островами Атлантики, находящимися севернее тропика Рака.

А Кипр географически находится в Азии. И в границы, очерченные 6-й статьей, не входит.

Даже есть отдельное разъяснение Британского парламента от 1982 года с прямым указанием на то, что базы Акротири и Декелия - не являются частью НАТО, соответственно действие 5-й статьи на них не распространяется.

Воины инсайта и флипчарта

Пожалуй, можно приостановить наблюдение за очередным началом Третьей Мировой и вернуться к научно-образовательным темам.

На днях в канале Георгия Шахгильдяна вышел пост, который вывел из равновесия коллег (Зоопарк, ВЛП). Дискуссия традиционная: должен ли учёный делать из своего исследования коммерческий продукт или достаточно получать хорошие научные результаты.

Рискну заявить, что в исходном посте не написано ничего криминального. Буквальный смысл в том, что лучше бы учёному ориентироваться в логике создания реальных продуктов, чтобы находить взаимопонимание с заказчиком. Но, в совокупности с контекстом, комментариями и голосами поддержки (см. примеры один и два) этот тезис ощущается примерно как "хватит проедать бюджетные деньги на ненужную глубокую науку, предлагайте готовые решения для бизнеса". Вроде бы никто не отрицает фундаментальную науку, её скорее игнорируют, а науку прикладную сводят к тонкому слою финальных НИОКР.

Собственно, на эти темы я писал уже тысячу раз: о важности фундаментальной науки, о необходимости хотя бы существования заказчика для тех или иных практических решений, о ловушках перехода к прикладным исследованиям и так далее.

Поэтому сейчас я скорее хочу разобраться, что именно так триггерит в сколковоподобных поучениях, и в какой момент учёный превращается в коуча-инноватора. Обобщая прочитанное в разных местах, я смог выделить следующие моменты:

1. Они сами не инноваторы. О внедрении научных результатов в промышленность рассказывают люди, которые сами ничего не внедрили. В лучшем случае это учёные, которые научились подавать публике свои результаты как прикладные, но вообще о технологиях читали только в книжках. В худшем случае — распильщики основатели госбюджетных стартапов по производству какой-нибудь наноручки, которую никто и никогда не увидит.

Более того, сам образ не клеится: достаточно посмотреть на людей, которые действительно что-то разрабатывают, внедряют и производят.

Существуют две параллельные вселенные. В одной живут люди в белых кедах и пиджаках, которые никогда ничего не внедряли. Они приезжают в красивые офисы из стекла и бетона, рисуют на флипчартах и рассказывают преподавателям или управленцам, которым нечего внедрять, про технологическое развитие. В другой вселенной узкие специалисты проектируют и делают уникальные вещи, борясь по пути с нормативной базой, закупками, поставками и дефицитом хороших сварщиков. Как правило, в некрасивых помещениях без флипчартов.

2. Они не понимают, что уровень спроса на научные результаты со стороны отечественной промышленности объективно низок. Мысль не нова, но инновационный коучинг находится в плену частных примеров в духе "а вот однажды мы случайно синтезировали дигидрогена монооксид и его стал пачками закупать Газпром". Случаи бывают разные, но в целом высокотехнологичная промышленность создаёт спрос лишь в ряде узких прикладных областей.

3. Они часто опираются на примеры простых инноваций, в духе изобретения чемодана на колёсиках, либо на истории везения. Но, вообще-то, не любая идея является высокотехнологичной инновацией. Доведение действительно научного результата хотя бы до опытной технологии будет длиться годами и рождать новые задачи. Процесс будет стоить очень дорого, положительный результат не гарантирован, а неудача, как правило, никем не страхуется.

4. Они недооценивают сложность перехода на новую научную тематику. Освоение какой-либо области до профессионального уровня занимает многие годы (я бы сказал, не два и не три). Именно поэтому невозможно следовать ежегодно меняющимся веяниям моды, к чему по сути те самые инноваторы и призывают. Иначе научная группа станет грантовой ОПГ из дилетантов широкого профиля.

5. Они не знают нормативной базы и других реалий (no comments).

На мой взгляд, все эти милые неточности и приводят любого желающего в страну розовых инновационных единорогов. Что, впрочем, ничем не отличается от бизнес-коучинга, где основной доход гуру — это отнюдь не прибыль от успешного личного бизнеса, а плата клиентов за участие в тренингах.

В прошедшее воскресенье посетил Александровские чтения , посвященные 165-летию начала Великих реформ императора Александра II.

Чтения стали своего рода первым приближением к теме следующего неизбежного этапа развития российской государственности – реформам. Таковы законы исторического ритма: судя по стремительно ширящемуся перечню запретов, консервативная модель выходит из равновесия, хотя возможно ещё и не дошла до пика реакции, но уже необходимо думать о том, как будет выглядеть следующий этап, формировать его дискурс.

Оглядывая более чем 300-летний опыт реформаторства в России – начиная с Петра I, легко заметить, что все преобразования, кроме революционных 1917-1953 гг апеллировали к прошлому, иногда к близкому, иногда уже практически легендарному.

Таким образом реформы легитимизировались через архетип «золотого века», хотя содержание преобразований могло быть даже антагонистично реальным событиям, призванным служить авторитетом прошлого.

Импульс задал, естественно, Петр I.

Хотя в начале XVIII века историософская концепция противопоставления «домонгольской» и «ордынской» Руси еще не существовала, Петр интуитивно или осознанно выбрал для символической легитимизации своих реформ возвращение на первый план государственного пантеона святых – апостолов Петра, Павла Андрея Первозванного, отошедших на второй план в «ордынский» период, тем самым подчеркивая европейский вектор страны, и Александра Невского, прежде всего, как активного актора европейской политики.

Преемники Петра на троне действовали в рамках созданной им парадигмы, лишь смещая оптику. Екатерина II позиционировала себя как прямую продолжательницу дел Петра Великого, заброшенных её предшественниками.

Александр I уже апеллировал к екатерининской эпохе, как к «золотому веку», который прервал его отец.

Реформы Александра II, несмотря на то, что содержательно также принадлежали к идеям модернизации и вестернизации, символически были обращены к допетровской эпохе. Тем самым, заочно критикуя царствование Николая I, подчеркивали отказ от мобилизационного проекта, заложенного еще Петром Великим. Земская реформа, хоть и была скопирована с европейского самоуправления, неймингом напрямую апеллировала к XVII веку. А вместе с судебной критиковала «немецкую» бюрократизацию. Военная символически возвращала к образу народного ополчения. Появление моды на «Русский стиль» в царствование Александра II – отражение идейного обращения к допетровской эпохе.

Николай II вольно или невольно проводя либеральные реформы, попадал в дискурс завершения «дела Александра II Освободителя», даровав не только гражданские свободы, но и политические.

Ельцинские во многом опирались на образы реформ Николая II, правда не системно, а скорее как на символическую антитезу советской власти.

Единственным периодом, который сознательно и демонстративно порвал с любой предшествующей традицией, стала первая половина советской эпохи (1917–1953). Большевики объявили себя строителями нового мира, отрекшись от преемственности с исторической Россией, провозгласив отправной точкой истории Октябрьскую революцию.

Однако вскоре даже эта революционная традиция потребовала своей легитимизации и обращения к новым традициям. Хрущев и Горбачев уже апеллировали к «ленинским нормам» и «ленинским принципам».

Таким образом, следующий исторический период, который неизбежно будет реформистский, неизбежно должен будет найти себе «золотой век» в качестве источника легитимности.

Как ни странно, но скорей всего интуитивно он будет обращен к «Медведевской оттепели», как ближайшему периоду, который сейчас выглядит «золотым веком» дерегуляции. Но, конечно, хочется, чтобы это была содержательно более наполненная эпоха, ведь период правления Д.А. Медведева был непродолжительный, развернуть в подробную концепцию его не получится.

И, получается, что Великим реформам Александра II, в качестве объекта исторической апелляции предстоящих преобразований, полноценной альтернативы и нет.

Началось с того, что в 2009 году нейробиолог Крейг Беннетт положил в МРТ-сканер мертвого лосося из магазина и показывал ему фотографии людей. При стандартных настройках софта сканер показал, что в мозгу мертвой рыбы происходят всплески активности в ответ на эмоции людей. Он ещё раз убедился, что лосось действительно мёртв, и написал работу.

Отличная история. Около 40 тыс. научных работ из области психологии (любовь, боль, принятие решений), где использовалась фМРТ в качестве исследовательского инструмента — фуфло.

Как обычно нарукожопили программисты, но не только.

За долгие-долгие годы в этих ваших интернетах я привык и даже свыкся с тем, что мои идеи, шутки, да и целые лонгриды воруют, иногда под копирку.

Таков интернет: плохо, когда у тебя воруют контент, еще хуже, когда не воруют.

Но во, то что бывший посол США в России практически дословно воспроизводит мои же взгляды на актуальную политическую ситуацию (с одной лишь заменой Украины на Иран) — к такому меня жизнь не готовила.

Матч «Оренбург» - «Зенит» закончился весьма неожиданно - 2-1 в пользу хозяев. Клуб, являющийся чем-то (совершенно не помню чем) российского футбола, не забил два поставленных пенальти (один из них - на последней минуте), в свою очередь хозяева на 86 минуте забили совершенно случайный гол, и было совершенно четкое ощущение, что они после этого момента были растеряны чуть ли не более гостей.

Вспоминается мне в связи с этим история из советского чемпионата - Первая лига 1986 год, Орджоникидзе (сейчас - Владикавказ), матч «Спартак» - «Гурия».

Итак, 1986 год. В Орджоникидзе в конце турнира Первой Лиги играли местный «Спартак» и «Гурия» из Ланчхути.
«Спартаку» уже было ничего не нужно, «Гурия» боролась за выход в Высшую Лигу и отчаянно нуждалась в очках.
Перед матчем гонцы из Ланчхути подошли к спартаковцам: ну! Нужны два очка.
Те - не вопрос, по пятьсот на брата и будет два очка.
Гонцы из Грузии посчитали предложение оскорбительным, дорого просите, мы вас и так сделаем.
Давайте - сказали хозяева.
К перерыву счет был 3-0 в пользу «Спартака».
В перерыве гости из солнечной республики зашли в раздевалку и, во-первых, сказали что осознали свою неправоту, и во-вторых, мы деловые люди и два очка нам очень нужны и мы согласны.
В свою очередь гостеприимные хозяева сообщили им, что в данных условиях предложение по пятьсот выглядит оскорбительным, ибо сливаться с трех-ноль перед своей публикой они согласны минимум за полторы тысячи рублей каждому.
Гости признали аргумент убедительным и согласились.
Четвертый мяч в ворота хозяев, по свидетельству очевидцев, загоняли двадцать два игрока при помощи бригады арбитров - и все равно, чувствуя подвох, в ворота он не шел.
Забить его смогли - чуть ли на 90+5 минуте и чуть ли не автоголом.
При этом стадион рыдал от смеха, наблюдая за этим антиспортивным спектаклем: комментарии с трибун неслись в основном непечатные.
Стороны остались очень довольны друг другом, чего нельзя сказать о зрителях этого увлекательного матча.

Сегодня история не повторилась, но футбольный Бог есть и он все видит - так же как Старостин и Берия на баннерах соответствующих клубов.

Александр Фокин принёс благую весть диджитализации.

Полностью оцифрован и выложен в сеть архив Смоленского областного и городского комитетов ВКП(б) за 1917–1941 гг. Там можно найти материалы не только о деятельности партии, но и почти по любому аспекту жизни региона.

Этот архив был вывезен немцами во время оккупации Смоленска, а затем, после нескольких перемещений, документы оказались в США. Теперь с ними может поработать любой желающий из любой точки мира.

#digitalh

Венгрия направила четырёх человек во главе с заместителем министра энергетики Габором Цепеком на Украину для переговоров о возобновлении работы нефтепровода «Дружба», который не функционирует с января.

МИД Украины заявил, что венгры въехали как туристы по безвизовому режиму и не имеют официального статуса или запланированных встреч, сообщил представитель ведомства Георгий Тихий.

Ормузский пролив, Террор, Московская компания, герцог Бэкингем и все-все-все.

Думаю, многие из вас читали роман Дэна Симмонса «Террор», или хотя бы смотрели одноименный сериал, снятый по этой книге.

Сюжет там построен на основе истории экспедиции командора Джона Франклина, который на кораблях «Террор» и «Эребус» искал Северо-Западный проход из Атлантического в Тихий океан, но застрял во льдах Канадского Арктического архипелага и погиб.

Маршрут проходил через море Баффина мимо Баффиновой Земли (5-го по величине острова на планете).

Более того, вся экспедиция вдохновлена дневниками Уильяма Баффина (1584-1622), первооткрывателя этих географических объектов.

Баффин (на портрете) – человек удивительной судьбы, большую часть карьеры исследовал Арктику, а погиб в Ормузском проливе.

Первое упоминание о нем – это английская экспедиция в Гренландию 1612 года. В экспедиции Баффин занимает пост главного штурмана, в его задачи входит не только прокладка маршрута, но и картографирование. Он уже достаточно опытный арктический исследователь, так как предыдущие четыре года по заказу датского короля Кристиана IV ищет остатки норвежских поселений в Гренландии.

Затем он три года служит в английской Московской компании, возглавляет штурманскую службу китобойной флотилии, составляет карту Шпицбергена, очевидно заходит в Архангельск, так как китобои к месту промысла часто ходили с коммерческим грузом – продавали его в Архангельске, а потом шли на поиски китовых стай.

В 1615 году в качестве штурмана экспедиции отправляется на поиски Северо-Западного прохода, составляет об этой экспедиции подробный дневник.

В 1618 году Баффина вербует Ост-Индская компания, в которой он занимается картографированием побережий Африки, Индии и Аравийского полуострова.

Там же в южных морях его застаёт обострение персидско-португальской войны.

В начале XVI века португальцы захватили в Персидском заливе острова в Ормузском проливе — Кешм и Ормуз, перекрыли пролив и поставили под свой контроль торговлю.

Более 100 лет Персии не удавалось выбить оккупантов. Но всё изменилось, когда в регионе начали мелькать корабли Ост-Индской компании. Персы наняли англичан, которые 23 января 1622 года привели свой флот к Кешму. Португальский гарнизон острова отказался сдаваться, тогда в рамках подготовки к обстрелу к крепости был отправлен небольшой разведывательный отряд, в состав которого входил Баффин. Он должен был провести замеры стен крепости, рассчитать оптимальную позицию для бомбардировки.

Португальцы заметили разведчиков, открыли огонь из мушкетов, единственный, в кого попали, – был Баффин, который и скончался на месте.

На следующий день гарнизон Кешма сдался, а в апреле 1622 сдался и гарнизон Ормуза.

Португальцы очистили от своего присутствия Персидский залив.

По данному инциденту между Англией и Испанией состоялся дипломатический обмен.

Испания (в те годы в рамках Иберийской унии объединенная с Португалией) не была готова к войне, поэтому решила считать данный случай частной разборкой между Ост-Индской компанией и Португальской Индией.

Выставив это как свою дипломатическую победу, английский король Яков I и его фаворит герцог Бэкингем за мирное решение вопросика потребовали от компании по 10 000 фунтов стерлингов каждому.

Полиция безопасности Финляндии признала непричастность РФ к обрыву подводных кабелей в Балтийском море.

Хабермас умер. Вы его скорее всего не читали, хотя что-то о нем слышали. Правильно, кстати делали, что не читали.

Хабермас был последним крупным философом, который верил, что разговор может победить власть. Не метафорически, а буквально. Он построил целую теорию про то, что существует особый вид коммуникации, где аргумент побеждает, потому что он лучший аргумент, а не потому, что за ним деньги, алгоритм или армия. Он называл это «коммуникативным разумом» и посвятил этому пятьдесят лет жизни и несколько тысяч страниц.

Примерно в это же время как прыщ вырос Goldman Sachs. Потом Fox News. Потом Трамп.
Трамп - антихабермас в самом чистом виде. Первый крупный политик, который превратил презрение к аргументу в электоральный продукт. «Я люблю необразованных» — это не оговорка, это платформа. Хабермас строил теорию публичной сферы; Трамп построил публичную сферу, в которой сам феномен интеллекта - это оскорбление. Хабермас, который начинал свою карьеру в публичной сфере в гитлерюгенде, оценил бы, если бы читал новости повнимательнее в свои 90+.

Что современному человеку стоит знать про Хабермаса?

Во-первых: он правильно поставил диагноз. Капиталистическая система жрет пространство, где люди могли бы договариваться о том, как жить. Вместо живого разговора остаётся маркетинг, вместо публичной сферы - таргетированная реклама. Это он видел чётко, в 1981 году, до интернета, до соцсетей, до того, как это стало банальностью. Честь ему за это.

Во-вторых: лечение он придумал фиктивное. «Давайте разговаривать правильно» — это не ответ на структурное насилие. Это совет жертве домашнего насилия «попробуй использовать я-высказывания». Она бы может и рада, но тяжело артикулировать с выбитыми зубами.

В-третьих: он не Кант. Кант умер и стал памятником самому себе: цитируют все, не читает никто, и он от этого только выигрывает, потому что памятник не ошибается. Хабермас слишком живой и слишком политический чтобы стать памятником: он подписывал письма про Газу («Какой же это геноцид? Геноцид это когда плохие убивают хороших, а когда хорошие плохих – чистая самозащита»), высказывался про Украину (аналогично), лез в конкретику и каждый раз выяснялось что его благонамеренный как все буржуазно-немецкое коммуникативный разум в реальных конфликтах работает примерно как зонтик в торнадо.

Он не Ницше. У Ницше есть фразы, которые можно вытатуировать искреннему человеку на груди. У Хабермаса есть предложения на сорок восемь слов про логику научного познания. Пубертатного читателя, ищущего что-то против системы, он к себе не притянет никогда.

Он не Шмитт, который имел смелость сказать: политика — это различение друга и врага, и не надо делать вид что это не так. Хабермас всю жизнь именно что делал вид. За это его любили в университетах. Далеко не каждый будет так искренне отрицать реальность, данную ему буквально в ощущениях и при этом считаться «левым», хотя и не совсем марксистом.

Коммуникативный разум тем временем в руках практиков превратился в процедуру, которая производит правильно оформленное молчание. Дискурс, в котором мертвые дети неправильных юрисдикций не являются участником публичной сферы не потому, что это кто-то запретил, а потому что они априорно не включены в число «значимых сторон».

Алгоритмический капитализм сегодняшнего дня не особо нуждается в Хабермасе, но с Хабермасом ему всяко удобнее. Дело ведь не в том, что мир не стал лучше - мир редко становится через книги философов. А в том, что в критический момент критика встала под знамена тех, против кого она якобы была направлена.

Автору этой критики можно только посочувствовать. И пожелать ему покоиться с миром.