Гренландский вопрос и оккупационная суперпозиция Дании во время Второй мировой.

Дональд Трамп, которого часто обвиняют в невежестве, вряд ли так уж плохо знает историю, ну или по крайней мере его консультанты точно неплохо разбираются в тонкостях применения международного права (помните, было такое?).

В части Гренландии точно может ссылаться на прецедент.

В ходе Второй мировой Гренландия оказалась под фактической оккупацией США после того, как 7 июня 1941 года соглашение от имени короля о защите острова подписал посол Дании в Вашингтоне Хенрик Кауфман, никем на это неуполномоченный.

Кауфмана тут же уволили с дипломатической службы. Копенгаген уведомил Белый дом, что соглашение не имеет силы, но американцы вступать в диспут не стали, объявив Данию оккупированной, а Кауфмана — официальным представителем страны, назначенным до оккупации, а значит, обладающим всеми полномочиями. Дания в ответ разорвала отношения с США.

В общем, документ совершенно ничтожный, единственное оправдание — Дания оккупирована.

При этом до лета 1943 года Данию можно было назвать оккупированной очень условно. Конечно, 7 апреля 1940 года немцы вторглись в страну, заняв стратегические объекты и сократив вооруженные силы королевства.

Но на этом и всё. Даже правительство не сменили, парламент не разогнали. До 22 июня 1941 года в стране легально действовала Коммунистическая партия. Активисты Датской национал-социалистической партии на радостях решили устроить небольшой погром и подожгли синагогу, но к собственному удивлению были арестованы и приговорены к тюремным срокам. В 1942 году в стране прошли вполне себе свободные выборы, на которых национал-социалисты провалились ровно так же, как и в 1938 году, набрав 2,1% — всего на 0,3% больше, чем на предыдущих. Дания, хоть и под определенным давлением, но присоединилась к Антикоминтерновскому пакту. Давление, конечно, смягчающее обстоятельство, но Вишистская Франция, например, отказалась.

Пока из остальных стран Германия принудительно вывозила рабочую силу, из Дании более 100 000 человек выехало на различные работы добровольно, в основном в качестве сотрудников датских строительных фирм, которые получали подряды от Третьего рейха на оккупированных территориях.

Этот фактор и ставит Данию в суперпозицию: по официальной историографии страна была оккупирована с апреля 1940 по май 1945, но фактически сама являлась оккупантом — датские компании на территории Польши, СССР и Югославии эксплуатировали насильно согнанных местных жителей и природные ресурсы этих стран, добывая строительные материалы.

Для датского бизнеса это тоже не было принудиловкой — добровольно и с удовольствием. При правительстве даже был создан "Комитет восточных областей", который занимался координацией работы на оккупированных территориях и распределением контрактов.

Не очень похоже на сопротивление оккупантам.

И в этом плане современную Данию точно так же можно считать оккупированной. Экономический контроль страны со стороны Евросоюза даже более строгий, чем в 1941 году со стороны Третьего рейха.

Поэтому Трамп может вызвать датского посла и подписать соглашение о Гренландии с ним — прецедент есть.

Ну, за стабильность

Все приличные люди пишут прогнозы на 2026 год, а я не поехал, я купил мотыля и пошёл на реку дочитываю «Жизнь Клима Самгина».

И местами ору, потому что Горький, холера, всё видел и всё понимал; и за сто лет так ничего и не изменилось:

«В болотном нашем отечестве мы, интеллигенты, поставлены в трудную позицию, нам приходится внушать промышленной буржуазии азбучные истины о ценности науки»

«Плохо мы знаем нашу страну, отсюда и забеги в фантастику»

«[...] мы не столько стремимся нечто сделать, как хотим что-нибудь выдумать для всеобщего благополучия»

«Были в сельскохозяйственном? [павильоне нижегородской выставки] Там один русский гений велосипед выставил, как раз такой, на каких англичане ещё в восемнадцатом веке пробовали ездить. А другой осёл пианино состряпал; всё сам сделал: клавиатуру, струны, - две трети струн, конечно, жильные. Гремит эта музыка, точно старый тарантас. Какой-то бывший нотариус экспонирует хлопушку, оводов на лошадях бить, хлопушка прикрепляется к передней оси телеги и шлёпает лошадь, ну, лошадь, конечно, бесится. В леса дремучие прятать бы дураков, а мы их всенародно показываем»

Так что в новый год с новыми надеждами (нет). 😎

#про_экспертов_и_людей

Митинг за разрешение продажи пива в киосках. Хельсинки, 1980 год. В том же году позволили продавать пиво крепостью до 4,7%.

Надписи на плакатах: «Откройте пивной кран!», «Пиво - народу!»

К слову о лишней информации. Я об Испании знаю два диковатых факта. Один придержу на случай развода со страной, а второй расскажу.

В Испании женщины не меняют фамилию в браке и у детей обычно двойная фамилия. Как это прогрессивно и правильно, думала я. Какая чудесная страна. Не то, чтобы это входило в топ сто волнующих меня проблем, но мне не нравится концепция, что выйдя замуж, женщина как бы переходит из своей семьи в семью мужа. Я не меняла фамилию в браке и предпочла бы для своих детей двойную фамилию.

Пару лет я радовалась прогрессивности Испании, а потом узнала подробности. Оказывается, не “принято”, а фамилию менять законодательно запрещено. И законодательно же у всех детей двойная фамилия. Почему так? А чтобы понимать национальность человека.

Это испанский закон аж 1889 года, который очень понравился Франко, поэтому тот его дополнительно накрутил и ужесточил, поскольку с такими правилами легко понять, кто тут испанец, а кто не дай бог еврей. Ведь если Рабинович выйдет замуж за Родригеза и станет Родригез, то как ты поймешь, что она еврейка и дети ее евреи. Они же все замаскируются под Родригезов и что им, черепа измерять. А так очень удобно: посмотрел на фамилию и все понял.

Закон действует до сих пор, более того, при выдаче гражданства Испания всех откатывает к истокам и дает двойную фамилию. То есть, если Маша Сидорова в России вышла замуж и стала Журавлевой, она может жить в Испании как Маша Журавлева. Но если она станет гражданкой, то у нее отберут фамилию мужа, выяснят фамилию матери и превратят в Сидорову-Иванову, потому что кем родилась — так и ходи.

Послушала я это, послушала и решила пока на всякий случай не выяснять истоки других культурных особенностей, которые кажутся мне очень прогрессивными. Иногда лучше глубоко не копать.

Интернета, как мы его знали раньше, уже не будет.

У коллеги ребенок ходит в британскую школу. Рассказал, что в Базеле это стоит 30 000 евро в год, а в Мадриде, где они жили до этого, британская школа стоила в три раза дешевле.

— Охренеть, — сказала я. — Вот это цены, представляю, дети каких людей там учатся. Тебе надо ходить на все родительские собрания и не отказываться от приглашений на барбекю.

— А кстати нет, — ответил он.

И рассказал, что в Мадриде в британских школах действительно учатся дети богатых родителей, ты там чувствуешь, что вращаешься в высших кругах общества, находишься в двух рукопожатиях от Педро Санчеса, у тебя есть знакомый граф — твоя дочь ударила его сынишку по голове портфелем, похоже, есть все шансы породниться.

В Швейцарии же в британских школах учатся дети гастробайтеров, которые приехали на заработки и планируют через пару лет уезжать, поэтому не хотят издеваться над ребенком, запихивая его в обычную немецкоговорящую школу. Частную школу их детям иногда оплачивает вообще компания, которая их релоцировала. В итоге родители там — англоговорящие сотрудники крупных компаний, которые всегда рады обсудить как достала миграционка, какие в этой стране конские цены и нет ли у кого знакомого стоматолога. А дети швейцарских богачей ходят в обычные общеобразовательные и знакомиться с ними надо там.

Выводов как обычно нет.