В очередной раз очередная годовщина октябрьского переворота 1917 года породила в тг-каналах очередную дискуссию об итогах советской власти.

В этот раз предметом дискуссии стала бинарная оппозиция «империя – тюрьма народов, а в союзе была одна сплошная дружба народов».

Не хочется предметно вписываться в дискуссию.

Расскажу историю, известную из первых рук. Один из моих старших коллег по работе в Архангельском краеведческом музее рассказывал об опыте столкновения с последствиями советской национальной политики.

История трагифарсовая.

Контекст:

В рамках политики коренизации в 1920-е годы в СССР искусственно создали новую национальность – народ коми, сшив её из нескольких финно-угорских народностей, близких по наречиям, но разрозненных географически и отличающихся по хозяйственно-культурному типу.

Но нет таких крепостей, которые бы не взяли большевики. Поэтому в Республике Коми началась «зырянизация». Из сысольского наречия коми-зырян сконструировали литературный коми язык, перевели на него образование и делопроизводство. Началась типичная советская нацшизофрения: кадров со знанием языка катастрофически не хватало, переписка дублировалась на русском, что делать с выпускниками школ, которых учили только на коми-языке никто не понимал, ведь высшее и среднее профессиональное образование даже формально дерусифицировать не получилось.

Потихоньку начали снижать накал зырянизации, которая откровенно буксовала – коми, несмотря ни на какие усилия, стремительно русифицировались.

Но до 1960-х обязательным оставалось преподавание коми-языка в качестве второго во всех школах республики.

История:

В конце 1950-х упомянутый старший коллега выпустился из Архангельского педагогического института с дипломом учителя-историка и по распределению попал в школу поселка Новый Бор Усть-Цилемского района Республики Коми.

В это время в поселке сложилась следующая национальная обстановка: примерно на 1000 жителей в основном четыре фамилии – Чуркины, Дуркины, Кохи и Бауэры.

Чуркины – русские староверы, живущие в низовьях реки Печоры с XVII века, Дуркины – печорские коми, но давно живут рядом со староверами, поэтому русскоязычны. Кохи и Бауэры – это просто жители одного из колхозов Республики Немцев, Поволжья, который в 1941 году полным составом выслали в Заполярье.

В школе коми язык и коми литературу преподавали две русские учительницы, которые вот только-только закончили Коми педагогический институт в Сыктывкаре, где их кое-как обучили на учителей коми языка и литературы.

Учительницам хотелось одного: побыстрее отработать срок обязательный по распределению и свалить из Нового Бора куда поюжнее.

Чуркиным, как русским с древней староверческой книжной культурой, коми язык был нафиг не нужен.

Дуркиным, как этническим коми, сохранившим в разговорной речи некий объем диалектизмов, может и было бы интересно, но коми язык был создан на основе наречия, отличавшегося от печорского, на котором когда-то говорили Дуркины.

Единственные, кто усердно учил коми язык были Кохи и Бауэры. Не из-за немецкой педантичности, а из-за советских реалий: им, как детям бывших спецпоселенцев, поступление в вуз светило только с отличным аттестатом. Поэтому зубрили не за страх, а за совесть, чтобы поскорее свалить из этого райского уголка.

Вот это и была настоящая советская дружба народов.

Кажется, круг замкнулся.
Раньше свободолюбивые советские люди слушали западные голоса, ничем, кстати, особо не рискуя - максимум на беседу к особисту попасть могли.
Теперь при желании послушать голоса с Востока свободолюбивых граждан наказывают звонкой монетой.
Был у Юрия Полякова лирический герой по фамилии Тер-Иванов, отсидевший года два за расчет подрыва Мавзолея.
Этот Тер-Иванов на свободе говорил что мы сидели в советских лагерях, и, потому тех, кто с нами не согласен, следует немедленно определить в лагеря российские.
Короче, кто не согласен с демократией - пожалте в загородку.

Codon - реализация Python, которая компилируется в нативный машинный код без накладных расходов во время выполнения. Обычно скорость примерно в 10–100x и более быстрее обычного Python. Есть поддержка нативного многопоточного выполнения, что может дать значительно большее ускорение.

Знали же? Ну вдруг ... Вот здесь.

Про недавнее требование юристов Амазона запретить агентам в браузере Comet от Perplexity совершать покупки на Амазоне писали многие. Но что-то никто не писал потом про содержательный и резкий публичный ответ команды Perplexity.
А он хорош, и поднимает еще один интересный вопрос, связанный с уже достигнутой степенью агентности ИИ.
Предположим, я дал своему коллеге-ассистенту, человеку, задание совершить от моего имени какие-то действия в интернете и сознательно доверил ему необходимую персональную информацию о своих аккаунтах на соответствующих платформах и данные своей кредитки. Никому в голову не придет запрещать подобные действия или в судебном порядке требовать их запрета. Для большого числа занятых людей это естественная практика, на сервисах они часто являются любимыми и дорогими клиентами с разными привилегиями.
Что меняется в тот момент, когда такой человек передает свои полномочия своему ИИ-агенту вместо своего референта?
For the last 50 years, software has been a tool, like a wrench in the hands of the user. But with the rise of agentic AI, software is also becoming labor: an assistant, an employee, an agent.
Казалось бы, Амазон должен радоваться: больше счастливых покупателей, больше покупок. Но есть загвоздка: ИИ-агенту бесполезно показывать рекламу, его не получится отвлечь всякими плашками про акции, которые окончатся через 5 минут, и всей остальной манипулятивной механикой. ИИ-агент решает задачу пользователя и только ее — и это не устраивает платформы, которые научились в ходе каждого визита пользователя апсейлить, соблазняя всякими акциями и рекомендациями плюс еще и на рекламе подзарабатывать. А агенты жестко сфокусированы на решении задачи пользователя и ни на чем больше: User agents are exactly that: agents of the user. И это грозит сломать сложившуюся довольно развесистую бизнес-модель платформ и магазинов, сделав их просто точками продаж.
Поэтому здесь нас ждут интересные и серьезные бои: ИИ-агент — это по существу своему враг рекламной модели в интернете, и этот многомиллиардный бизнес будет очень сильно сопротивляться и драться за сохранение пользовательского внимания, а не пользовательских интересов.
Почитайте целиком декларацию Perplexity, это именно она, а не просто ответ юристам Амазона
https://www.perplexity.ai/hub/blog/bullying-is-not-innovation

Кросивое.

https://t.me/econtentreview/107

И что меня поразило - то, как стремительно загорается электротачанка. От искр до пламени столбом считаные секунды.

Мотаю на ус.

NVidia рядом с офисом датацентры построила - а подключения к сетям не дают. Нет, мол, в штате энергии. Когда-нибудь потом. Через несколько лет.

https://www.mercurynews.com/2025/11/10/santa-clara-nvidia-data-centers-awaiting-power/

Вах-вах-вах.

Несколько дней назад я имел интересный разговор с человеком, сведущим в ряде нюансов текущих взаимоотношений РФ и КНР, что говорится, изнутри – и услышал любопытные детали, весьма характерным образом указывающие на то, как именно в Пекине смотрят на отношения с Москвой и каким образом видят их в перспективе.

Не нужно быть дипломатом с мировым именем, чтобы заметить очевидную дистанцию, которую Китай старательно соблюдает в контактах с Российской Федерацией. Что несколько иронично, в России её или предпочитают не замечать, а если и замечают – то не могут понять и осмыслить. КНР все еще (пусть и с заметно меньшим энтузиазмом) пытаются презентовать как «союзника по многополярному деглобализованному миру», игнорируя очевидное несоответствие в видении и концепции дальнейшего будущего, кои у Пекина диаметрально противоположным образом отличаются от Москвы.

Но прежде вернемся к текущему положению дел. Китай в дипломатических контактах (в т.ч. на уровне высокопоставленных чиновников) всячески избегает каких-либо долгосрочных экономических проектов с РФ: ни в инвестициях, ни в передаче технологий, ни в развитии производства на территории России он не заинтересован. Нужно сказать, это закономерно с точки зрения соотношения рисков и выгод. Пекин извлекает прибыль из наиболее легкодоступных направлений, не создавая и не оставляя в России каких-либо ценных активов, которые можно потерять в перспективе – т.е. использует цепочку сугубо автономных проектов с высокой степенью маневренности, в которой работают и извлекают прибыль исключительно китайские компании.

Но есть и иной важный, как я полагаю, аспект.

Я не просто так упомянул, что с идеологической и концептуальной точки зрения у Китая нет ничего общего с Российской Федерацией. Москва последовательно озвучивает идею изоляции мира по блокам, сосредоточенных вокруг т.н. региональных держав, предлагая своего рода политическую ситуацию уровня 19 века, смешанную с эпохой Железного занавеса. Обособленность, отсутствие мировой связности, ставка на автономию и внешнее невмешательство...

Но китайское видение мирового будущего выглядит совершенно иным образом – это концентрация идей глобализма в вариантах, пожалуй, более радикальных, нежели их презентовали когда-то западные визионеры. Взаимосвязанный, тесно скреплённый экономическим сотрудничеством мир, в котором КНР выступает главным научным, производственным и торговым центром.

И вот вопрос – зачем в таком случае Пекину давать Москве средства и ресурсы для самообеспечения и, соответственно, для препятствования тем самым планам глобализации в будущем? Советский Железный занавес существовал на импортных технологиях, которые обеспечила индустриализация 30-х и поставки Союзников в 40-х – и, очевидно, эту историческую параллель держат в голове и китайцы, не допуская какой-либо утечки технологий и производств в РФ в наши дни.

КНР очень прагматично дает России ровно те средства, которые отвечают китайским потребностям в ближайшей перспективе – средства по раскручиванию военной истерии в Европе и США. Пока Германия точит болванки для снарядов, она не может выпускает машины для мирового рынка; пока американцы грезят войной с картелями и «сдерживанием коммунизма», они упускают стратегические инвестиции в науку. Всеобщий тренд на военное производство подтачивает и убивает экономики придерживающихся его стран, лишь еще больше подчеркивая возрастающее влияние и возможности Китая.

И в долгосрочной перспективе это, вероятно, может стать первой в истории мировой войной, в которой победитель не сделает ни одного выстрела.

@atomiccherry 💯

С одной стороны, польский суд отпускает подозреваемого во взрыве на Северном Потоке, заявляя что это нормальное военное действие.
С другой стороны, польское правительство встает в позу из-за взрыва на железной дороге.
А, может быть, судом какой-нибудь страны подозреваемый в этом взрыве тоже будет отпущен - поскольку он действовал как военный и причинял ущерб супостату?
Или это же другое?