Мы тут по картам в основном, но иногда забираемся в лингвистику – чисто для того, чтобы объяснить, что изображено на этих самых картах. Судя по фидбеку от читателей, тема кавказских языков требует раскрытия: попробую.

Однажды здесь уже шла речь о языковых семьях. Языковые семьи – такие же, как человеческие: родственники являются родственниками потому, что у них есть общий предок. Чем дальше родство, тем давнее этот предок жил. Например, праиндоевропейский язык, из которого произошли, в конечном итоге, все современные индоевропейские, существовал от 8 до 10 тысяч лет назад. Разумеется, никаких памятников письменности на этом языке нет, поэтому праиндоевропейский язык является реконструированным, и процесс реконструкции продолжается непрерывно.

Индоевропеистика как раздел лингвистики появилась и стремительно развилась в XIX веке, а уже в начале XX века лингвисты начали искать родство между языками еще более глубокого порядка. Появилась гипотеза о существовании макросемьи, объединяющей индоевропейскую семью с рядом других (алтайской, дравидийской, алтайской и, что нам важно, картвельской). Ее назвали ностратической – «нашенской», проще говоря.

Ностратическую теорию разрабатывают более ста лет – и, надо сказать, она вовсе не является предметом научного консенсуса, а продолжает вызывать ожесточенные споры. На этой карте мы видим современный ареал ностратических языков в представлении нашего великого лингвиста Сергея Старостина (1953-2005).

По мнению Старостина, первый распад праностратического языка произошел 13 тысяч лет назад, когда от него отделились пракартвельский и прадравидийский. Иными словами, та точка, в которой предок современного грузинского языка расстался с предками всех современных индоевропейских, отстоит от нас во времени очень, очень далеко.

Впрочем, если ностратическая теория неверна, то истоки грузинского остаются загадкой. Так что не корите себя, если при его изучении сталкиваетесь с непреодолимыми препятствиями: зацепиться-то почти не за что, это как на другую планету попасть.

Старостин не только разрабатывал ностратическую теорию, но и выдвинул гипотезу еще более смелую: о существовании сино-кавказской макросемьи. На этой карте показан предполагаемый ареал сино-кавказских языков в доколониальный период.

В мире немало языков, доказать родство которых с какими-либо другими не удается. Есть языки-одиночки, вроде бурушаски (такие называют изолированными), а есть языки, объединяемые в семьи, но распространенные на сравнительно небольшой территории. Самый потрясающий пример здесь – Новая Гвинея.

На Кавказе, как мы помним, выделяются три семьи автохтонных языков. Если картвельская предположительно относится к ностратической макросемье, то абхазо-адыгские и нахско-дагестанские языки, согласно сино-кавказской гипотезе, находятся в глубинном родстве с:

✔сино-тибетскими 🤯
✔енисейскими (из которых единственный живой – кетский)
✔на-дене в Северной Америке
✔баскским
✔бурушаски.

Нужно сделать важное уточнение: сино-кавказская теория ничего не говорит о генетическом родстве представителей тех или иных народов, их «древности», «исконности» и прочих вещах, которые неминуемо всплывают, когда лингвистические или окололингвистические аргументы используют в политических спорах. Но идея о том, что Кавказский хребет является границей между двумя языковыми макросемьями, поражает воображение. Впрочем, поразиться языковому разнообразию Кавказа можно и без сино-кавказской теории.

По традиции дополним карту статистикой.

(Еще раз: речь идет только об автохтонных языках Кавказа, индоевропейскими и тюркскими займемся в следующий раз).

Языки картвельской семьи на этой диаграмме в оттенках 🔵синего, нахско-дагестанской — 🔴красного, абхазо-адыгской — 🟢зеленого. Как видим, картвельские языки — это больше половины носителей всех кавказских языков (еще раз напоминаю, что это понятие географическое, а не лингвистическое).

Почти вся вторая половина — это нахско-дагестанские языки. Ну и около 10% — абхазо-адыгские. А вот в абсолютных цифрах:

🔵грузинский — 5 млн
🔴чеченский — 1,4 млн
🔴лезгинские (агульский, арчинский, будухский, крызский, лезгинский, рутульский, табасаранский, удинский и цахурский) — 882 тыс
🔴аварский и андийские (ахвахский, андийский, каратинский, ботлихский, годоберинский, чамалинский, багвалинский, тиндинский) — 765 тыс
🟢кабардино-черкесский и адыгейский — 516 тыс
🔴даргинские (акушинский, мегебский, сирхя-цудахарский, кубачинский, кайтагский, чирагский) — 486 тыс
🔴ингушский — 445 тыс
🔵мегрельский — 400 тыс
🔵лазский — 150 тыс
🔴лакский — 146 тыс
🟢абхазский — 125 тыс
🟢абазинский — 50 тыс
🔴цезские (гинухский,
хваршинско-инхокваринский, цезский, бежтинский, гунзибский) – 26 тыс
🔵сванский — 20 тыс
🔴хиналугский — 1 тыс

Вклиню это в кавказский цикл: больно уж хорошо.
(Если это из атласа Вологодской области, хочу такой!)

Здесь должна была быть карта тюркских языков Северного Кавказа, но достаточно красивой я не нашел, а рисовать некогда (посты же надо писать!), поэтому возвращаю вас к одной из уже опубликованных, благо там все довольно четко.

Пару слов об азербайджанском уже сказал, а остальных тюркских языков Кавказа не так много, и по числу носителей они значительно ему уступают:

✔Кумыкский – 426 тыс
✔Карачаево-балкарский – 305 тыс
✔Ногайский – 87 тыс
✔Трухменский (ставропольский туркменский) – 14 тыс

Стоит отметить, что три из четырех языков относятся к кыпчакской группе тюркских языков, а трухменский – к огузской (вместе с туркменским, диалектом которого он является, азербайджанским и турецким). Кратко о каждом:

Кумыкский – язык кумыков, жителей северного Дагестана. Именно на земле кумыков был основан Порт-Петровск, нынешняя Махачкала. Помимо Дагестана, кумыки живут в Чечне и в Моздокском районе Северной Осетии (терские кумыки). Исторически кумыкский язык был lingua franca Северо-Восточного Кавказа (как азербайджанский южнее).

Карачаево-балкарский близок кумыкскому и крымскотатарскому и до 1950-х годов назывался «горско-татарским». На нем говорят два родственных народа: карачаевцы (226 тыс.) и балкарцы (121 тыс.), проживающие в двух соседних республиках – Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии. Наряду с другими тюркоязычными народами являются потомками всем известных половцев (впрочем, не только их).

Ногайский. На Кавказе любят спорить о том, кто древнее и исконнее, но ногайцы выше этого. Это древний кочевой народ, который селился там, где считал нужным. Сегодня они проживают на севере Дагестана, но также на Ставрополье, в Карачаево-Черкесии (где ногайский язык – один из государственных, как и в Дагестане), в Крыму (являясь частью крымскотатарского народа) и Румынии (где их называют румынскими татарами). Ближайший родственник ногайского языка – казахский.

Трухменский. Ставропольские туркмены – исторически еще один кочевой народ. Прибыли на нынешнюю Ставропольщину вместе с калмыками в XVII-XVIII веках и осели. Их язык является диалектом турменского, подвергшимся влиянию ногайского.

Как жадность ведёт к бедности

Самым интересным в российском ритейле является даже не вопрос что с ним происходит в целом (с ответом на этот вопрос Bloomberg справляется чуть хуже чем на троечку, но рано или поздно нормальные данные будут)

Но интерес представляет то, как сами офлайновые сети затянули себе петлю на шее, заложив основы процветания онлайн-ритейла.

Проблема в том, что владельцы бетонных коробок, решившие, что раз они купили недвигу в проходных местах в бизнесе, где человеческий трафик решает, думали что люди будут теперь обязательно у них закупаться всегда, были неправы.
Иногда ошибки были тактические (полудохлые торговые центры уже есть и в Москве, и в регионах, а при отдалении от центров регионов — встречаются и мёртвые торговые центры).

А иногда были и стратегические ошибки. В попытке максимизации прибыли (частично для себя, частично для тех, кто бескорыстно одобрил строительство торговых центров там, где их строить нельзя: у вокзалов, например) хотелки владельцев торговых площадей по размеру заработков перекладывались на ритейлеров.

Ритейлеры эти хотелки перекладывали на покупателей.

В результате, даже не к 2022-му, а к 2020-му мы получили ситуацию, в которой:

а) людям дешевле метнуться в Париж за набором шмоток,
б) а если речь идёт об ультрабрендовой вещи - за одной шмоткой
в) или за какими-нибудь часами на серьёзную дату серьёзному человеку
г) или дорогим кастомным Макбуком

Нет, это не сейчас так стало, так было и было очень долгий период времени: людям пару десятилетий вбивали в голову мысль "покупай у нас только если очень надо, в любой другой ситуации - подожди или купи где-нибудь ещё"

Стоит ли удивляться тому, что когда слова "любая другая ситуация" расширили своё значение, аудитория переглянулась, решила что без H&M она проживёт, уж тем более проживёт без 14-х айфонов и брендовых шмоток, закуклилась в уже имеющемся количестве вещей, покупает что нужно в WB/Яндексе/Озоне.

Почва для расцвета онлайн-ритейла была удобрена офлайн-ритейлом, и была удобрена так, что не расцвести онлайн — не мог

И не мог при этом не нанести удар по своему садовнику

И совместное развитие было невозможно: слишком разные были масштабы и модели. Например, все онлайн-магазины X5 до 20-го года должны были по планам начать показывать положительный финансовый поток в первый же год работы.

Этого не могло происходить и этого не происходило

Онлайн, наделавший собственных долгов, при этом не был скован имеющимися бетонными коробками, у которых из возможностей нарастить выручку были разве что попытки превратить в торговые площади ещё и коридоры, что возвращало современные торговые центры во времена базаров и лишь наращивало нежелание людей в них ходить.

Формат "на все выходные идём в торгцентр, выходим оттуда обалдевшие, с запахом попкорна и пачкой покупок втридорога" не мог быть вечным — паланиковский вопрос "где люди больше люди: в нищемаркете или в Икее" все время висел над этим бизнесом.

Ответ, в конце концов, был дан. Простимся с такой торговлей без сожаления