Братство

«Меня зовут Роберт Невилл. Я единственный выживший, оставшийся в Нью-Йорке. Я выхожу в эфир на средних волнах. Я приезжаю в южный морской порт каждый день, в полдень, когда солнце стоит в зените. Если ещё есть кто-то живой, если кто-то выжил… Я могу дать вам еду, предоставить убежище, обеспечить безопасность. Если меня кто-нибудь слышит, кто-нибудь… Отзовитесь. Вы не одиноки».

У меня в детстве был друг Федя. Мы очень здорово выдумывали всякие веселые занятия, и казалось, что единственное, чего нам не хватает, — это времени и сырья для наших детских забав.

Мы все время что-то собирали, конструировали, экспериментировали и наблюдали результат. Тогда еще мы не знали, что наше творчество — это и есть проявление настоящей человеческой природы. Часто результатом было веселье и детские грёзы.

В Средней Азии, откуда я родом, во всех городах есть арыки. Это небольшие каналы вдоль улиц, по которым летом бежит вода. Из коры деревьев мы делали лодки, предварительно обтачивая куски коры об асфальт. Парусом служили листья. Запуская кораблики, мы мечтали о кругосветных плаваниях. Еще мы любили лазить по гаражам. Федя научил меня прыгать сразу сверху, не спускаясь по петлям. Однажды это меня спасло от дворника, который частенько гонял нас без особого повода.

Недалеко от дома был рынок. И при задаче сбегать за овощами сразу набирался номер телефона:
— Здрасте, теть Лен, а Федя дома?
— Привет, да, сейчас позову.

Тетя Лена сразу придумывала, что нужно купить домой, и мы шли на рынок вдвоем с Федей. Настоящей каторгой и верхом скуки было ходить в магазин одному.

Непонятно, почему так происходило, но мне жутко хотелось как можно больше проводить времени с друзьями и как можно меньше одному. Одному мне было здорово только тогда, когда я читал книги. В воображении я улетал в другой мир, в котором, кстати, тоже не был одинок.

В детстве, чтобы убить одиночество, нужно было прокрутить диск телефона. Сегодня всё не так просто. Когда детство кончилось, черной дырой стала зиять нехватка братства, товарищества, чего-то общего, чистого, в чём нет денежных отношений. Товарищества, в котором нет постоянной попытки найти равновесие, когда ты не уверен в твердости почвы под следующим шагом. Когда на мое плечо может рассчитывать мой соратник, когда я знаю, куда идти и что делать.

Сегодня ради того, чтобы мне было одиноко, работают тысячи, сотни тысяч людей и «механизмов». На поверхности мы не видим всего айсберга под названием «отчуждение». Мы видим вершину, в которой соцсети заменяют глубокую дружбу поверхностными лайками и комментариями. Запретграм с шортсами и подобные ему подсовывают контент, который мне «нравится», все сильнее затягивая информационный кокон, тем самым ослабляя мой деятельный интерес к общественному устройству, а следовательно, и живому общению с другими людьми.

Большинству рабочих людей со всех сторон внушают чувство неполноценности, «ты не в ажуре, потому что плохо старался, плохо визуализировал, плохо повторял аффирмации, плохо работал, и не ищи других причин!» Это всё разрушает солидарность с такими же, как я, это ставит меня в позицию конкуренции с моим коллегой или знакомым. Культ индивидуализма. Это ведет к потере социальных навыков и к утрате эмпатии. Торжествует цинизм и недоверие. Мы воспринимаем других как угрозу, конкурентов или просто как фон. Но всё это не свойственно человеку, человек не такой от природы. Быть одному — не по-человечески.

Роберт Невилл из фильма «Я легенда» оказался в ситуации одиночества по независящим от него причинам. А можем ли мы влиять на причины нашего одиночества сегодня?

#МыслиВслух

Подписаться на канал