море кажется безграничным, огибающим шар земной…
все поступки его логичны, ум пытливый и прикладной.
крепко сбитый, одетый просто, не гуляка, не домосед,
он на завтрак готовит тосты и вареники – на обед.
море злилось, вливалось в небо, гнулись пальмы на островке…
он развозит песок и щебень на потертом грузовике.
день по плану. на ужин пицца. дел вечерняя череда.
…и она ему снова снится, обнаженная, как вода.
море было почти горячим, пахло фруктами и вином.
он касался ее незряче, плыл за ней и нырял на дно.
и над ним проплывали рыбы, фантастичные, как душа.
он вжимался в ее изгибы и совсем не хотел дышать.
море прятало их в пещерах – там, где краски приглушены…
он услышал и вдруг поверил: «море – это не только сны.
море – это твой шанс и выход. море сможет тебе помочь…»
он проснулся. темно и тихо. встал, оделся и вышел в ночь.
…море стало таким далеким, чтобы снова его вернуть:
он следит за пустой дорогой и старается не уснуть.
(c) Анастасия Эйвазова
все поступки его логичны, ум пытливый и прикладной.
крепко сбитый, одетый просто, не гуляка, не домосед,
он на завтрак готовит тосты и вареники – на обед.
море злилось, вливалось в небо, гнулись пальмы на островке…
он развозит песок и щебень на потертом грузовике.
день по плану. на ужин пицца. дел вечерняя череда.
…и она ему снова снится, обнаженная, как вода.
море было почти горячим, пахло фруктами и вином.
он касался ее незряче, плыл за ней и нырял на дно.
и над ним проплывали рыбы, фантастичные, как душа.
он вжимался в ее изгибы и совсем не хотел дышать.
море прятало их в пещерах – там, где краски приглушены…
он услышал и вдруг поверил: «море – это не только сны.
море – это твой шанс и выход. море сможет тебе помочь…»
он проснулся. темно и тихо. встал, оделся и вышел в ночь.
…море стало таким далеким, чтобы снова его вернуть:
он следит за пустой дорогой и старается не уснуть.
(c) Анастасия Эйвазова
говорят, будто каждый второй обречён,
выживут те, чьи сердца из стали —
всю мою жизнь люди ждали плохих времён,
переживали, и снова ждали.
мол, останутся серость, пепел, кирпич, цемент,
скверные новости, горе, тоска, напасти,
но всю свою жизнь я учился ценить момент —
только поэтому не был несчастен.
(c) максим дубровский
выживут те, чьи сердца из стали —
всю мою жизнь люди ждали плохих времён,
переживали, и снова ждали.
мол, останутся серость, пепел, кирпич, цемент,
скверные новости, горе, тоска, напасти,
но всю свою жизнь я учился ценить момент —
только поэтому не был несчастен.
(c) максим дубровский
и отхлынул покой, и из пены морской возродились осколки упавшей луны,
и в ночи разгорелся костёр колдовской, и забились над бездной сердца-валуны.
сколько смысла осталось за тайным окном? сколько мыслей остыло, как утренний чай?
пустота раскурочена сном о родном: не смотрела в глаза, не касалась плеча,
но смеялась, светилась, слегка смущена, и вплеталась надежда ажурным витком,
и росла, и со дна поднималась луна. но шептала она: «никогда ни о ком
не подумаю, стану росой на заре, растворюсь, и никто не увидит мой сон».
но упрямый костёр продолжает гореть, и она забывает, как ужас весом,
и она наступает на жаркий песок, и янтарно сверкает потерянный след.
и загадано завтра — летит лепесток, и приходит пора ни о чём не жалеть
и свечой колыхаться на тёплом ветру, и на скалы взбираться за новой звездой.
*
прикасаться к душе — колдовскому костру —
и начнёт зарождаться дорога
домой.
(c) звёзднопыльные страницы
и в ночи разгорелся костёр колдовской, и забились над бездной сердца-валуны.
сколько смысла осталось за тайным окном? сколько мыслей остыло, как утренний чай?
пустота раскурочена сном о родном: не смотрела в глаза, не касалась плеча,
но смеялась, светилась, слегка смущена, и вплеталась надежда ажурным витком,
и росла, и со дна поднималась луна. но шептала она: «никогда ни о ком
не подумаю, стану росой на заре, растворюсь, и никто не увидит мой сон».
но упрямый костёр продолжает гореть, и она забывает, как ужас весом,
и она наступает на жаркий песок, и янтарно сверкает потерянный след.
и загадано завтра — летит лепесток, и приходит пора ни о чём не жалеть
и свечой колыхаться на тёплом ветру, и на скалы взбираться за новой звездой.
*
прикасаться к душе — колдовскому костру —
и начнёт зарождаться дорога
домой.
(c) звёзднопыльные страницы
тянемся к свету, равняемся на восток, хрупкое лето, лети, лети, лепесток, сны без ответа, оранжевая луна. эта планета в подсолнухи влюблена.
круглые тени, как циркулем провели, шёпот растений о тайне сырой земли, тёплые камни, согреты колосья ржи... солнце, куда мне, куда тебя приложить, чтоб не болела внутри меня темнота? пусть будет белым не тот, не туда, не та.
если мы знаки, то я нарисую «+», пусть на бумаге, но всё-таки я свечусь, — солнечное сплетение между строк. не приземляйся, лети, лети, лепесток...
так и уходим. неслышно. по одному.
светлой мелодией перекрывая тьму.
(с) анна сеничева
круглые тени, как циркулем провели, шёпот растений о тайне сырой земли, тёплые камни, согреты колосья ржи... солнце, куда мне, куда тебя приложить, чтоб не болела внутри меня темнота? пусть будет белым не тот, не туда, не та.
если мы знаки, то я нарисую «+», пусть на бумаге, но всё-таки я свечусь, — солнечное сплетение между строк. не приземляйся, лети, лети, лепесток...
так и уходим. неслышно. по одному.
светлой мелодией перекрывая тьму.
(с) анна сеничева
ни денег, ни вина…
Г. Адамович
— пойдемте, друг, вдоль улицы пустой,
где фонари висят, как мандарины,
и снег лежит, январский снег простой,
и навсегда закрыты магазины.
рекламный блеск, витрины, трубы, рвы.
— так грустно, друг, так жутко, так буквально.
— а вы? чего от жизни ждёте вы?
— печаль, мой друг, прекрасное — печально.
всё так, и мы идём вдоль чёрных стен.
— скажите мне, что будет завтра с нами?
и безобразный вечный манекен
глядит нам вслед красивыми глазами.
— что знает он? что этот мир жесток?
— что страшен? что мертвы в витринах розы?
— что счастье есть, но вам его, мой Бог, —
холодные — увы — затмили слёзы.
(с) Борис Рыжий
Г. Адамович
— пойдемте, друг, вдоль улицы пустой,
где фонари висят, как мандарины,
и снег лежит, январский снег простой,
и навсегда закрыты магазины.
рекламный блеск, витрины, трубы, рвы.
— так грустно, друг, так жутко, так буквально.
— а вы? чего от жизни ждёте вы?
— печаль, мой друг, прекрасное — печально.
всё так, и мы идём вдоль чёрных стен.
— скажите мне, что будет завтра с нами?
и безобразный вечный манекен
глядит нам вслед красивыми глазами.
— что знает он? что этот мир жесток?
— что страшен? что мертвы в витринах розы?
— что счастье есть, но вам его, мой Бог, —
холодные — увы — затмили слёзы.
(с) Борис Рыжий
наброски в карандаше:
мой единственный друг отшельник
и любовник-шельма
обведу фломастером
чтобы вышло как будто фотка
идиоту мало нужно для счастья
или это я идиотка
так выпали кости — один, два, два
что-то еще там понахимичили
и получилась я, садовая голова
с торчащими из пластилина спичками
ты вышел лучше, типа «герой в плаще»
типа выше этих мещанский вещей
типа герой-кощей, воплощение смерти,
но только для Василисы
а твоя в чём смерть покажи мне список
я старательно осваиваю акварель
глупо помыкаемся — и апрель
какой-то отель, вытертый коврик, стойка
ради этого ждали столько?
краски меня не слушаются и текут
глупая бумага рвётся, терпенье не помогло
научи дурака молиться, покажи дураку
потому что именно так и надо — отбить весь лоб
закрашу всё это наверное
в рисовании я слаба
буду лепить кувшины или пристроюсь в хор
а ещё лучше — выучусь
играть в слова
только подходящие для скраббла
а не стихов.
(с) Ананасова.
мой единственный друг отшельник
и любовник-шельма
обведу фломастером
чтобы вышло как будто фотка
идиоту мало нужно для счастья
или это я идиотка
так выпали кости — один, два, два
что-то еще там понахимичили
и получилась я, садовая голова
с торчащими из пластилина спичками
ты вышел лучше, типа «герой в плаще»
типа выше этих мещанский вещей
типа герой-кощей, воплощение смерти,
но только для Василисы
а твоя в чём смерть покажи мне список
я старательно осваиваю акварель
глупо помыкаемся — и апрель
какой-то отель, вытертый коврик, стойка
ради этого ждали столько?
краски меня не слушаются и текут
глупая бумага рвётся, терпенье не помогло
научи дурака молиться, покажи дураку
потому что именно так и надо — отбить весь лоб
закрашу всё это наверное
в рисовании я слаба
буду лепить кувшины или пристроюсь в хор
а ещё лучше — выучусь
играть в слова
только подходящие для скраббла
а не стихов.
(с) Ананасова.
давай по городу пройдем
ночному, пьяные немножко.
как хорошо гулять вдвоем.
проспект засыпан белой крошкой.
…чтоб не замерзнуть до зари,
ты ручкой носик разотри.
стой, ничего не говори.
я пессимист в седьмом колене:
сейчас погасят фонари —
и врассыпную наши тени,
как чертенята, стук-постук
нет-нет, как маленькие дети.
смотри, как много их вокруг,
да мы с тобой одни на свете.
(c) Борис Рыжий
ночному, пьяные немножко.
как хорошо гулять вдвоем.
проспект засыпан белой крошкой.
…чтоб не замерзнуть до зари,
ты ручкой носик разотри.
стой, ничего не говори.
я пессимист в седьмом колене:
сейчас погасят фонари —
и врассыпную наши тени,
как чертенята, стук-постук
нет-нет, как маленькие дети.
смотри, как много их вокруг,
да мы с тобой одни на свете.
(c) Борис Рыжий
возвращаясь домой, разбирая дорожную кладь, обретая привычную статику старой квартиры, твоё время рисует параболы, чертит пунктиры, и чужое лицо отражает озёрная гладь. и чужие слова начинают шептать камыши, уподобившись древним богам, театральным суфлерам. невеликая доблесть — окутать загадочным флëром амплитуду движений покуда безвидной души.
наступивший сегодняшний день повторяет вчера, воздавая хвалу твоему бытовому геройству. изогнулся фонарь, обречённый по градоустройству в окружении серых домов проводить вечера. твое время прекрасно умеет ходить колесом, скромный ужин, фарфоровый чайник, железная турка.
закрываешь глаза, превращаешься в сон демиурга, и тогда наконец вспоминаешь, что ты невесом. вроде сдался, обрюзг, вроде силы почти на нуле. оказалось — крылат, оказалось — ошибка в расчётах, ибо в бездну расчеты — к погрешностям сроду влечёт их.
и летишь, словно птица, — смотреть, как внизу, на земле замарашка теряет хрустальный смешной башмачок, убегает в рассвет. фея крестит её троекратно. чертыхаются бледные призраки в тусклой парадной. и от солнца, упавшего в руку, опять горячо.
(с) Резная Свирель
наступивший сегодняшний день повторяет вчера, воздавая хвалу твоему бытовому геройству. изогнулся фонарь, обречённый по градоустройству в окружении серых домов проводить вечера. твое время прекрасно умеет ходить колесом, скромный ужин, фарфоровый чайник, железная турка.
закрываешь глаза, превращаешься в сон демиурга, и тогда наконец вспоминаешь, что ты невесом. вроде сдался, обрюзг, вроде силы почти на нуле. оказалось — крылат, оказалось — ошибка в расчётах, ибо в бездну расчеты — к погрешностям сроду влечёт их.
и летишь, словно птица, — смотреть, как внизу, на земле замарашка теряет хрустальный смешной башмачок, убегает в рассвет. фея крестит её троекратно. чертыхаются бледные призраки в тусклой парадной. и от солнца, упавшего в руку, опять горячо.
(с) Резная Свирель
в июне лето закашляло пухом и пылью
прилипла штанина к вспотевшим ногам
соловьи молчаливо заправили крылья
я заправил ладони в прилипший карман
пошагал по узору на каменной плитке,
вымеряя свой шаг по ближайшим цветам
на секунду вкус жизни стал ярким и питким,
на секунду мне десять и я снова там
где привычно-игривое, нежное скерцо,
чуть свежее и громче поют соловьи
где ручей став артерией вечного сердца,
разгоняет пульсацию в венах земли
где поля знойно‑жёлтые — жарятся жаром,
острым жалом отвергнутых солнцем лучей
где нагретая рожь — дышит маревом алым,
чтоб остыв, погрузиться в июньскую чернь
где под утро роса лижет руки крапивы,
ветер дует в отверстия ситцевых штор
где деревья щекочут изогнутый шифер,
в окне солнечный диск с себя сняв капюшон
согревает раскрытые ноги мальчишки,
освещая царапины, ссадины, шрам
зашипели на кухне оладушки с вишней,
громко давится паром стальной самовар
в металлической миске Ба моет малину,
наливает на завтрак стакан молока
открываю глаза от сигнала машины
закрываю глаза и обратно — туда
(с) Adam Gasiev
прилипла штанина к вспотевшим ногам
соловьи молчаливо заправили крылья
я заправил ладони в прилипший карман
пошагал по узору на каменной плитке,
вымеряя свой шаг по ближайшим цветам
на секунду вкус жизни стал ярким и питким,
на секунду мне десять и я снова там
где привычно-игривое, нежное скерцо,
чуть свежее и громче поют соловьи
где ручей став артерией вечного сердца,
разгоняет пульсацию в венах земли
где поля знойно‑жёлтые — жарятся жаром,
острым жалом отвергнутых солнцем лучей
где нагретая рожь — дышит маревом алым,
чтоб остыв, погрузиться в июньскую чернь
где под утро роса лижет руки крапивы,
ветер дует в отверстия ситцевых штор
где деревья щекочут изогнутый шифер,
в окне солнечный диск с себя сняв капюшон
согревает раскрытые ноги мальчишки,
освещая царапины, ссадины, шрам
зашипели на кухне оладушки с вишней,
громко давится паром стальной самовар
в металлической миске Ба моет малину,
наливает на завтрак стакан молока
открываю глаза от сигнала машины
закрываю глаза и обратно — туда
(с) Adam Gasiev
мир меркнет. или это меркну я?
так светел день, что заглушает краски...
так полнит воздух яблок аромат,
что затмевает бархатцы и астры...
чтобы стволы увидеть, травы да цветы,
легонько проведу по ним рукою.
шершавая кора... а дальше ты:
меня не видишь — ты ко мне спиною.
ладонями глаза тебе закрыв,
я выдохну губами в ухо: «кто я?»
ты рассмеешься, руки расцепив,
и бережно прижмешься к ним щекою.
«сентябрь», — с улыбкой тихо скажешь мне.
«сентябрь...» — прошелестит по парку ветер,
и сразу вдруг умолкнет летний день,
смягчится свет, и дождь обнимет плечи...
©Ольга Дресвянникова
#шкатулка_со_стихами
так светел день, что заглушает краски...
так полнит воздух яблок аромат,
что затмевает бархатцы и астры...
чтобы стволы увидеть, травы да цветы,
легонько проведу по ним рукою.
шершавая кора... а дальше ты:
меня не видишь — ты ко мне спиною.
ладонями глаза тебе закрыв,
я выдохну губами в ухо: «кто я?»
ты рассмеешься, руки расцепив,
и бережно прижмешься к ним щекою.
«сентябрь», — с улыбкой тихо скажешь мне.
«сентябрь...» — прошелестит по парку ветер,
и сразу вдруг умолкнет летний день,
смягчится свет, и дождь обнимет плечи...
©Ольга Дресвянникова
#шкатулка_со_стихами
собирают рощи урожай
теплой пыли, звона колокольцев.
меж баньянов заблудился май,
синий мальчик, что сиял как солнце,
он живет как неписанный всем закон,
выходи танцевать, будь же окрыленной.
он сажает тебя на огромный трон,
и вселенский хаос глядит влюбленно.
этот вор по прозвищу «всех темней»
забирается в каждый второй амбар.
для него любая из матерей —
это просто повод украсть нектар.
масло прячут выше, под потолок,
но ему неважен любой замок.
быть живым - значит верить, ты не один,
когда больно станет в твоей груди.
старый змей устроится у корней,
сбросит кожу в заросли базилика.
Кришна выйдет к Ямуне среди ветвей,
выходи со мной поиграть, накликай,
нам грозу погуще, чтоб мир промок.
чтоб на флейте снова играл как встарь.
и выводит медленный монолог,
превращая выдох в густой янтарь.
исправлять реальность — дурной талант,
наблюдать — способности не нужны.
на плечах держит небо седой атлант,
и ночами видит цветные сны.
по тропе вприпрыжку бегут телята,
гопи смотрят вслед им из-за угла.
если ночь становится горьковата —
это значит, флейта их позвала.
иногда меняет цвета река:
перламутр, сапфировый, молоко.
там, где раньше плавились облака,
теперь дышится сладостно и легко.
мы хранители тайн, мы пришли с небес.
натворим хорошего здесь, сейчас.
просто слушай. тише. как этот лес
снова манит души и манит нас.
собирают рощи густой покой,
золотую патоку тишины.
умирать не хочется. будь со мной.
оставайся здесь до конца весны.
Екатерина Нильская.
2026
https://stihi.ru/avtor/madhavi
https://vk.ru/id870300171
теплой пыли, звона колокольцев.
меж баньянов заблудился май,
синий мальчик, что сиял как солнце,
он живет как неписанный всем закон,
выходи танцевать, будь же окрыленной.
он сажает тебя на огромный трон,
и вселенский хаос глядит влюбленно.
этот вор по прозвищу «всех темней»
забирается в каждый второй амбар.
для него любая из матерей —
это просто повод украсть нектар.
масло прячут выше, под потолок,
но ему неважен любой замок.
быть живым - значит верить, ты не один,
когда больно станет в твоей груди.
старый змей устроится у корней,
сбросит кожу в заросли базилика.
Кришна выйдет к Ямуне среди ветвей,
выходи со мной поиграть, накликай,
нам грозу погуще, чтоб мир промок.
чтоб на флейте снова играл как встарь.
и выводит медленный монолог,
превращая выдох в густой янтарь.
исправлять реальность — дурной талант,
наблюдать — способности не нужны.
на плечах держит небо седой атлант,
и ночами видит цветные сны.
по тропе вприпрыжку бегут телята,
гопи смотрят вслед им из-за угла.
если ночь становится горьковата —
это значит, флейта их позвала.
иногда меняет цвета река:
перламутр, сапфировый, молоко.
там, где раньше плавились облака,
теперь дышится сладостно и легко.
мы хранители тайн, мы пришли с небес.
натворим хорошего здесь, сейчас.
просто слушай. тише. как этот лес
снова манит души и манит нас.
собирают рощи густой покой,
золотую патоку тишины.
умирать не хочется. будь со мной.
оставайся здесь до конца весны.
Екатерина Нильская.
2026
https://stihi.ru/avtor/madhavi
https://vk.ru/id870300171
тяжестью будни душат из года в год,
но до сих пор не думаю возразить:
если есть мир под рёбрами — пусть живёт,
если есть голос, пусть он тогда звучит.
в тёмное небо просится россыпь звёзд,
там, где земля, должны прорастать цветы,
если есть образ, пусть обживает холст,
дикие строки пусть расцветут в стихи.
(c) максим дубровский
но до сих пор не думаю возразить:
если есть мир под рёбрами — пусть живёт,
если есть голос, пусть он тогда звучит.
в тёмное небо просится россыпь звёзд,
там, где земля, должны прорастать цветы,
если есть образ, пусть обживает холст,
дикие строки пусть расцветут в стихи.
(c) максим дубровский
разные тленные в разных Вселенных.
внешне приветливы, внутренне – стены,
из-за которых не видно натуры.
верно миры наши разной фактуры.
внутренне разные, внешне – муляжные.
весело? славно? запутанно? страшно?
что происходит в чужих параллелях?
внешне красивых, внутри – леденелых.
тьма. неизвестность.
беспомощность.
пропасть.
предупреждаем:
опасно! не трогать!
разные формы, сознания, виды.
внешне безвредны, внутри – ядовиты.
(с) Валерия Пандора
внешне приветливы, внутренне – стены,
из-за которых не видно натуры.
верно миры наши разной фактуры.
внутренне разные, внешне – муляжные.
весело? славно? запутанно? страшно?
что происходит в чужих параллелях?
внешне красивых, внутри – леденелых.
тьма. неизвестность.
беспомощность.
пропасть.
предупреждаем:
опасно! не трогать!
разные формы, сознания, виды.
внешне безвредны, внутри – ядовиты.
(с) Валерия Пандора
...немного терпенья ещё никому не мешало -
ведь хочется часто всего, непременно и сразу.
увы - мало кто понимает, что нужно сначала
расти самому - развивая и душу, и разум.
тогда жизнь услышит - навстречу пойдёт, отзовётся -
и всё воплотится в реальность спокойно и чинно.
небес не узреть горизонта со днища колодца:
мы сами событий являемся первопричиной.
да, труд над собою нелёгок - не каждый осилит,
тем паче не всякий захочет сквозь тернии к звёздам...
но чтоб на закате не плакать потом от бессилья,
прочувствуйте - нам никогда осознаться не поздно.
намеренья сила как движитель мира земного
способна вершить чудеса - нет предела творенью,
когда мыслеформа тобой воплощается в слово,
а слово - в деяние рук по души вдохновенью.
за сим и пришли в плотный слой - для духовной учёбы
и выбора быть, а не просто казаться хоть кем-то.
всему своё время и место здесь - истинно, чтобы
начать что-то делать... вот с этого прямо момента.
(с) в ладонях северного ветра
ведь хочется часто всего, непременно и сразу.
увы - мало кто понимает, что нужно сначала
расти самому - развивая и душу, и разум.
тогда жизнь услышит - навстречу пойдёт, отзовётся -
и всё воплотится в реальность спокойно и чинно.
небес не узреть горизонта со днища колодца:
мы сами событий являемся первопричиной.
да, труд над собою нелёгок - не каждый осилит,
тем паче не всякий захочет сквозь тернии к звёздам...
но чтоб на закате не плакать потом от бессилья,
прочувствуйте - нам никогда осознаться не поздно.
намеренья сила как движитель мира земного
способна вершить чудеса - нет предела творенью,
когда мыслеформа тобой воплощается в слово,
а слово - в деяние рук по души вдохновенью.
за сим и пришли в плотный слой - для духовной учёбы
и выбора быть, а не просто казаться хоть кем-то.
всему своё время и место здесь - истинно, чтобы
начать что-то делать... вот с этого прямо момента.
(с) в ладонях северного ветра
подняв тяжёлое забрало
окна коснувшись моего,
тьма ничего не обещала
и не хотела ничего.
ни смех детей, ни крик печали,
ни птицы песнь, ни шум труда
её никак не увлекали
и не касались никогда
её руки, над мной застывшей —
холодной, призрачной руки;
так длань протягивает нищий,
уже лишившийся тоски,
так тянет мёртвый воин руку,
еще не зная, что погиб,
и так поэт ласкает муку,
ища во Тьме погасший нимб.
мне мира прежде было мало,
но в эту ночь сильней всего
я ничего не обещала
и не хотела ничего.
и звёзд на небе не пыталась
найти, с усталостью борясь,
и не искала в вечном — малость,
и в мимолётных фразах — связь,
и не пыталась в форме стула
увидеть призрак, как в кино;
лишь только руку протянула
навстречу Тьме в её окно,
и Тьма смягчилась под забралом
из мыслей, образов, клише,
и отчего-то мне так стало
легко и пусто на душе;
мол, вот она, без поэтизма!
простая вечность вне времён,
могила Рима и царизма,
свобод и пляшущих знамён.
в ней смысла нет и рока мало,
в ней червь сравняется с Гюго.
тьма ничего не обещала
и не хотела ничего.
её объятия — могила
для тех, кто бил и будет бит.
она меня на свет родила,
она меня и поглотит.
(с) caritia aeternitas.
окна коснувшись моего,
тьма ничего не обещала
и не хотела ничего.
ни смех детей, ни крик печали,
ни птицы песнь, ни шум труда
её никак не увлекали
и не касались никогда
её руки, над мной застывшей —
холодной, призрачной руки;
так длань протягивает нищий,
уже лишившийся тоски,
так тянет мёртвый воин руку,
еще не зная, что погиб,
и так поэт ласкает муку,
ища во Тьме погасший нимб.
мне мира прежде было мало,
но в эту ночь сильней всего
я ничего не обещала
и не хотела ничего.
и звёзд на небе не пыталась
найти, с усталостью борясь,
и не искала в вечном — малость,
и в мимолётных фразах — связь,
и не пыталась в форме стула
увидеть призрак, как в кино;
лишь только руку протянула
навстречу Тьме в её окно,
и Тьма смягчилась под забралом
из мыслей, образов, клише,
и отчего-то мне так стало
легко и пусто на душе;
мол, вот она, без поэтизма!
простая вечность вне времён,
могила Рима и царизма,
свобод и пляшущих знамён.
в ней смысла нет и рока мало,
в ней червь сравняется с Гюго.
тьма ничего не обещала
и не хотела ничего.
её объятия — могила
для тех, кто бил и будет бит.
она меня на свет родила,
она меня и поглотит.
(с) caritia aeternitas.
спят катамараны,
спят велодорожки,
греются в карманах
грустные ладошки.
чайки и бриоши
будут ждать в июле.
и качели тоже
скрипнули, уснули.
подойди к подъезду,
выйду ненадолго.
не видать созвездий
и другого толка.
лавочка, наушник,
след оставят берцы,
на зиму засушим
глупости из сердца.
дальше нет билета,
чувства эпиложны.
вечера из лета
продают на блошке.
(с) Кира Дубровина
спят велодорожки,
греются в карманах
грустные ладошки.
чайки и бриоши
будут ждать в июле.
и качели тоже
скрипнули, уснули.
подойди к подъезду,
выйду ненадолго.
не видать созвездий
и другого толка.
лавочка, наушник,
след оставят берцы,
на зиму засушим
глупости из сердца.
дальше нет билета,
чувства эпиложны.
вечера из лета
продают на блошке.
(с) Кира Дубровина
Стихотворение по книге "Чёрный Баламут" — это трилогия Генри Лайона Олди, написанная в 1997–1998 годах
Черный Баламут отдал приказ -
И в его глазах тьмы бездонные колодцы…
Время вновь соединило нас!
В небесах уже взошло два солнца!
Некуда бежать. Так стой же прямо!
Улыбайся ты ему в глаза -
Пусть посмотрит он - ты был упрямым,
А теперь не сможешь отказать.
Нара и Нараяна сияют…
Как два солнца в дивной колеснице!
Колесницей этой управляет…
Самый лучший в трех мирах возница!
Ты стоишь как будто обреченный,
Он привел тебя на поле битвы.
Ты спросил его.. Что делать, черный?
Он сказал тебе: забудь молитвы.
Поклоняйся только мне отныне.
И смотри лишь только на меня.
Повторяй лишь только мое имя!
Ведь оно надежней чем броня.
Тетиву мистической Гандивы ты давай быстрее натяни!
И пускай над полем брани все услышат
Звон Гандивы. Яркие огни…
И тогда услышишь ты, как дышат…
Те, чье дыхание оборвется в миг!
Кришна вставил диск свой в колесницу,
Сударшана-чакра вместо колеса!
И вращались быстро ее спицы!
И над вами - только небеса!
Посмотри в глаза врагам игриво,
И не смей ты отводить глаза.
Он сегодня будет справедливым!
Не отступит он уже назад!
Черный Баламут отдал приказ -
Исполняй его без колебаний!
У врага огонь во тьме погас!
У тебя погас огонь желаний!
Что терзал тебя все эти дни.
Лишь ему служить - желанье!
Тетиву Гандивы натяни,
Со стрелы начни свое свиданье!
Ты сражался, но только в полсилы.
Черный Баламут глядит так строго.
Он взял в руки диск неотвратимо,
Пробудил в себе черного бога…
Нет, постой, Говинда, умоляю!
Деда Бхишму сам, поверь, убью!
Хорошо, Арджуна. Доверяю!
Лишь тебе сейчас в этом бою.
Только если вновь увижу слабость,
Как дрожат твои сильные руки!
Если вдруг увижу я усталость…
В твоих глазах, могучерукий…
То тебя щадить не стану!
Я убью их всех - я жажду это!
Будут реки крови, боль и раны,
Задрожит огромная планета!
Убивай, Арджуна. Будь смелее.
Или же я всех убью их сам…
Да, я - время, и я тяготею…
К разрушеньям! Чтоб видеть в глазах…
Всю эстетику тех разрушений,
Красоту, и боль, и радость битвы!
Ты ведь знаешь где твои мишени?
Направляй туда свои молитвы!
Черный Баламут играл на флейте…
Похищал сердца. И танцевал!
А теперь принес тебе бессмертие…
То, что он в руках всегда держал!
Исполняй приказ. Он не обманет.
И подарит лучшие миры.
Но сможешь ли смотреть, как умирает Абхиманью…
Смотреть на это как на часть игры?
Екатерина Нильская.
2026
stihi.ru/avtor/madhavi
vk.ru/id870300171
Черный Баламут отдал приказ -
И в его глазах тьмы бездонные колодцы…
Время вновь соединило нас!
В небесах уже взошло два солнца!
Некуда бежать. Так стой же прямо!
Улыбайся ты ему в глаза -
Пусть посмотрит он - ты был упрямым,
А теперь не сможешь отказать.
Нара и Нараяна сияют…
Как два солнца в дивной колеснице!
Колесницей этой управляет…
Самый лучший в трех мирах возница!
Ты стоишь как будто обреченный,
Он привел тебя на поле битвы.
Ты спросил его.. Что делать, черный?
Он сказал тебе: забудь молитвы.
Поклоняйся только мне отныне.
И смотри лишь только на меня.
Повторяй лишь только мое имя!
Ведь оно надежней чем броня.
Тетиву мистической Гандивы ты давай быстрее натяни!
И пускай над полем брани все услышат
Звон Гандивы. Яркие огни…
И тогда услышишь ты, как дышат…
Те, чье дыхание оборвется в миг!
Кришна вставил диск свой в колесницу,
Сударшана-чакра вместо колеса!
И вращались быстро ее спицы!
И над вами - только небеса!
Посмотри в глаза врагам игриво,
И не смей ты отводить глаза.
Он сегодня будет справедливым!
Не отступит он уже назад!
Черный Баламут отдал приказ -
Исполняй его без колебаний!
У врага огонь во тьме погас!
У тебя погас огонь желаний!
Что терзал тебя все эти дни.
Лишь ему служить - желанье!
Тетиву Гандивы натяни,
Со стрелы начни свое свиданье!
Ты сражался, но только в полсилы.
Черный Баламут глядит так строго.
Он взял в руки диск неотвратимо,
Пробудил в себе черного бога…
Нет, постой, Говинда, умоляю!
Деда Бхишму сам, поверь, убью!
Хорошо, Арджуна. Доверяю!
Лишь тебе сейчас в этом бою.
Только если вновь увижу слабость,
Как дрожат твои сильные руки!
Если вдруг увижу я усталость…
В твоих глазах, могучерукий…
То тебя щадить не стану!
Я убью их всех - я жажду это!
Будут реки крови, боль и раны,
Задрожит огромная планета!
Убивай, Арджуна. Будь смелее.
Или же я всех убью их сам…
Да, я - время, и я тяготею…
К разрушеньям! Чтоб видеть в глазах…
Всю эстетику тех разрушений,
Красоту, и боль, и радость битвы!
Ты ведь знаешь где твои мишени?
Направляй туда свои молитвы!
Черный Баламут играл на флейте…
Похищал сердца. И танцевал!
А теперь принес тебе бессмертие…
То, что он в руках всегда держал!
Исполняй приказ. Он не обманет.
И подарит лучшие миры.
Но сможешь ли смотреть, как умирает Абхиманью…
Смотреть на это как на часть игры?
Екатерина Нильская.
2026
stihi.ru/avtor/madhavi
vk.ru/id870300171