– Я достаточно открытый человек, люблю быть ярким, в том числе в одежде. При Федотове это не слишком поощрялось. Мне говорили, что не совсем понимают даже легкого общения с опытными игроками в раздевалке, с тем же Игорем Акинфеевым. Говорили, что нужно быть сдержаннее – и, вероятно, тогда получу минуты.

При Федотове я мало играл, даже когда стал менее ярким и в словах, и во внешнем виде. Это был самый тяжелый период в основе ЦСКА. В то время иногда двумя из трех центральных защитников были опорники, а я оставался на скамейке. На следующий день приходил на тренировку, должен был смотреть всем в глаза, работать, зная, что в следующей игре не выйду. Это было тяжело, при этом не хотел переносить свое состояние на окружающих: почти все свободное время проводил дома, не гулял с друзьями, меньше общался с семьей.

Тогда не хотелось ничего. Скажу больше: казалось, что что-то не так не только с футболом, будто рушилась вся жизнь. Ты молодой парень, попадаешь в основу, вроде все складывается хорошо, а потом вообще не играешь.

Были разные мысли, но мой внутренний голос мотивировал доказывать, что я достоин попадать в состав. Хотелось сделать все возможное и невозможное, чтобы достичь этой цели, а потом насладиться тем, что все получилось. Очень рад, что принял такое решение и все получилось, – Sports