Скажи, а чем ты занимаешься с Бобби в свободное время? Типа, как проводите время? Может как-то интимно, а может как-то уютно? А то, мы же не знаем, что у вас там

Интересный вопрос. Мы проводим время всегда по-разному, нельзя ведь зацикливаться только на одном деле. Люблю разнообразие. Можем смотреть фильмы, приготовить что пожелает Сингер. Чаще всего выходим на прогулку, даже когда я этого не хочу, меня всё равно заставляют..

В последнее время, я часто засыпаю под вечер, а Бобби просто садится рядом со мной и читает свою книгу. Этот зануда никогда не может оставить меня одного, будто я маленький ребёнок..

Михаил? Какая встреча, сколько лет, сколько зим. Мы так с тобой давно не виделись, что я начал маленько скучать по тебе. Добро пожаловать обратно в семью.

Черт возьми, не думал что в этом интернете, даже есть настолько масштабное. Люди в интернете деградируют, но в этих картинках есть доля веселья. Забавно они придумали..

Я буду продолжать подшучивать над Винчестерами, ведь если этого не будет, то кем я буду?

Это точно Дин Винчестер? Не верю свои глазам, что Винчестер волнуется о нас, особенно обо мне. Со мной всё прекрасно, "отрываюсь" по полной программе.

Насчёт Сигнера..ты бы знал как я переживаю. Может по мне и не видно, но каждый чёртов раз я переживаю за него, как будто он маленький ребёнок. Бобби пока поддерживает со мной связь, занимаясь своими охотскими делами.

Надеюсь он ничего не натворит, ведь знаю, Бобби не такой проблемный, как вы Винчестеры, которые сново попадают в передрягу и нуждаются потом в помощи всех ваших "друзей ".

Пробуждение было медленным, тягучим, словно Бобби пытался выплыть на поверхность из густого, сладкого сиропа. Последняя неделя после возвращения домой превратилась в сплошное сонное марево – организм охотника, измотанный инкубами и бесконечными дорогами, требовал отдыха. Бобби едва держался на ногах, его постоянно клонило в сон, и даже добровольная ссылка на диван в библиотеке не помогала взбодриться.

​Первое, что он ощутил, еще не открыв глаз – это комфорт. Диван в библиотеке был чертовски дорогим и удобным, но сейчас ощущения были иными. Поверхность под ним была не просто мягкой, она была... облачной. Прохладные шелковые простыни нежно касались кожи, а одеяло казалось невесомым, но при этом дарило идеальное тепло.

– ​«Чтоб тебя, Кроули», – лениво подумал Бобби, уже догадываясь, что произошло. Скорее всего, демон просто не выдержал вида страдающего на диване охотника и, дождавшись, пока тот окончательно провалится в сон, перенес его в спальню. Бобби ведь специально решил спать отдельно – боялся, что из-за этой сонной слабости он потеряет бдительность, сорвется и предложит Кроули то, чего так сильно хотел, но за что ему было заранее чертовски стыдно.

​Разлепив веки, Бобби увидел знакомые очертания роскошной спальни Кроули. Тяжелые портьеры были задернуты, пропуская лишь тонкие полоски дневного света. Всё еще находясь в плену полусна, он спустил ноги с кровати. Тело ощущалось странно... оно было чуть легче, маневреннее, и в нем не было привычной утренней ломоты в костях. На нем была какая-то другая одежда, но сонный мозг решил проигнорировать это, пока Бобби не встал в полный рост.

​Он направился к выходу, намереваясь найти Кроули и проворчать что-нибудь о «нарушении личных границ», но на пути к двери его взгляд зацепился за ростовое зеркало в тяжелой золоченой раме.

​Бобби замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось в каком-то чужом, непривычном ритме.

​Из зеркала на него смотрел Кроули.

​Шок парализовал Бобби. Он сделал шаг ближе, и отражение повторило его движение с безупречной точностью. Это было тело его Кроули. Аккуратно подстриженная бородка, чуть более острые черты лица, и та самая черная атласная пижама, о которой Бобби грезил в своих снах. Ткань сидела чуть свободно, подчеркивая стройную фигуру демона, и была чертовски приятной на ощупь – Бобби почувствовал это кончиками пальцев, когда непроизвольно коснулся собственного... точнее, Кроулиного бедра.

​— Нет... нет-нет-нет, — пробормотал он, не веря своим глазам.

​Он резко ущипнул себя за руку. Боль была отчетливой, резкой, настоящей. Это не было галлюцинацией инкуба, не было бредом уставшего охотника. Он действительно находился внутри оболочки своего возлюбленного.

​— Кроули?! — в ужасе выкрикнул он.

​И тут до него дошло окончательно. Звук, вырвавшийся из его горла, не имел ничего общего с хрипловатым, прокуренным баритоном Бобби Сингера. Это был голос Кроули – с тем самым британским акцентом, бархатными нотками и едва уловимой издевкой, которая, казалось, была вшита в сами голосовые связки.

​Глаза Бобби расширились до предела, глядя на отражение, которое теперь выражало чистейший, неподдельный ужас. Руки, тонкие, с ухоженными ногтями – руки Кроули! – взлетели к лицу, ощупывая щеки и нос.

– ​«Боже, как это произошло?!» – пульсировало в голове.

​Если он здесь, в этом теле, в этой шелковой пижаме... то где сейчас сам Король Ада?

Бобби всё еще пребывал в глубочайшем шоке, его сознание отказывалось до конца принимать ту картинку, которую транслировали глаза. Он стоял напротив зеркала и смотрел... на самого себя. Те же самые растянутые семейные трусы, та же белая майка, которая за неделю сна на диване в библиотеке слегка помялась. Но что-то в этом облике было не так.

​Его собственное тело, которое он знал десятилетиями, вдруг приобрело совершенно иную... энергетику что-ли. Фигура Бобби стала выглядеть словно увереннее, в осанке появилась та самая демоническая вальяжность, а взгляд из-под кустистых бровей был пронзительным и острым. Видеть Кроули внутри «себя» было физически странно, почти болезненно.

​– У меня такой же вопрос, Кроули, – глухо произнес Бобби, и его – или уже не его? – голос – бархатистый, британский, с едва уловимой хрипотцой – эхом отразился от стен спальни.

​Бобби снова глянул на себя в зеркало. Лицо возлюбленного, которое теперь принадлежало ему, выглядело крайне напряженным. Каждая черточка лица Кроули сейчас выражала замешательство охотника. Бобби тяжело вздохнул, чувствуя, как атлас пижамы приятно холодит кожу.

​– Нам надо переодеться, – отрезал он, стараясь вернуть себе хотя бы иллюзию контроля над ситуацией. – И я оденусь в свою привычную одежду. Чёрта с два я надену костюм без надобности, даже будучи в твоём теле.

​Прежде чем уйти, Бобби не выдержал. Он сделал шаг к своему прежнему телу, в котором сейчас находился демон. Он протянул руку – изящную ладонь Кроули – и осторожно погладил «себя» по голове. Это было невероятно странное ощущение: касаться собственных волос чужими пальцами. Но в этом жесте была вся его невысказанная поддержка и та самая нежность, которую он так старательно прятал последнюю неделю.

​Бобби задержал руку на мгновение дольше, чем планировал, глядя в свои же глаза, в которых сейчас плескалось адское пламя Кроули. А затем, резко развернувшись, он стремительно направился в гардеробную.

​Шелк пижамы скользил по ногам, и Бобби чертыхнулся про себя. Ему предстояло найти среди бесконечных рядов дорогих костюмов и шелковых рубашек что-то, что не заставило бы его чувствовать себя разодетой куклой. В этом теле всё было иным: походка, вес, даже центр тяжести. Но Боббиоставался Бобби, даже если на нем была кожа Короля Ада.

Бобби стоял в просторной, зеркальной гардеробной Кроули, и то, что он видел в отражении, вызывало у него когнитивный диссонанс. Из зеркала на него смотрел Король Ада, но облаченный в до боли знакомые вещи: поношенную зеленую футболку с принтом «Old Lucky» и старые джинсы. На стройном, подтянутом теле демона одежда охотника сидела непривычно – она была явно великовата, плечевые швы сползали вниз, а футболка слегка топорщилась.

​Бобби потупил взгляд, рассматривая свои – точнее, Кроулины – руки, утопающие в широких рукавах. Пока он переодевался, его взгляд случайно скользнул по обнаженной коже в зеркале. На мгновение в груди вспыхнула странная, обжигающая смесь желания и неловкости. Он начал рассматривать тело Кроули: бледное, аристократичное, со скрытой силой в каждом изгибе. Ему безумно хотелось прикоснуться к этой коже, почувствовать её тепло... но не так. Не своими же руками. Он хотел быть Бобби Сингером, который касается своего демона, а не демоном, который трогает сам себя.

– ​«Прекрати, старый дурак, сейчас не время для этого», – мысленно прикрикнул он на себя, тряхнув головой. Стараясь выбросить эти мысли, он быстро натянул сверху свою привычную серую толстовку.

​Вздохнув, Бобби бросил последний взгляд на свое сюрреалистичное отражение и вышел из гардеробной.
​В спальне его ждало зрелище не менее впечатляющее. Кроули, находясь в теле Бобби, успел каким-то чудом облачиться в один из своих лучших костюмов – темно-коричневую тройку с изысканной бутоньеркой. На грузном теле охотника костюм смотрелся странно: пиджак едва застегивался на животе, а брюки и рукава были явно коротковаты, обнажая щиколотки и запястья.

​Кроули повернулся к вошедшему Бобби. Даже в теле бородатого охотника он умудрялся сохранять ту самую саркастичную, высокомерную мину. Его движения были плавными, а подбородок вздернут так, словно под ногами у него был не ковер, а весь мир.

​– Дорогой, тут произошла небольшая проблема, – произнес Кроули голосом Бобби, и охотника передернуло. – Вся сила осталась в этом теле, – он указал пальцем на Бобби, то есть на себя, – А мои костюмы... скажем так, они рассчитаны на более изящный фасон. Мне нужна твоя помощь.

​Бобби чуть нахмурился, глядя на «свое» лицо, которое сейчас выглядело чересчур аристократично.

– Погоди, Кроули. Я не умею фокусничать. Это твоя демоническая чертовщина, я в ней ни черта не смыслю.

​– Верно, любимый мой, – Кроули сделал шаг навстречу, и в его глазах блеснула знакомая хитринка. – Но вся моя сила сейчас заперта внутри тебя. Не волнуйся, я всё объясню. Это проще, чем починить мотор твоей развалюхи.

​Кроули подошел вплотную и мягко положил руку на плечо Бобби.

– Закрой глаза, – попросил он.

​Бобби послушно зажмурился.

– Хороший мальчик, – прозвучал его собственный голос, наполненный непривычной нежностью. Бобби и не подозревал, что его голос может звучать так... бархатно. – Теперь слушай внимательно. Представь мое тело – то, в котором ты сейчас. Представь костюм, который на мне надет. Каждую нитку, каждую пуговицу.

​Кроули взял правую руку Бобби и приподнял её, складывая пальцы для щелчка.

– Представь, что ткань растягивается. Что костюм идеально ложится по фигуре, не жмет и не короток. Он должен сидеть как влитой. Представил?

​Бобби сосредоточился, пытаясь вызвать в голове образ идеального костюма на своем теле. Он кивнул, чувствуя, как по венам пробегает странный, покалывающий холод – демоническая энергия отозвалась на его мысль.

​– Теперь улыбнись и щелкни пальцами, – прошептал Кроули.

​Щёлк.

​Бобби открыл глаза и охнул. Костюм на его теле действительно изменился. Теперь пиджак сидел идеально в плечах, рукава удлинились до нужной отметки, а брюки больше не выглядели подстреленными.

​Кроули довольно улыбнулся, и эта улыбка на лице Бобби выглядела пугающе очаровательной. Он внезапно притянул Бобби к себе и коснулся его губ легким, почти невесомым поцелуем. Это было странно – целовать самого себя, но тепло, исходившее от Кроули, было настоящим.

​– Спасибо, – усмехнулся демон, отстраняясь. Но уже через секунду его лицо стало серьезным, а в глазах появилось жесткое выражение, – А теперь, когда мы выглядим подобающе, нам нужно выяснить, какая дрянь сотворила это с нами.
Пост от Бобби и от Кроули.

О, Бобби, всегда одно и то же. Стоит кому-то позвать — и ты уже там, забыв обо всём остальном. Ты снова сделал выбор. Не в мою пользу — в пользу какого-то «знакомого», очередной проблемы, очередного конца света местного масштаба. Всё как обычно. Люди и их героизм — предсказуемо до скуки. «Не смог устоять», разумеется, не смог. Ты никогда не можешь.

Сингер, ты даже не представляешь, насколько это соблазнительное предложение. Не будешь сопротивляться..как благородно. Почти трогательно. Вот только, Бобби, ты всё ещё не понимаешь одной простой вещи. Я наказываю за то, что меня оставляют последним в списке. Ты прекрасно знал, что так и будет, и всё равно ушёл.

Но не обольщайся. Я всё-таки возьму своё. Что ж, посмотрим, насколько ты искренен в своём желании «не сопротивляться».