Если кто-нибудь задумает жениться [у коряков], то он приходит к родителям невесты со словами: я пришел у вас поработать; нравится им это или нет, они не могут отказать ему и обязаны согласиться. Он же должен с этого времени работать не только на будущих тестя и тещу, но и на всех живущих в той юрте.

Работа, которую он при этом выполняет, состоит в том, чтобы возить дрова, носить воду, разводить огонь, ходить куда пошлют, беспрекословна и с готовностью исполнять все, что прикажут, — вставать раньше других, ложиться позже других.

Так как у них имеется правило, по которому никогда нельзя выдавать среднюю или младшую дочь раньше старшей, то всем известно, за кого он сватается, и ту девушку удаляют из дома, и она ходит при этом в поясе, к которому прикреплена ремнями повязка, закрывающая наглухо нижнюю часть живота из опасения, как бы жених не напал на нее и не овладел ею еще до настоящей заявки; кроме того, она никогда не ходит одна, а имеет всегда провожатых.

Когда жених проработает полгода, то он заявляет родителям публично, что он желает жениться на их дочери, на что те, по принятому у них обычаю, отвечают отказом.

Но он этим не смущается, а ищет случая овладеть девушкой. При этом собираются остальные женщины и следят, когда он попытается на нее напасть. Когда же он это совершает, то все на него набрасываются, тащат за волосы, бьют его, а невеста прячется за других, он же непрерывно на нее нападает, пока наконец ее не схватит и не свалит на землю, другие же все время тянут его и бьют, пока он своим пальцем не дотронется до ее потайного места, после чего она кричит: «Он попал».

Когда она это произнесет, все отбегают от нее и он, как жених, перерезает на ее повязке ремни и сейчас же ведет ее в полог. Если же ему не удастся дотронуться до нее пальцем и женщины его одолевают, он должен уйти, и свадьба расстраивается.

«Описание коряков…», Якоб Линденау, 1743 год

***

Я прожил немало жизней
Проживу ж еще одну
Чтобы трепетной отчизне
Показать как я хуйну

Молот свой туда где звезды
Улыбаются луне
И обратно возвернется
Раскроивши череп мне

В средневековой зороастрийской литературе содержатся крайне любопытные предписания в отношении женщин. К примеру, в новоперсидском ривайате (сборнике преданий, предписаний и запретов) XVI-XVII вв. «Что можно, а что нельзя» (Šāyast nā šāyast) с отсылкой на аналогичные пассажи из «Видевдада» подробно описывается положение, в котором должна пребывать женщина в период регул (месячных). Приведу лишь некоторые из налагавшихся запретов:

• Взгляд на проточную воду или воду источника — грех, равный 3 астирам. Смотреть также нельзя на Солнце, Луну и звёзды.
• Нельзя ступать по земле босиком.
• Приближение к проточной воде на расстояние трёх шагов также оценивается в 3 астира.
• Приближение на три шага к алтарю огня — грех, который составляет «1200 полновесных драхм».
• Если вода, использованная для омовения тела женщины, будет слита в водоём, размер греха увеличивается до 15 танафуров. Аналогично оценивается попадание каждой капли на тело при выходе на улицу в дождь.
• Прикосновение к очагу оценивается 15 танафурами греха.
• Попытка поговорить с мужчиной лишает последнего разума на 40 дней. Мужчина, который сам попытается заговорить с женщиной в период месячных, также лишится разума, но период не указан. Совокупление оценивается в 15 танафуров греха.
• Расстояние от воды и огня должно равняться минимум 15 шагам.
• Каждый, кто вкусит пищу такой женщины или доест остатки её трапезы, лишится разума на 50 дней и будет виновен. Еду же в период регул нельзя давать в руки, а саму женщину кормить сытно.
• Если после трёх первых дней регул голова чиста, то следует потерпеть ещё один день, а уже потом дважды умыть голову коровьей мочой, сделав это так, чтобы последняя омыла всё тело.
Перечисление этих правил прерывается умилительным отступлением автора ривайата: «Если бы я мог рассказать [обо всём], рассказ получился бы долгим».

Схожие предписания хорошо известны в индуистской традиции и исламском праве.