ДВОРНИК
Заметелилась улица, дворник-узбек
расчищает дорогу к аптеке в ночи.
Узкоглазый, нерусский, но все ж человек,
разбирающий жизни своей кирпичи.
И мерещится чурке тот старый топчан,
толстожопая мама накроет на стол.
Самовар кипятка или плова казан
обжигают желудок потомка монгол.
Муэдзин вдалеке зазывает в мечеть,
махалля вся сбирается делать намаз.
Хорошо бы сейчас прямо здесь умереть,
сокровенно прикрыв полумесяцы глаз.
Но метель окаянная, снова лишь тьма,
и узбек обмороженный взмахом руки
убирает сугробы в зимы закрома
и не ведает дворник своей же тоски.
Заметелилась улица, дворник-узбек
расчищает дорогу к аптеке в ночи.
Узкоглазый, нерусский, но все ж человек,
разбирающий жизни своей кирпичи.
И мерещится чурке тот старый топчан,
толстожопая мама накроет на стол.
Самовар кипятка или плова казан
обжигают желудок потомка монгол.
Муэдзин вдалеке зазывает в мечеть,
махалля вся сбирается делать намаз.
Хорошо бы сейчас прямо здесь умереть,
сокровенно прикрыв полумесяцы глаз.
Но метель окаянная, снова лишь тьма,
и узбек обмороженный взмахом руки
убирает сугробы в зимы закрома
и не ведает дворник своей же тоски.