неужели я снова буду соответствовать своему нику и создавать сомнительный вайб
#зарисовка
— Эй, чего тут делаешь?
Голос разнёсся эхом и заставил тебя содрогнуться. В потёмках ты лишь видела тёмный силуэт, что подходил всё ближе.
Неон, кучи мусора и смесь едких запахов, то ли от
крашенных волос посетителей, то ли от гадких жиж в их цветных одноразках.
Дым застилал и без того узкий и непонятный коридор, единственный способ попасть на тот злонесчастный рейв, который пользовался популярностью с тех пор, как его «оккупировала» местная звезда.
— Глухая? Я тебя спрашиваю.
Любопытство. Вот что привело тебя сюда. Было лишь любопытно и хотелось глянуть одним глазком на того, кто готов рискнуть всем ради мимолётного экстаза от шума и прочей клубной дряни.
Кто же знал, что «кому попало» вход воспрещён.
— Прошу прощения, я лишь хотела... — ты замялась, придумывая стоящее оправдание и ковыряя жвачку на полу носом ботинка, — хотела оторваться в свой день рождения.
Силуэт вдруг проявился в блёклом цветном свете, и в его чертах ты различила его. Того самого парня, что поднял на уши всю молодёжь на районе. Ким Сынмина.
— День рождения, значит?
Он сделал шаг вперёд, а его уголки губ поплыли вверх. Ты тут же поняла, что тебе уже некуда отступать.
— Пошли, я подарю тебе то, что никто никогда не дарил...
— Эй, чего тут делаешь?
Голос разнёсся эхом и заставил тебя содрогнуться. В потёмках ты лишь видела тёмный силуэт, что подходил всё ближе.
Неон, кучи мусора и смесь едких запахов, то ли от
крашенных волос посетителей, то ли от гадких жиж в их цветных одноразках.
Дым застилал и без того узкий и непонятный коридор, единственный способ попасть на тот злонесчастный рейв, который пользовался популярностью с тех пор, как его «оккупировала» местная звезда.
— Глухая? Я тебя спрашиваю.
Любопытство. Вот что привело тебя сюда. Было лишь любопытно и хотелось глянуть одним глазком на того, кто готов рискнуть всем ради мимолётного экстаза от шума и прочей клубной дряни.
Кто же знал, что «кому попало» вход воспрещён.
— Прошу прощения, я лишь хотела... — ты замялась, придумывая стоящее оправдание и ковыряя жвачку на полу носом ботинка, — хотела оторваться в свой день рождения.
Силуэт вдруг проявился в блёклом цветном свете, и в его чертах ты различила его. Того самого парня, что поднял на уши всю молодёжь на районе. Ким Сынмина.
— День рождения, значит?
Он сделал шаг вперёд, а его уголки губ поплыли вверх. Ты тут же поняла, что тебе уже некуда отступать.
— Пошли, я подарю тебе то, что никто никогда не дарил...
#зарисовка
Всплеск. Вибрация. Писк.
Белый шум.
Всё тщетно. Приборы выходили из строя, а все попытки заканчивались неудачей.
Внешний мир был враждебным, холодным. Он был чуждым для тебя.
Всё, чего ты хотела — друга. Единственного друга среди всего того металлолома, коим ты себя окружила, спрятала от мира.
[Эксперимент номер семь. Кодовое название «Seven Hills»].Крах.
От чувства горечи и разочарования, что пробрались в твоё сердце, ты сносишь всё. Ломаешь механизмы, разбрасываешь технику. Ты всё ещё человек, у тебя остались чувства.
И мысль об этом словно снежный ком обрушивается на тебя, ты со злостью запихиваешь диск в старый, усохший, как и ты, телевизор. И ты видишь его — своё творение. Пиксели складываются, перебираются, сверкают. Экран полосит, а звук хриплый, томный. Может, это и есть его голос?
Тёмный взгляд, прямые волосы, продолжающиеся вниз бесконечными полосами цветных разбитых пикселей. Эфемерный облик из твоих грёз, нашедший себе оболочку.
Феликс.
Так зовут порождение твоей изощрённой фантазии и жертву твоего одиночества.
В пыльной, тёмной и жуткой коморке теперь не так одиноко. Вовсе нет причин выходить в свет, где не будет его.
Всплеск. Вибрация. Писк.
Белый шум.
Всё тщетно. Приборы выходили из строя, а все попытки заканчивались неудачей.
Внешний мир был враждебным, холодным. Он был чуждым для тебя.
Всё, чего ты хотела — друга. Единственного друга среди всего того металлолома, коим ты себя окружила, спрятала от мира.
[Эксперимент номер семь. Кодовое название «Seven Hills»].
От чувства горечи и разочарования, что пробрались в твоё сердце, ты сносишь всё. Ломаешь механизмы, разбрасываешь технику. Ты всё ещё человек, у тебя остались чувства.
И мысль об этом словно снежный ком обрушивается на тебя, ты со злостью запихиваешь диск в старый, усохший, как и ты, телевизор. И ты видишь его — своё творение. Пиксели складываются, перебираются, сверкают. Экран полосит, а звук хриплый, томный. Может, это и есть его голос?
Тёмный взгляд, прямые волосы, продолжающиеся вниз бесконечными полосами цветных разбитых пикселей. Эфемерный облик из твоих грёз, нашедший себе оболочку.
Феликс.
Так зовут порождение твоей изощрённой фантазии и жертву твоего одиночества.
В пыльной, тёмной и жуткой коморке теперь не так одиноко. Вовсе нет причин выходить в свет, где не будет его.