29 сентября 1903 года родилась Диана Вриланд,
главный редактор Vogue с 1963 по 1971 гг.

И если Вриланд определила развитие американской моды в 1970-е годы, то на саму Вриланд решающее влияние оказал балет.

Любовь к танцу Вриланд унаследовала от матери. Эмили Хофман, одна из первейших красавиц Нью-Йорка, получила прозвище "нью-йоркской Карменситы" - за свою любовь к испанским танцам. Замужество и рождение двух дочерей её страсти к миру танца и искусства нисколько не умерили. "В 1909 Дягилев привёл Иду Рубинштейн в дом родителей на авеню дю Буа. Он считал, что у мамы исключительный вкус. Если бы мама её одобрила - Рубинштейн вышла бы в главной роли Клеопатры. <...> Мы с сестрой спрятались за ширмой. Вошла Рубинштейн. Мама была ею очарована. Я помню, как она сказала Дягилеву: "Она, возможно, и не профессиональная танцовщица, но, в конце концов, всё что от неё потребуется, это просто лежать и изображать на лице полное удовольствие".

Перед началом Первой мировой войны семья Вриланд вернулась в родной Нью-Йорк, где Диану отдали в Брирли - лучшую частную школу для девочек из лучших семей города. Продержалась она там 3 месяца. Мать сдалась и отправила дочь в балетную школу. "Это было единственное место, где меня могли удержать", вспоминала позднее Вриланд. Её первым педагогом стал Михаил Фокин, позднее она перешла в класс к Луису Шалифу. С Шалифом она готовила "Гавот" Павловой, который впоследствии исполнила на сцене Карнеги-холла ("не думайте, что зал вскочил и разразился бешеными аплодисментами"), а с Фокиным репетировала Умирающего лебедя: "Это лучшее образование для девочки, потому что я должна была сама всё интерпретировать. Умирающий лебедь - это красота, покидающая этот мир. <...> Каждым дождливым днём в Саутгемптоне, когда я не могла пойти на пляж, я шла на озеро, где час наблюдала за лебедями. О, это злые птицы, как павлины. Но павлины обыкновенны, а в лебедях нет ничего обыкновенного. Тишина их движения по воде... вы его не слышите, но вы его чувствуете".

Танец определил и будущее Вриланд. В 1937 году она была на вечеринке в отеле Сент-Реджис, где лихо отплясывала со своим партнёром. Всё это время за ней наблюдала маленькая женщина. На следующее утро позвонил телефон. В трубке раздался голос Кармел Сноу, знаменитого редактора Harper's Bazar. Она сходу предложила Вриланд работу в издании. Так Вриланд попала в мир моды и журналистики.

Любовь к танцу она сохранила на всю жизнь и говорила о нём всегда и везде. Когда Диана Сойер в начале 1980-х задала ей вопрос о детстве, Вриланд не задумываясь ответила: "Я хотела танцевать, это всё что меня волновало". В ток-шоу Дика Кавета она с жаром рассказывала о том, что лучшими вечерами в её жизни были те, когда в дом родителей приходили артисты Русского балета Дягилева.

Даже в своих воспоминаниях она не удерживалась от балетных сравнений. Поэтически описывая обожаемую ею обувь от Роже Вивье, она не без гордости отмечала: "Но вообще у меня всегда была лёгкая нога, это всё из-за моего балетного образования". А будучи уже в преклонных годах очень сокрушалась, что поздно открыла для себя серфинг: "Как же я завидовала этим серфингистам! Наверное, это всё из-за моей страстной любви к танцу и годам, проведённым в русской балетной школе".

(по книгам Diana Vreeland "D.V.", Amanda Mackenzie Stuart "Empress of Fashion: A Life of Diana Vreeland" и документальным фильмам)

Вот, что значит полное погружение гостей в атмосферу своего бренда.

Только что Габриэла Херст показала свою коллекцию в Париже — под живое выступление классных и любимых The Lumineers.

Оказывается, в июле фронтмен группы Уэсли Шульц предложил своей супруге Брэнди на десятую годовщину брака обновить клятвы. Об этом прознала Габриэла, с которой ребята знакомы давно, и предложила сделать им свадебные наряды. Потом показала им свой офис и коллекцию искусства. И, мне кажется, случился идеальный тандем — учитывая бохо-кантри эстетику Gabriela Hearst и альтернативный фолк, который исполняют The Lumineers.

Финал сегодняшнего шоу прошел под Cleopatra, очень грустный, но трогательный трек.
Видео с показа подрезал у Кати Мухиной.

Красота вечерних витрин магазинов Милана.

Какая красивая обложка у осенне-зимнего выпуска Document — с Джейком Джилленхолом в костюме из новой коллекции Prada. На показе этот же образ выглядел менее привлекательным, вероятно из-за того, что мода на оверсайз на худых парнях уже поднадоела. А тут пусть и нет особой работы стилиста, но выглядит этот шерстяной костюм отлично.
Да и кожаное пальто Saint Laurent в каверстори воспринимается совершенно иначе, чем на показе — все по той же причине.

Американский Vogue решили пойти вслед за более нишевыми изданиями вроде A Magazine Curated by и Interview и сделать новый выпуск совместно с дизайнером. Для декабрьского номера в такой коллаборации поучаствовал Марк Джейкобс — в честь сорокалетия (!) своего бренда.

Но только сейчас я добрался до самого интересного в номере — двух интервью Джейкобса, который переживает настоящий ренессанс последние годы (как творческий, так и личностный, видно, как он кайфует от своего образа и себя самого).
И особенно — до этой фотографии. Она сделана Грегори Крюдсоном в доме Марка и его мужа на Лонг Айленде, который в 1955 году построил Фрэнк Ллойд Райт.

Рекламные плакаты Loro Piana 1990х и до его покупки LVMH, как напоминание, что у бренда есть не только кашемир и проблемы с фермами альпака, но и, например, тасманская шерсть.