Иногда я показываю здесь любимые фотографии — это портрет Ли Миллер, снятый Ман Рэем в 1932 году. Миллер тогда была его ассистенткой и подругой, много занималась фотографией и со временем выросла в автора, снимавшего для Vogue. Сначала — моделей, затем — военную хронику.
Каждый раз, когда меня цепляет определенная фотография, я пытаюсь разобраться, как это работает (красивых изображений много, и дело всегда в чем-то другом). Кажется, что есть базовое правило, которое делает картинку сильной, и не так важно, что это, архивное фото или съёмка для бренда. Правило можно сформулировать так: сказать чуть больше, чем показать.
Если рассматривать этот кадр, его усиливают время и контекст: он про развитие сюрреализма, поиски нового художественного языка, перемены в восприятии и роли женщины.
Каждый раз, когда меня цепляет определенная фотография, я пытаюсь разобраться, как это работает (красивых изображений много, и дело всегда в чем-то другом). Кажется, что есть базовое правило, которое делает картинку сильной, и не так важно, что это, архивное фото или съёмка для бренда. Правило можно сформулировать так: сказать чуть больше, чем показать.
Если рассматривать этот кадр, его усиливают время и контекст: он про развитие сюрреализма, поиски нового художественного языка, перемены в восприятии и роли женщины.
❤9
Увидела сегодня этот кадр и не смогла пройти мимо — пропала на час в поисках автора и деталей.
Это рекламная кампания бренда косметики Elizabeth Arden 1931 года, невероятная в своей смелости и интонации. Пыталась разгадать, откуда появился этот образ, — обнаружила, что сама Арден училась на медсестру и одно время работала в больнице, отсюда эта странная, совсем не типичная для того времени эстетика, особенно для рекламы.
Снимал Адольф де Мейер — человек, во многом благодаря которому в Vogue появились фотографии, а не только иллюстрации. В начале ХХ века он был очень востребован и снимал портреты в импрессионистском духе: с легким размытием, фокусом только в центре кадра и мягким светом, установленным за героем.
Это рекламная кампания бренда косметики Elizabeth Arden 1931 года, невероятная в своей смелости и интонации. Пыталась разгадать, откуда появился этот образ, — обнаружила, что сама Арден училась на медсестру и одно время работала в больнице, отсюда эта странная, совсем не типичная для того времени эстетика, особенно для рекламы.
Снимал Адольф де Мейер — человек, во многом благодаря которому в Vogue появились фотографии, а не только иллюстрации. В начале ХХ века он был очень востребован и снимал портреты в импрессионистском духе: с легким размытием, фокусом только в центре кадра и мягким светом, установленным за героем.
❤6
Вчера сходила на выставку Дягилева в Новой Третьяковке и вышла оттуда через несколько часов — в восхищении и с сотней новых кадров в фотопленке.
Большая удача выставки в том, что это не хронология работы над спектаклями, а история о том, как они создавались, от первоначального замысла до декораций и образов артистов. Экспозиция выстроена так, что в каждом зале ты узнаешь, как появилось то или иное решение. Подсматриваешь за творческим процессом и тем, как Дягилев и его соавторы конструировали свои миры.
На фото — костюм по эскизу Анри Матисса. Это образ для постановки «Песнь Соловья», в ее основе сказка Андерсена про китайского императора и его птицу. Чтобы создать этот костюм, Матисс изучал собрание китайских предметов в музее Виктории и Альберта. Уходя от нарочитой стилизации, он предложил свое видение — с лаконичным рисунком, пастельными оттенками и игрой фактур (художник сам подбирал ткани). Фотография не передает всей красоты, в жизни шелк переливается опаловым.
Таких экспонатов там десятки — костюм для «Весны священной», эскизы Натальи Гончаровой, очень современные образы для балетов «Шехеразада» и «Русские сказки». Выставка, на самом деле, намного шире темы балета. Она и о культурных кодах, и о том, из чего состоит визуальный язык дягилевских постановок. Я особенно советую ее всем, кто работает с изображениями и созданием нарратива.
Большая удача выставки в том, что это не хронология работы над спектаклями, а история о том, как они создавались, от первоначального замысла до декораций и образов артистов. Экспозиция выстроена так, что в каждом зале ты узнаешь, как появилось то или иное решение. Подсматриваешь за творческим процессом и тем, как Дягилев и его соавторы конструировали свои миры.
На фото — костюм по эскизу Анри Матисса. Это образ для постановки «Песнь Соловья», в ее основе сказка Андерсена про китайского императора и его птицу. Чтобы создать этот костюм, Матисс изучал собрание китайских предметов в музее Виктории и Альберта. Уходя от нарочитой стилизации, он предложил свое видение — с лаконичным рисунком, пастельными оттенками и игрой фактур (художник сам подбирал ткани). Фотография не передает всей красоты, в жизни шелк переливается опаловым.
Таких экспонатов там десятки — костюм для «Весны священной», эскизы Натальи Гончаровой, очень современные образы для балетов «Шехеразада» и «Русские сказки». Выставка, на самом деле, намного шире темы балета. Она и о культурных кодах, и о том, из чего состоит визуальный язык дягилевских постановок. Я особенно советую ее всем, кто работает с изображениями и созданием нарратива.
❤6
Много думаю сейчас про сет-дизайн — в контексте съемок и выставок. Интересно рассматривать, как сочетание вроде бы простых вещей, например, деревянных панелей и хорошего света, создает пространство, в котором глазу хочется задержаться. Мне нравятся обманчиво лаконичные примеры, когда получается сделать больше, используя меньше.
Вот идеальная иллюстрация такого подхода — на фотографиях сценография Джона Поусона для балета Chroma, который когда-то шел в Royal Opera House. Идея сет-дизайна здесь основана только на свете: в постановке использовали очень простой «задник», который оставался статичным на протяжении всего спектакля, но внешне трансформировался за счет освещения и взаимодействия с танцовщиками. Кажется, что сделано так легко, но невозможно отвести взгляд, и в этом весь Поусон.
Если рассматривать внимательнее, можно проследить, как в этой работе отражается его почерк: не просто минимализм, а ощущение легкости и пустоты. Я читаю сейчас много его интервью и текстов, и все встает на места: детство в религиозной семье, комната, в которой была только кровать, желание обладать минимумом вещей — простые решения могут быть очень сильными, если они основаны на личном опыте и воспоминаниях. Научиться транслировать их в разных форматах — это, конечно, высший пилотаж.
Вот идеальная иллюстрация такого подхода — на фотографиях сценография Джона Поусона для балета Chroma, который когда-то шел в Royal Opera House. Идея сет-дизайна здесь основана только на свете: в постановке использовали очень простой «задник», который оставался статичным на протяжении всего спектакля, но внешне трансформировался за счет освещения и взаимодействия с танцовщиками. Кажется, что сделано так легко, но невозможно отвести взгляд, и в этом весь Поусон.
Если рассматривать внимательнее, можно проследить, как в этой работе отражается его почерк: не просто минимализм, а ощущение легкости и пустоты. Я читаю сейчас много его интервью и текстов, и все встает на места: детство в религиозной семье, комната, в которой была только кровать, желание обладать минимумом вещей — простые решения могут быть очень сильными, если они основаны на личном опыте и воспоминаниях. Научиться транслировать их в разных форматах — это, конечно, высший пилотаж.
❤26
Какой красивый ход у проекта Etereo Vintage: съемки стилизованы под ту же эпоху, когда была произведена вещь, и даже позы моделей соответствуют духу времени.
Возможно, где-то это постпродакшн, а где-то и смена камеры. Например, кадры винтажного костюма Chanel сделаны на Super 8. Все вместе гармонично продолжает концепцию: в описании проекта сказано про чувство времени и связь прошлого с настоящим.
Отдельное удовольствие рассматривать сами вещи. Коллекция фактически музейного уровня: есть платье Chanel 20-х годов и кейп Balenciaga из 60-х.
Возможно, где-то это постпродакшн, а где-то и смена камеры. Например, кадры винтажного костюма Chanel сделаны на Super 8. Все вместе гармонично продолжает концепцию: в описании проекта сказано про чувство времени и связь прошлого с настоящим.
Отдельное удовольствие рассматривать сами вещи. Коллекция фактически музейного уровня: есть платье Chanel 20-х годов и кейп Balenciaga из 60-х.
❤20
Отбираю кадры, а значит, лекции о классической фотографии быть!
Пока я готовлю материал, в комментариях можно оставить все вопросы и пожелания, связанные с темой. Анонс с программой я опубликую ближе к делу, а встретимся в зуме, скорее всего, в следующее воскресенье.
Я покажу работы любимых авторов, расскажу про их приемы и контекст, в котором появились эти изображения. Чтобы сделать знания прикладными, проведем параллели с современными съемками — от 20-х годов до последних кампейнов.
Лекция будет бесплатной: я пробую формат и хочу поделиться тем, что знаю и люблю. Save the date.
Пока я готовлю материал, в комментариях можно оставить все вопросы и пожелания, связанные с темой. Анонс с программой я опубликую ближе к делу, а встретимся в зуме, скорее всего, в следующее воскресенье.
Я покажу работы любимых авторов, расскажу про их приемы и контекст, в котором появились эти изображения. Чтобы сделать знания прикладными, проведем параллели с современными съемками — от 20-х годов до последних кампейнов.
Лекция будет бесплатной: я пробую формат и хочу поделиться тем, что знаю и люблю. Save the date.
❤46
Волнительный анонс: лекция о приемах классической фотографии пройдет в это воскресенье, 16 июля, в 15:00.
→ 5 фотографов ХХ века и их визуальный язык: Рудольф Коппитц, Ман Рэй, Альфред Стиглиц, Эдвард Стайхен и Адольф де Мейер.
Я расскажу, как устроены их фотографии, и покажу современные съемки, которые используют те же решения — от портретов столетней давности к кампейнам Jil Sander.
Лекция будет в Zoom и займёт около часа. Ссылка появится в канале за несколько минут до начала. Если вы не сможете присутствовать онлайн, я пришлю запись.
Вместо афиши — mild spoiler из презентации: впечатления Джорджии О’Киф после съемки у Стиглица. Присоединяйтесь, будет красиво.
→ 5 фотографов ХХ века и их визуальный язык: Рудольф Коппитц, Ман Рэй, Альфред Стиглиц, Эдвард Стайхен и Адольф де Мейер.
Я расскажу, как устроены их фотографии, и покажу современные съемки, которые используют те же решения — от портретов столетней давности к кампейнам Jil Sander.
Лекция будет в Zoom и займёт около часа. Ссылка появится в канале за несколько минут до начала. Если вы не сможете присутствовать онлайн, я пришлю запись.
Вместо афиши — mild spoiler из презентации: впечатления Джорджии О’Киф после съемки у Стиглица. Присоединяйтесь, будет красиво.
❤43
Увидела анонс, которым не могу не поделиться: в эти выходные в Москве покажут фильмы Ман Рэя. Это новая реставрация с саундтреком Джима Джармуша и Картера Логана.
Если вы в городе, я очень советую сходить — в часовой сеанс укладываются четыре фильма, и это лучшее пособие, как сделать сюрреализм из подручных средств. По фильмам Рэя хорошо видно, что при должном количестве таланта не нужны ни большой бюджет, ни продуманный сет-дизайн, и иногда обычные вещи делают всю картинку. Где-то это игра с масштабом предметов, где-то технические эксперименты.
Еще эти фильмы — хорошее напоминание, что к своей работе не стоит относиться слишком серьёзно. Джармуш рассказывает в интервью, что в Рэе его цепляет именно это: он обращается с камерой, как с игрушкой, придумывает сюжеты, чтобы снять в них красивых подруг, высовывается из окна машины, снимая на ходу, и просто получает удовольствие. Без саундтрека фильмы можно посмотреть на YouTube — в таком формате они тоже производят впечатление.
Если вы в городе, я очень советую сходить — в часовой сеанс укладываются четыре фильма, и это лучшее пособие, как сделать сюрреализм из подручных средств. По фильмам Рэя хорошо видно, что при должном количестве таланта не нужны ни большой бюджет, ни продуманный сет-дизайн, и иногда обычные вещи делают всю картинку. Где-то это игра с масштабом предметов, где-то технические эксперименты.
Еще эти фильмы — хорошее напоминание, что к своей работе не стоит относиться слишком серьёзно. Джармуш рассказывает в интервью, что в Рэе его цепляет именно это: он обращается с камерой, как с игрушкой, придумывает сюжеты, чтобы снять в них красивых подруг, высовывается из окна машины, снимая на ходу, и просто получает удовольствие. Без саундтрека фильмы можно посмотреть на YouTube — в таком формате они тоже производят впечатление.
❤30