На почту пришел новый лукбук проекта Etereo Vintage — письма от них всегда начинаются с фразы for your viewing pleasure. Я люблю их съемки за эффектную стилизацию и особенные вещи.
Рассматривая кадры, я задумалась, как работает ностальгия в фотографии. Обычно этот прием связывают с архивной эстетикой и намеренным «состариванием» кадра. Мне же кажется, что в основе всегда лежит чувство — мы обращаемся к предыдущим десятилетиям, чтобы найти в них что-то, чего нам не хватает.
Команда проекта скучает не по середине века, а по времени, когда такие вещи были уместны и понятны, по тому образу женщины и ее элегантности. Если переложить принцип на другие эпохи, получится, что ностальгия заимствует не столько стиль, сколько характер своего времени.
Например, нулевые для многих про юность и связанные с ней свободу и беззаботность. Девяностые восхищают нас естественностью и даже небрежностью, когда можно было стараться чуть меньше. Я часто нахожу вдохновение в эпохе 20-30-х — для меня в предметах того времени есть какой-то неуловимый шик, которого почти нет в современном контексте.
Рассматривая кадры, я задумалась, как работает ностальгия в фотографии. Обычно этот прием связывают с архивной эстетикой и намеренным «состариванием» кадра. Мне же кажется, что в основе всегда лежит чувство — мы обращаемся к предыдущим десятилетиям, чтобы найти в них что-то, чего нам не хватает.
Команда проекта скучает не по середине века, а по времени, когда такие вещи были уместны и понятны, по тому образу женщины и ее элегантности. Если переложить принцип на другие эпохи, получится, что ностальгия заимствует не столько стиль, сколько характер своего времени.
Например, нулевые для многих про юность и связанные с ней свободу и беззаботность. Девяностые восхищают нас естественностью и даже небрежностью, когда можно было стараться чуть меньше. Я часто нахожу вдохновение в эпохе 20-30-х — для меня в предметах того времени есть какой-то неуловимый шик, которого почти нет в современном контексте.
❤51
В выходные заходила в ММОМА в Ермолаевском — там сейчас идет выставка «Хорошее воспитание», два этажа fashion-фотографии с аккуратной развеской.
Большая ценность экспозиции — в кураторских текстах, из которых можно узнать, как устроен творческий процесс разных авторов. Например, Дмитрий Булин придумал целую серию, когда попросил Андрея Бартенева прислать свое фото для текста — ему показалось, что Андрей отправил не свой портрет, и так появился проект, в котором собирательные черты героя воссозданы с такой точностью, что начинаешь сомневаться, кого видишь.
Любимый автор из представленных — Николай Ефимцев. Я помню, как три года назад смотрела его дебютную выставку в RuArts и тихо восхищалась. Ефимцев снимает мужской портрет и моду и делает это с такой элегантностью, с какой уже давно не работают. В референсах — фотографы-классики прошлого века, художники и скульпторы. В резюме — то ли работа, то ли учеба у Питера Линдберга, отсюда знакомая «монументальность» портретов.
Собрала в галерее несколько его фотографий, в том числе за раками выставки. Щемящий сердце первый кадр называется «Нормандия, тоска по дому».
Большая ценность экспозиции — в кураторских текстах, из которых можно узнать, как устроен творческий процесс разных авторов. Например, Дмитрий Булин придумал целую серию, когда попросил Андрея Бартенева прислать свое фото для текста — ему показалось, что Андрей отправил не свой портрет, и так появился проект, в котором собирательные черты героя воссозданы с такой точностью, что начинаешь сомневаться, кого видишь.
Любимый автор из представленных — Николай Ефимцев. Я помню, как три года назад смотрела его дебютную выставку в RuArts и тихо восхищалась. Ефимцев снимает мужской портрет и моду и делает это с такой элегантностью, с какой уже давно не работают. В референсах — фотографы-классики прошлого века, художники и скульпторы. В резюме — то ли работа, то ли учеба у Питера Линдберга, отсюда знакомая «монументальность» портретов.
Собрала в галерее несколько его фотографий, в том числе за раками выставки. Щемящий сердце первый кадр называется «Нормандия, тоска по дому».
❤37
Кадр, за которым я вернулась на выставку второй раз, — при
беглом просмотре пропустила его среди других работ. Это Александр Хлебников и реклама духов, которую он снял в 1931 году.
Подумала, какой современной выглядит съемка, а после прочитала, что Хлебников долгое время снимал предметы для музеев. Отсюда чистота и лаконичность картинки, внимательный взгляд и безупречный свет.
Стиль, в котором работал Хлебников, пришел из Германии 20-х. В фотографии «новая вещественность» призывала снимать просто и чисто, не отвлекая внимание от объекта. Фактически это предметная съемка, к которой мы привыкли, но сто лет назад отказ от декоративности и «спецэффектов» был решением, для которого требовалась смелость.
Здесь интересно провести параллель с современностью: что считается смелым сегодня?
беглом просмотре пропустила его среди других работ. Это Александр Хлебников и реклама духов, которую он снял в 1931 году.
Подумала, какой современной выглядит съемка, а после прочитала, что Хлебников долгое время снимал предметы для музеев. Отсюда чистота и лаконичность картинки, внимательный взгляд и безупречный свет.
Стиль, в котором работал Хлебников, пришел из Германии 20-х. В фотографии «новая вещественность» призывала снимать просто и чисто, не отвлекая внимание от объекта. Фактически это предметная съемка, к которой мы привыкли, но сто лет назад отказ от декоративности и «спецэффектов» был решением, для которого требовалась смелость.
Здесь интересно провести параллель с современностью: что считается смелым сегодня?
❤58
Спонтанная находка: утром увидела портрет Анны-Мэй Вонг, подписанный ее рукой, — карточка предназначалась в подарок актеру Францу Ледереру.
Текст на китайском, по-видимому, дублирует ее подпись, но издалека возникает интересный эффект, словно буквы расположены на спине актрисы. Никогда не видела, чтобы автограф так красиво преображал кадр.
Текст на китайском, по-видимому, дублирует ее подпись, но издалека возникает интересный эффект, словно буквы расположены на спине актрисы. Никогда не видела, чтобы автограф так красиво преображал кадр.
❤56
Пару недель читаю мемуары Вертинского, «Дорогой длинною». Фактически это хроника его эмиграции: быстрая зарисовка из родного Киева, немного шумной Москвы, а за ними революция и бесконечные гастроли; Берлин, Париж, Шанхай — и так двадцать пять лет.
Вертинский возмутительно хорошо пишет: цитируя автора, слова били «как пощечины», которых он не жалел ни для себя, ни для других. Его талант был загадкой для него самого: он картавил и не особенно умел петь, но мог пропустить через себя эпоху и предложить слушателям выжимку последних лет.
В книге описан интересный момент, связанный с его сценическим образом, — Пьеро. Образ появился как попытка скрыть волнение, сохранить дистанцию между собой и аудиторией, когда размеры зрительных залов стали расти пропорционально его популярности. Костюм и грим вместе с приглушенным светом на сцене помогали не волноваться и заглушали страх провала.
Я люблю такие книги, потому что они разрушают миф о чьем-то гении. Со временем любой автор обрастает интерпретациями, и бывает полезно увидеть, что иногда Пьеро — это просто Пьеро, а искусство делается вот так, из собственной жизни.
Вертинский возмутительно хорошо пишет: цитируя автора, слова били «как пощечины», которых он не жалел ни для себя, ни для других. Его талант был загадкой для него самого: он картавил и не особенно умел петь, но мог пропустить через себя эпоху и предложить слушателям выжимку последних лет.
В книге описан интересный момент, связанный с его сценическим образом, — Пьеро. Образ появился как попытка скрыть волнение, сохранить дистанцию между собой и аудиторией, когда размеры зрительных залов стали расти пропорционально его популярности. Костюм и грим вместе с приглушенным светом на сцене помогали не волноваться и заглушали страх провала.
Я люблю такие книги, потому что они разрушают миф о чьем-то гении. Со временем любой автор обрастает интерпретациями, и бывает полезно увидеть, что иногда Пьеро — это просто Пьеро, а искусство делается вот так, из собственной жизни.
❤42
Два года назад моя подруга Аня, куратор и арт-директор, переехала в Швецию: сначала в Лунд, теперь в Мальмё.
Исследование среды вокруг стало одним из способов адаптироваться в эмиграции: Аня начала изучать местные музеи и библиотеки и разбирать культурный код на составляющие. Раньше мы делали что-то похожее в Москве и Петербурге, а теперь шлем друг другу карточки с находками.
Результаты своего рисерча Аня постепенно публикует в канале. Моя любимая рубрика — про ювелирный модернизм и скандинавских авторов, которые по-своему работали с металлом и камнем.
Вивианна Торун перенесла в свои украшения любовь к фигурному катанию. Анна Грета Экер соединила мифологию и брутализм. Элис Кауппи сформулировал идею о «равенстве» материалов.
Вне музейных находок Аня пишет об искусстве, архитектуре и художественном поиске. На полях — туманные пейзажи и заметки о жизни в Скандинавии.
Исследование среды вокруг стало одним из способов адаптироваться в эмиграции: Аня начала изучать местные музеи и библиотеки и разбирать культурный код на составляющие. Раньше мы делали что-то похожее в Москве и Петербурге, а теперь шлем друг другу карточки с находками.
Результаты своего рисерча Аня постепенно публикует в канале. Моя любимая рубрика — про ювелирный модернизм и скандинавских авторов, которые по-своему работали с металлом и камнем.
Вивианна Торун перенесла в свои украшения любовь к фигурному катанию. Анна Грета Экер соединила мифологию и брутализм. Элис Кауппи сформулировал идею о «равенстве» материалов.
Вне музейных находок Аня пишет об искусстве, архитектуре и художественном поиске. На полях — туманные пейзажи и заметки о жизни в Скандинавии.
❤33
Задумалась о феномене актерского портрета — почему-то они всегда живее и объемнее. Позже поняла разницу: фотографируясь, мы хотим получить изображение, на котором увидим себя в лучшем свете. Это про фиксацию момента, тот редкий миг, когда два человека создали магию. Она завораживает, но в ней мало правды.
Актерский портрет больше заточен под динамику: показать диапазон эмоций, возможные амплуа или типажи. В нем нет желания понравиться и больше смелости, оттого он честнее.
Актерский портрет больше заточен под динамику: показать диапазон эмоций, возможные амплуа или типажи. В нем нет желания понравиться и больше смелости, оттого он честнее.
❤51