Заметка по следам показа Margiela: мир, сконструированный Гальяно, — это, конечно, Брассай, фотограф, снимавший «город света», когда свет из него уходил.
И сам перформанс, и мини-фильм, который показали в начале, цитируют вполне конкретные кадры. Отсюда мост как локация всего действа, сцена с витриной и обнаженная спина героя, так же чувственно обнимающего другого, разве что без корсета. Кепи и прозрачные платья с акцентом на интимные места — все здесь.
Деталь, которая завершает концепцию, — из текста бренда — свет «от первого полнолуния в году». Увидеть бы его живьем.
И сам перформанс, и мини-фильм, который показали в начале, цитируют вполне конкретные кадры. Отсюда мост как локация всего действа, сцена с витриной и обнаженная спина героя, так же чувственно обнимающего другого, разве что без корсета. Кепи и прозрачные платья с акцентом на интимные места — все здесь.
Деталь, которая завершает концепцию, — из текста бренда — свет «от первого полнолуния в году». Увидеть бы его живьем.
❤48
Понравились эти кадры из последнего номера Holiday — выпуск посвящен Парижу, и все фотографии в журнале служат визуальной интерпретацией города. Главный герой съемки — концертный зал в 17-м округе, спроектированный архитектором Огюстом Перре. Мне нравится здесь эффект документальности, как будто в кадре ничего не делали специально, при этом нет ощущения безжизненной архитектурной съемки.
Арт-директор Франк Дюран, перезапустивший журнал десять лет назад, когда-то сказал, что для него показатель хорошей работы — когда его «вмешательство» незаметно. Это довольно точно описывает его подход: при общей выверенности картинки в ней сложно распознать усилие. Тот же принцип реализуется во французской версии Harper's Bazaar, за которую отвечает агентство Дюрана.
Арт-директор Франк Дюран, перезапустивший журнал десять лет назад, когда-то сказал, что для него показатель хорошей работы — когда его «вмешательство» незаметно. Это довольно точно описывает его подход: при общей выверенности картинки в ней сложно распознать усилие. Тот же принцип реализуется во французской версии Harper's Bazaar, за которую отвечает агентство Дюрана.
❤33
Люблю такие пересечения — увидела у галереи 15/10 зеркало Эйлин Грей и сразу вспомнила фотографии Флоранс Анри с зеркалами. Обе были пионерами модернизма — одна в дизайне, другая — в фотографии.
Анри училась снимать в Баухаусе, после переехала в Париж, где открыла собственную студию и много общалась с кубистами и сюрреалистами.
Зеркала в ее работах — способ манипулировать реальностью. Считалось, что фотография в отличие от живописи только документирует реальность; Анри же показала, как можно создавать свою. Так появилась серия двойных портретов и натюрмортов, в которых зеркало «преломляло» реальное, манипулировало пространством и объектами в нем.
Анри училась снимать в Баухаусе, после переехала в Париж, где открыла собственную студию и много общалась с кубистами и сюрреалистами.
Зеркала в ее работах — способ манипулировать реальностью. Считалось, что фотография в отличие от живописи только документирует реальность; Анри же показала, как можно создавать свою. Так появилась серия двойных портретов и натюрмортов, в которых зеркало «преломляло» реальное, манипулировало пространством и объектами в нем.
❤37
Несколько дней не отрываюсь от книги об истории Cartier — работа встала, а режим дня сопротивляется непрочитанным главам.
Книгу написала Франческа Картье Брикелл, наследница семьи. На протяжении десяти лет Франческа изучала фамильные архивы, путешествовала по тем же местам, что и ее родственники, встречалась с первыми сотрудниками и потомками известных заказчиков.
Почти на тысячу страниц разворачивается семейная сага и одновременно отличное пособие по управлению брендом. Маркетинг за сто с лишним лет изменился несильно: те же поп-апы в «нумерах» отелей и стратегические сессии в саду как попытка заглянуть в будущее.
Помимо бизнеса, интересно читать о самом процессе дизайна. В начале века, когда Cartier стали новаторами в своем деле, они отказались нанимать тех, кто уже работал в других мастерских, и вместо этого приглашали архитекторов, скульпторов и художников (та самая междисциплинарность). В расписании у команды были регулярные прогулки по Парижу: нужно было смотреть не в витрины конкурентов, а изучать город и делать быстрые скетчи, которые потом ложились в основу украшений.
Особое восхищение вызывает умение братьев Картье работать с контекстом и смотреть на жизнь через призму своего дела. Так, в годы Первой мировой, служивший на фронте Жак Картье увидел разрушенный собор. В письме брату он напишет: «Дорогой Луи, я думаю, тебе следует послать кого-нибудь в Реймс, чтобы купить все витражи собора. <…> Кусочки стекла можно было бы вставить в украшения – поскольку это особый случай, не думаю, что нам придется беспокоиться о том, что они слишком просты. А как думаешь ты?».
→ отрывок о визите Луи Картье в дореволюционный Петербург
Книгу написала Франческа Картье Брикелл, наследница семьи. На протяжении десяти лет Франческа изучала фамильные архивы, путешествовала по тем же местам, что и ее родственники, встречалась с первыми сотрудниками и потомками известных заказчиков.
Почти на тысячу страниц разворачивается семейная сага и одновременно отличное пособие по управлению брендом. Маркетинг за сто с лишним лет изменился несильно: те же поп-апы в «нумерах» отелей и стратегические сессии в саду как попытка заглянуть в будущее.
Помимо бизнеса, интересно читать о самом процессе дизайна. В начале века, когда Cartier стали новаторами в своем деле, они отказались нанимать тех, кто уже работал в других мастерских, и вместо этого приглашали архитекторов, скульпторов и художников (та самая междисциплинарность). В расписании у команды были регулярные прогулки по Парижу: нужно было смотреть не в витрины конкурентов, а изучать город и делать быстрые скетчи, которые потом ложились в основу украшений.
Особое восхищение вызывает умение братьев Картье работать с контекстом и смотреть на жизнь через призму своего дела. Так, в годы Первой мировой, служивший на фронте Жак Картье увидел разрушенный собор. В письме брату он напишет: «Дорогой Луи, я думаю, тебе следует послать кого-нибудь в Реймс, чтобы купить все витражи собора. <…> Кусочки стекла можно было бы вставить в украшения – поскольку это особый случай, не думаю, что нам придется беспокоиться о том, что они слишком просты. А как думаешь ты?».
→ отрывок о визите Луи Картье в дореволюционный Петербург
❤44