Наткнувшись в очередной раз на фотографии Ирвина Пенна, подумала, какая роскошь иметь собственную студию, в которой все собрано под твой взгляд.
Вроде бы простой сет-ап — стол, накрытый тканью — дал Пенну столько возможностей для расположения героев и стал визитной карточкой его портретов. Можно не знать имя автора, но эту комнату на Манхэттене узнаешь безошибочно.
Я никогда раньше не смотрела на организацию пространства как на часть практики. Стала замечать в альбомах разных авторов, как устроены их студии, по каким принципам собраны предметы мебели. Кажется, что студия — пространство достаточно интимное, которое не хочется делить с кем-то, кроме своих героев.
Вроде бы простой сет-ап — стол, накрытый тканью — дал Пенну столько возможностей для расположения героев и стал визитной карточкой его портретов. Можно не знать имя автора, но эту комнату на Манхэттене узнаешь безошибочно.
Я никогда раньше не смотрела на организацию пространства как на часть практики. Стала замечать в альбомах разных авторов, как устроены их студии, по каким принципам собраны предметы мебели. Кажется, что студия — пространство достаточно интимное, которое не хочется делить с кем-то, кроме своих героев.
❤23
Творческий год начался с занятия по цианотипии: всматриваясь в то, как проявляется синий пигмент, поняла, что эксперименты в лаборатории стали для меня интереснее просто фотографии.
Свет, тень и особая бумага дают возможность создать из белого листа что-то новое, запечатлеть вещи совершенно эфемерные или существующие только в моем воображении. Фотограмма, о которой я писала в прошлом году, и цианотип хорошо подходят для выражения неуловимого, невысказанного, открывают простор для мысли и игры формы.
Свет, тень и особая бумага дают возможность создать из белого листа что-то новое, запечатлеть вещи совершенно эфемерные или существующие только в моем воображении. Фотограмма, о которой я писала в прошлом году, и цианотип хорошо подходят для выражения неуловимого, невысказанного, открывают простор для мысли и игры формы.
❤36
Открыла для себя Франтишека Дртикола, чешского фотографа, который работал в Праге с начала прошлого века до середины 30-х годов.
Дртикол известен портретами обнаженной натуры, часто в комбинации с геометричными фигурами в стиле ар-деко. Его жена была танцовщицей и, вероятно, главной музой: снимки фиксировали изгибы тела и ломаные движения в духе танца модерн.
Свои самые аутентичные работы Дртикол создал во второй части карьеры. Фотограф был всерьез увлечен буддизмом и мистикой, и со временем его авторский интерес сместился с тела на бестелесный дух. Вместо моделей он стал использовать деревянные фигурки или вырезанные из снимков детали. Один из самых известных и гипнотических кадров называется Soul (Душа).
Интересно, что свободный дух — как идея — часто находит почти одинаковое визуальное выражение у разных художников: это фигура в танце или движении, с нарочито вытянутыми линиями. Может быть, свободный дух действительно живет в свободном теле — а путь к себе настоящему начинается с движения.
Дртикол известен портретами обнаженной натуры, часто в комбинации с геометричными фигурами в стиле ар-деко. Его жена была танцовщицей и, вероятно, главной музой: снимки фиксировали изгибы тела и ломаные движения в духе танца модерн.
Свои самые аутентичные работы Дртикол создал во второй части карьеры. Фотограф был всерьез увлечен буддизмом и мистикой, и со временем его авторский интерес сместился с тела на бестелесный дух. Вместо моделей он стал использовать деревянные фигурки или вырезанные из снимков детали. Один из самых известных и гипнотических кадров называется Soul (Душа).
Интересно, что свободный дух — как идея — часто находит почти одинаковое визуальное выражение у разных художников: это фигура в танце или движении, с нарочито вытянутыми линиями. Может быть, свободный дух действительно живет в свободном теле — а путь к себе настоящему начинается с движения.
❤44
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
С удовольствием слежу сейчас за британским брендом Dunhill. С приходом нового креативного директора бренд, основанный еще в 1890-е, расцвел и обрел новое звучание. Было много попыток найти верную интонацию, и текущая стратегия кажется мне безупречной.
Dunhill взяли за основу архетип классического джентльмена, нашли для него современную версию (элегантная, но нескучная одежда для взрослых), и что важно, предложили готовый образ жизни. Потому что одежда не существует сама по себе, она требует среды, в которой ее можно носить. Так у бренда появился собственный особняк на Мэйфейр, с members club, ателье и кинотеатром, а вместе с ними — похвальные культурные инициативы.
В этой истории мне больше всего интересно то, как изначально коммерческий бренд наращивает свой культурный капитал — и так получает влияние и возможность менять среду.
Стратегия работает по двум причинам: компания продолжает существующую в стране культурную традицию и попадает в запрос времени — когда классическая модель маскулинности меняется, атрибуты зрелости становятся менее четкими, а люди все чаще ищут понятные ориентиры идентичности.
Dunhill взяли за основу архетип классического джентльмена, нашли для него современную версию (элегантная, но нескучная одежда для взрослых), и что важно, предложили готовый образ жизни. Потому что одежда не существует сама по себе, она требует среды, в которой ее можно носить. Так у бренда появился собственный особняк на Мэйфейр, с members club, ателье и кинотеатром, а вместе с ними — похвальные культурные инициативы.
В этой истории мне больше всего интересно то, как изначально коммерческий бренд наращивает свой культурный капитал — и так получает влияние и возможность менять среду.
Стратегия работает по двум причинам: компания продолжает существующую в стране культурную традицию и попадает в запрос времени — когда классическая модель маскулинности меняется, атрибуты зрелости становятся менее четкими, а люди все чаще ищут понятные ориентиры идентичности.
❤24
Еще в начале года посмотрела документальный фильм про Сесила Битона (Love, Cecil) — классический по форме байопик, который трогает сердце.
Многие публичные герои остаются в памяти в одном образе, и Битона мы знаем как самоуверенного денди и автора утонченных портретов. Фильм ценен тем, что показывает его путь: из экстравагантного юноши в пожилого мужчину, известного, но одинокого фотографа.
Исследование себя самого и желание принадлежать высшему свету определили его стиль и творческую траекторию.
Как говорит в фильме сам герой, истина начинается с себя. В случае фотографа, с автопортретов.
Многие публичные герои остаются в памяти в одном образе, и Битона мы знаем как самоуверенного денди и автора утонченных портретов. Фильм ценен тем, что показывает его путь: из экстравагантного юноши в пожилого мужчину, известного, но одинокого фотографа.
Исследование себя самого и желание принадлежать высшему свету определили его стиль и творческую траекторию.
Как говорит в фильме сам герой, истина начинается с себя. В случае фотографа, с автопортретов.
❤11
Любимая мной серия Bright Young Things, которой в фильме отведено особое место.
Это портреты золотой молодежи в межвоенной Британии — Сесил был одновременно участником и хроникером этой компании, придумывая для друзей образы и костюмы.
Фантастический микс документальной фактуры, социального комментария и театральной стилизации.
Это портреты золотой молодежи в межвоенной Британии — Сесил был одновременно участником и хроникером этой компании, придумывая для друзей образы и костюмы.
Фантастический микс документальной фактуры, социального комментария и театральной стилизации.
❤10