Давно слежу за судьбой виллы Santo Sospir на юге Франции, известной росписями Жана Кокто. Дом, сменивший владельцев и недавно отреставрированный, все чаще становится героем модных съемок — в стенах виллы уже снимали команда Loro Piana, американский Vogue и редакция журнала Sotheby's.
Для здания, в котором не предусмотрена культурная или музейная функция, такое взаимодействие становится способом рассказать о себе многочисленной аудитории брендов.
Но если журнал отталкивается от истории места и конструирует вселенную, близкую образам Кокто (Орфей и другие), то для Loro Piana дом выполняет функцию всего лишь новой локации. Статусной и еще не надоевшей публике. По этому принципу ни один из элементов, представляющих ценность, не удосуживается самостоятельного плана, хотя снято все деликатно и со вкусом.
Во многих отчетах, анализирующих состояние люкса, отмечают, что люкс стремится продавать через культуру, а именно причастность к чему-то высшему. Но эта стратегия требует новых подходов — умения работать с контекстом, находить концептуальные связи между брендом и культурным явлением и создавать коллаборации, выгодные обеим сторонам.
Для здания, в котором не предусмотрена культурная или музейная функция, такое взаимодействие становится способом рассказать о себе многочисленной аудитории брендов.
Но если журнал отталкивается от истории места и конструирует вселенную, близкую образам Кокто (Орфей и другие), то для Loro Piana дом выполняет функцию всего лишь новой локации. Статусной и еще не надоевшей публике. По этому принципу ни один из элементов, представляющих ценность, не удосуживается самостоятельного плана, хотя снято все деликатно и со вкусом.
Во многих отчетах, анализирующих состояние люкса, отмечают, что люкс стремится продавать через культуру, а именно причастность к чему-то высшему. Но эта стратегия требует новых подходов — умения работать с контекстом, находить концептуальные связи между брендом и культурным явлением и создавать коллаборации, выгодные обеим сторонам.
❤41
Открытие этого лета — Ивлин Во и роман «Вовзращение в Брайдсхед», который блестяще экранизировали в 80-х. Это тонкий, меланхоличный рассказ о межвоенной Англии, крахе старого мира и утраченных чувствах.
Джереми Айронс играет здесь Чарльза Райдера, прототипом которого был сам Во. Щегол в безупречных костюмах, в Оксфорде он познакомится с семьей Флайтов, и эта встреча наложит отпечаток на всю его жизнь. Кино «снимает смерть за работой», и 11 серий неминуемо ведут из точки А в Б, по пути останавливаясь в Венеции, Париже и Марракеше.
Провела у экрана почти неделю июльских вечеров. Теперь хочется говорить на таком же английском и заказать другие книги писателя.
Джереми Айронс играет здесь Чарльза Райдера, прототипом которого был сам Во. Щегол в безупречных костюмах, в Оксфорде он познакомится с семьей Флайтов, и эта встреча наложит отпечаток на всю его жизнь. Кино «снимает смерть за работой», и 11 серий неминуемо ведут из точки А в Б, по пути останавливаясь в Венеции, Париже и Марракеше.
Провела у экрана почти неделю июльских вечеров. Теперь хочется говорить на таком же английском и заказать другие книги писателя.
❤29
Повезло увидеть Петергоф таким — в молочном тумане, когда плотная дымка окутывает все вокруг и стирает линию горизонта. Один из лучших дней уходящего лета.
❤52
Исследую сейчас дореволюционную и раннюю советскую фотографию и все чаще возвращаюсь к имени Александра Гринберга. О нем сказано незаслуженно мало, и хочется открыть этого автора большему количеству людей.
Гринберг прожил почти век: родился в 1880-х и рано увлекся фотографией, позже связав себя с движением пикториалистов. В 1910-е он был уже именитым фотографом с узнаваемым художественным почерком.
Самый плодотворный и интересный период его творчества пришелся на 10-20-е годы нового века. Это время, когда фотограф все чаще снимал обнаженных моделей, и в этих кадрах отразилась культура тела тех лет — и ее радикальная трансформация с приходом советской власти и новой идеологии.
Россия 10-20-х — это приезд Айседоры Дункан, растущая популярность свободного танца, открытие студий пластики в Москве и Петербурге, Мейерхольд и его биомеханика. Фотографии Гринберга зафиксировали все эти течения. Отсылая к античным танцовщицам из труппы Дункан, он снимал моделей в полупрозрачных туниках на фоне подмосковных усадеб, у величественных колонн и вазонов. Исследуя тело в движении, фотографировал актрис в изобретательных позах. Видел красоту и силу в наготе.
В 1929 году официальный курс изменился, и «буржуазные фотографы» с их моделями и усадьбами стали неугодны новому государству. Гринберг провел пять лет в лагере, осужденный за распространение порнографии. Был реабилитирован в 50-е и продолжил снимать, выбирая уже другие сюжеты.
Его снимки стали свидетельством редкой фактуры, которая была вытеснена из культурного поля, — когда-то в нем было место эротизму, свободе и экспериментам, а женщина могла быть и такой.
Гринберг прожил почти век: родился в 1880-х и рано увлекся фотографией, позже связав себя с движением пикториалистов. В 1910-е он был уже именитым фотографом с узнаваемым художественным почерком.
Самый плодотворный и интересный период его творчества пришелся на 10-20-е годы нового века. Это время, когда фотограф все чаще снимал обнаженных моделей, и в этих кадрах отразилась культура тела тех лет — и ее радикальная трансформация с приходом советской власти и новой идеологии.
Россия 10-20-х — это приезд Айседоры Дункан, растущая популярность свободного танца, открытие студий пластики в Москве и Петербурге, Мейерхольд и его биомеханика. Фотографии Гринберга зафиксировали все эти течения. Отсылая к античным танцовщицам из труппы Дункан, он снимал моделей в полупрозрачных туниках на фоне подмосковных усадеб, у величественных колонн и вазонов. Исследуя тело в движении, фотографировал актрис в изобретательных позах. Видел красоту и силу в наготе.
В 1929 году официальный курс изменился, и «буржуазные фотографы» с их моделями и усадьбами стали неугодны новому государству. Гринберг провел пять лет в лагере, осужденный за распространение порнографии. Был реабилитирован в 50-е и продолжил снимать, выбирая уже другие сюжеты.
Его снимки стали свидетельством редкой фактуры, которая была вытеснена из культурного поля, — когда-то в нем было место эротизму, свободе и экспериментам, а женщина могла быть и такой.
❤39
Любимая мной серия Питера Линдберга — ядовитый зеленый свет смешивается с дымом от сигареты и переносит зрителя в атмосферу кабаре 20-х годов.
Всегда была очень осторожна с цветом, а сейчас руки тянутся к насыщенному и смелому, когда цвет сам по себе — высказывание.
В немом кино зеленый часто использовали для обозначения ночных сцен, и в сознании зрителя укрепилась связка, что зеленый — это ночь, тайна, искушение. Здесь он указывает на время и место, приглашает и одновременно предупреждает об опасности. Красивый пример того, как культурный контекст становится средством выразительности.
Всегда была очень осторожна с цветом, а сейчас руки тянутся к насыщенному и смелому, когда цвет сам по себе — высказывание.
В немом кино зеленый часто использовали для обозначения ночных сцен, и в сознании зрителя укрепилась связка, что зеленый — это ночь, тайна, искушение. Здесь он указывает на время и место, приглашает и одновременно предупреждает об опасности. Красивый пример того, как культурный контекст становится средством выразительности.
❤48
Будь я сейчас в Лондоне, бронировала бы билеты на выставку Сесила Битона в National Portrait Gallery.
Битон всегда казался мне немного чрезмерным — слишком выверенным, слишком сосредоточенным в своем стремлении к совершенству. Это та степень красоты, от которой уже сводит скулы. Вместе с тем у него был поразительный талант видеть суть своего героя, чтобы показать его в лучшем свете. Неслучайно Битону доверяли члены королевской семьи, аристократы и редакторы Vogue — люди, для которых демонстрация статуса была частью профессиональной жизни.
У довоенной фотографии часто есть определенный флер: иногда это превосходство и взгляд сверху, иногда — удивительная для нас сегодняшних беззаботность. Портреты Битона дышат и тем, и другим.
Битон всегда казался мне немного чрезмерным — слишком выверенным, слишком сосредоточенным в своем стремлении к совершенству. Это та степень красоты, от которой уже сводит скулы. Вместе с тем у него был поразительный талант видеть суть своего героя, чтобы показать его в лучшем свете. Неслучайно Битону доверяли члены королевской семьи, аристократы и редакторы Vogue — люди, для которых демонстрация статуса была частью профессиональной жизни.
У довоенной фотографии часто есть определенный флер: иногда это превосходство и взгляд сверху, иногда — удивительная для нас сегодняшних беззаботность. Портреты Битона дышат и тем, и другим.
❤30
С начала месяца я учу французский во Французском институте в Петербурге, чтобы за год прийти к уверенному уровню владения языком. Сегодня после занятия изучила библиотеку и хочу порекомендовать ее всем, чьи интересы связаны с Францией или ее культурой.
Я нашла для себя большие энциклопедии и монографии в сфере arts décoratifs и редкие фотоальбомы, многие из которых недоступны онлайн. Планирую осенний исследовательский сезон: хочу сосредоточиться на дизайн-решениях, от небольших предметов до целых интерьеров, чтобы после развивать это направление в проектах.
Библиотеки института есть в Москве и Петербурге, а каталог изданий можно заранее посмотреть не сайте.
Я нашла для себя большие энциклопедии и монографии в сфере arts décoratifs и редкие фотоальбомы, многие из которых недоступны онлайн. Планирую осенний исследовательский сезон: хочу сосредоточиться на дизайн-решениях, от небольших предметов до целых интерьеров, чтобы после развивать это направление в проектах.
Библиотеки института есть в Москве и Петербурге, а каталог изданий можно заранее посмотреть не сайте.
❤41