Кадры весенних дней в Москве: для меня не только про новый сезон, но и свежесть взгляда.
Фотопленка отмеряет увиденное за месяц: древние храмы, еще не сошедший лед, старое кладбище с усыпальницей по проекту Шехтеля. Разные вещи, которые не попадали в поле зрения, хотя всегда были рядом.
Фотопленка отмеряет увиденное за месяц: древние храмы, еще не сошедший лед, старое кладбище с усыпальницей по проекту Шехтеля. Разные вещи, которые не попадали в поле зрения, хотя всегда были рядом.
❤34
Около месяца кропотливо собираю рабочую библиотеку: редкие альбомы, еще советские книги по искусствоведению, исследовательские тексты о культуре начала века. Вот совершенно захватывающая книга об истории свободного танца в России — и свободном духе, который существовал так недолго.
Хронологически все начинается с приезда Айседоры Дункан: билеты на ее концерты становятся частью образовательной программы, родители дарят их детям наравне с зарубежными поездками. Женщины и мужчины, зачарованные увиденным, массово скупают ткани, чтобы драпироваться в них дома и танцевать перед зеркалом.
Открываются студии пластического танца, которые учат двигаться свободно, не разучивая движения. Все эти школы стремятся сократить разрыв между телом и разумом, дать человеку освобождение от сформировавшихся норм и вернуть к чему-то почти ритуальному и древнему.
Хронологически все начинается с приезда Айседоры Дункан: билеты на ее концерты становятся частью образовательной программы, родители дарят их детям наравне с зарубежными поездками. Женщины и мужчины, зачарованные увиденным, массово скупают ткани, чтобы драпироваться в них дома и танцевать перед зеркалом.
Открываются студии пластического танца, которые учат двигаться свободно, не разучивая движения. Все эти школы стремятся сократить разрыв между телом и разумом, дать человеку освобождение от сформировавшихся норм и вернуть к чему-то почти ритуальному и древнему.
❤26
Это движение находит отражение в фотографии: полуобнаженные танцовщицы позируют лучшим фотографам того времени, отдельным жанром выделяются пластические этюды, демонстрирующие возможности танцовщиков.
К концу 20-х все свободомыслящее терпит крах: танец в такой форме не будет развиваться в России еще много десятилетий, а томные портреты останутся в архивах (а для отдельных авторов станут причиной репрессий).
К концу 20-х все свободомыслящее терпит крах: танец в такой форме не будет развиваться в России еще много десятилетий, а томные портреты останутся в архивах (а для отдельных авторов станут причиной репрессий).
❤31
Уже какое-то время собираю съемки разных лет, в которых небанально показаны украшения. Эти два кадра — работа Ивы, немецкого фотографа, снимавшей в Веймарской республике. Мягкий фокус и световой акцент меняют местами героя и предмет, и так на первый план выходит то, ради чего и затевалась съемка.
Под псевдонимом «Ива» работала Эльза Нойлендер. Она любила театральный свет и мультиэкспозицию, много экспериментировала и стилистически была близка к сюрреалистам. В начале 30-х в ее берлинском фотоателье работал ассистентом Хельмут Нойштедтер — после он сменит фамилию на Ньютон.
Под псевдонимом «Ива» работала Эльза Нойлендер. Она любила театральный свет и мультиэкспозицию, много экспериментировала и стилистически была близка к сюрреалистам. В начале 30-х в ее берлинском фотоателье работал ассистентом Хельмут Нойштедтер — после он сменит фамилию на Ньютон.
❤45
Парижский адрес, который добавила в закладки до следующего приезда: в 16-м округе до сих пор работает фотостудия Harcourt, основанная в 30-е и известная своими портретами кинозвезд.
Здесь снимали Марлен Дитрих и Алена Делона, а портрет с заветным логотипом в углу считался знаком признания и билетом в высшее общество. Именно в Harcourt появился узнаваемый кинематографичный стиль съемки: актеры на снимках должны были походить на небожителей, по которым сходила с ума публика. Взгляд часто уводили от камеры, улыбаться было нельзя, а свет выставляли так, чтобы создать особенное свечение.
И хотя сейчас цифра пришла на замену пленке, магия не ушла: десять фотографов работают в команде студии и поддерживают когда-то заведенный канон.
6 Rue de Lota, 75116 Paris
Здесь снимали Марлен Дитрих и Алена Делона, а портрет с заветным логотипом в углу считался знаком признания и билетом в высшее общество. Именно в Harcourt появился узнаваемый кинематографичный стиль съемки: актеры на снимках должны были походить на небожителей, по которым сходила с ума публика. Взгляд часто уводили от камеры, улыбаться было нельзя, а свет выставляли так, чтобы создать особенное свечение.
И хотя сейчас цифра пришла на замену пленке, магия не ушла: десять фотографов работают в команде студии и поддерживают когда-то заведенный канон.
6 Rue de Lota, 75116 Paris
❤30
В фотографии мне сейчас интересно чувство — как выразить неосязаемое и сделать его видимым? В поисках ответов я смотрю работы разных авторов, подмечая их приемы.
Из недавно увиденного меня очень тронули фотографии Уилла Бургдорфа. Он снимал портреты в довоенной Германии и делал это так просто и тонко, как редко кому удается.
Один из постоянных приемов автора — попросить модель закрыть глаза. Жест одновременно простой и многозначный: он создает в кадре новый контекст, гораздо более интимный. Мы видим человека с ракурса, доступного только близким: как будто спящего рядом или просто расслабленного. Закрыть глаза перед камерой значит довериться человеку за ней, сократить дистанцию, и именно эта связь делает работы Бургдорфа такими чувственными.
Из недавно увиденного меня очень тронули фотографии Уилла Бургдорфа. Он снимал портреты в довоенной Германии и делал это так просто и тонко, как редко кому удается.
Один из постоянных приемов автора — попросить модель закрыть глаза. Жест одновременно простой и многозначный: он создает в кадре новый контекст, гораздо более интимный. Мы видим человека с ракурса, доступного только близким: как будто спящего рядом или просто расслабленного. Закрыть глаза перед камерой значит довериться человеку за ней, сократить дистанцию, и именно эта связь делает работы Бургдорфа такими чувственными.
❤46