Завершила предыдущий год в театре — на «Сказках Пушкина» в постановке Роберта Уилсона. После спектакля стало понятно, почему режиссер так популярен сегодня.
Это поразительный визуальный аттракцион, когда каждые пять минут происходит смена декораций. Глаз не успевает заскучать, ему то и дело нужно рассматривать новый костюм или причудливые объекты на сцене. Если размышлять, каким может быть массовый театр сегодня, ответ будет: эффектным и не требующим от зрителя усилия.
Уилсон в большей степени про картинку, чем про чувство, что не умаляет его таланта. За два часа черный прямоугольник сцены показывает максимум возможностей: свет творит магию, и пространство меняется до неузнаваемости. Это хорошее упражнение для воображения: как сделать лес из ничего? Не зря Уилсона хвалили сюрреалисты.
Это поразительный визуальный аттракцион, когда каждые пять минут происходит смена декораций. Глаз не успевает заскучать, ему то и дело нужно рассматривать новый костюм или причудливые объекты на сцене. Если размышлять, каким может быть массовый театр сегодня, ответ будет: эффектным и не требующим от зрителя усилия.
Уилсон в большей степени про картинку, чем про чувство, что не умаляет его таланта. За два часа черный прямоугольник сцены показывает максимум возможностей: свет творит магию, и пространство меняется до неузнаваемости. Это хорошее упражнение для воображения: как сделать лес из ничего? Не зря Уилсона хвалили сюрреалисты.
❤44
Я люблю фотографии, которые соединяют в себе истории сразу нескольких героев, как этот портрет. В кадре — художница и писательница Маргарет Шевилл, за ним — Имоджен Каннингем.
Полноправный участник сюжета — украшение Александра Колдера, которое он сделал специально для Маргарет.
Полноправный участник сюжета — украшение Александра Колдера, которое он сделал специально для Маргарет.
❤27
Недавно на рабочей встрече заказчик сказал, что тоскует по «уходящей элегантности» и ему бы хотелось сохранить это чувство в новом проекте. Собственно, исследование этого чувства занимает меня сейчас больше всего: я собираю удачные кейсы реставрации зданий, рассматриваю старые съемки и анализирую, как сегодня живут компании, основанные столетие назад.
У той культуры жизни были другие визуальные коды — менее нарочитые, они не кричали с рекламных афиш. Продукт был важнее упаковки, а маркетинг казался легким и изобретательным. Изменился образ жизни (его темп и качество), и вслед за ним стала меняться картинка: сейчас ей приходится бороться за внимание, чтобы получить свои несколько секунд. По этой причине многие визуальные решения стали невостребованными: они недостаточно эффектные, чтобы не потеряться в ленте новостей. Парадокс в том, что на общем фоне именно такие работы выделяются своей «тихой» интонацией — как эта съемка украшений из американского L’officiel.
У той культуры жизни были другие визуальные коды — менее нарочитые, они не кричали с рекламных афиш. Продукт был важнее упаковки, а маркетинг казался легким и изобретательным. Изменился образ жизни (его темп и качество), и вслед за ним стала меняться картинка: сейчас ей приходится бороться за внимание, чтобы получить свои несколько секунд. По этой причине многие визуальные решения стали невостребованными: они недостаточно эффектные, чтобы не потеряться в ленте новостей. Парадокс в том, что на общем фоне именно такие работы выделяются своей «тихой» интонацией — как эта съемка украшений из американского L’officiel.
❤60
Осенью хвалила здесь мемуары Вертинского, а в выходные они «ожили» на камерной выставке в Литературном музее. Как иллюстрация к прочитанным главам — вещи и документы из архива семьи, которые в музей передала дочь Вертинского.
В залах играет «Танго Магнолия», на стенах развешаны старые пластинки, а под стеклом лежат предметы, хранящие в себе время. Сердце екнуло дважды: первый раз — при виде броши в форме белой гардении, которую Вертинский носил на концертах в Шанхае; второй — от трогательных карточек, которые он вкладывал в букеты будущей жене.
Выставка иллюстрирует тезис о человеке мира: хотя Вертинский сильно тосковал по родине в эмиграции, в поездках он прожил не одну жизнь. После прочтения книги у нас с друзьями появилась шутливая фраза: нужно вертеться, как Вертинский, что бы ни случилось.
В залах играет «Танго Магнолия», на стенах развешаны старые пластинки, а под стеклом лежат предметы, хранящие в себе время. Сердце екнуло дважды: первый раз — при виде броши в форме белой гардении, которую Вертинский носил на концертах в Шанхае; второй — от трогательных карточек, которые он вкладывал в букеты будущей жене.
Выставка иллюстрирует тезис о человеке мира: хотя Вертинский сильно тосковал по родине в эмиграции, в поездках он прожил не одну жизнь. После прочтения книги у нас с друзьями появилась шутливая фраза: нужно вертеться, как Вертинский, что бы ни случилось.
❤20
В поисках фактуры для проекта просматривала фотографии старой Москвы: искала, за что можно зацепиться, чтобы уловить дух города. Так нашлись костюмы к спектаклю «Синяя птица» — это 1908 год и первая постановка пьесы в Московском Художественном театре.
Над оформлением спектакля работал Владимир Егоров: когда-то он учился у Шехтеля, позже — познакомился со Станиславским и так попал в театр. Меня покорил костюм Воды — актриса в нем «сложена» пополам, ее волосы превращаются в потоки, а сам силуэт становится рекой.
Над оформлением спектакля работал Владимир Егоров: когда-то он учился у Шехтеля, позже — познакомился со Станиславским и так попал в театр. Меня покорил костюм Воды — актриса в нем «сложена» пополам, ее волосы превращаются в потоки, а сам силуэт становится рекой.
❤35