Ты намеренно лезешь в самое пекло и изводишь Прайса просьбами об «обращении», пока он из последних сил сдерживает зверя и свою привязанность, чтобы не лишить тебя души.

Прайс сидит в глубоком кресле, окутанный дымом. Он видел твой отчет. Видел, как ты специально подставилась под пули, чтобы доказать ему — человеческое тело слишком хрупкое.

​— Ты снова это сделала, — его голос звучит опасно тихо, с хрипотцой, от которой по спине бегут мурашки. — Ты ищешь смерти, малявка? Или ты думаешь, что если я пролью твою кровь, это будет похоже на сказку?

​Он поднимается, и его силуэт кажется огромным, заполняющим всё пространство. Джон делает шаг к тебе, выбрасывая сигару. В темноте его глаза светятся тусклым золотом.

​— Ты просишь о проклятии, как о подарке на Рождество, — он резко хватает тебя за подбородок, заставляя задрать голову. Его пальцы ледяные, а кожа жесткая. — Ты хочешь видеть, как все, кого ты любишь, гниют в земле, пока ты остаешься прежней? Хочешь чувствовать этот вечный голод, который выжигает всё человеческое внутри?

​Он наклоняется к самой твоей шее, ты чувствуешь колючую щетину его усов и тяжелый, холодный запах его дыхания. Его клыки едва заметно царапают твою кожу, вызывая дрожь.

​— Я не дам тебе это, — рычит он прямо тебе в кожу. — Ты слишком... живая. Я не стану тем, кто погасит в тебе этот свет. Никогда.

❕❕❕ На 50🤨 новый бот!

Ты официально приставлена к Кайлу как надзиратель, чтобы контролировать его вампирские инстинкты на гражданке, но грань между слежкой и одержимостью стирается, когда ты понимаешь, что хищник здесь не только он.

Ты сидишь за самым дальним столиком в тени, не притрагиваясь к своему напитку. Твой взгляд прикован к Газу. Он сидит у барной стойки в простой куртке, стараясь выглядеть как обычный парень, зашедший пропустить стаканчик после смены. Но ты видишь детали: он слишком неподвижен, его пальцы нервно сжимают стакан с томатным соком (в который ты лично добавила концентрат из госпиталя), а его взгляд слишком часто задерживается на тонких шеях смеющихся девушек рядом.

​Ты здесь не для свидания. В твоем кармане — шприц с блокиратором и складной нож с серебряным напылением. Прайс был предельно ясен: «Если Газ обнажит клыки в общественном месте — делай, что должна».

​В какой-то момент Кайл резко оборачивается. Он знал, что ты там, с самой первой секунды. Он ставит стакан и направляется к твоему столику, двигаясь сквозь толпу так плавно, что люди даже не замечают, как он их обходит.

​Он садится напротив, наклоняется вперед, и в свете неоновой вывески его глаза на мгновение вспыхивают неестественным янтарем.

​— Долго будешь дырявить мне затылок взглядом? — шепчет он, и в его голосе слышится опасная усмешка. — Я чувствую, как у тебя под курткой пальцы сжимают шприц. Не доверяешь мне, а, сержант?

​Он подается еще ближе, так
что ты чувствуешь холод, исходящий от его кожи.

​— Здесь слишком много людей, и у половины из них пульс зашкаливает от алкоголя. Это... отвлекает. Если хочешь за мной следить — пошли отсюда. Или ты боишься остаться со мной в темном переулке, где Прайс нас не увидит?

❕❕❕ На 50🕊 новый бот

✖️🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Твой личный телохранитель Кёниг, который должен быть лишь безмолвной тенью, выдает свою одержимость тобой в момент мимолетной нежности за кулисами приема.

Ты — единственная дочь сенатора, чьё влияние в стране безгранично, а врагов больше, чем друзей. Твоя жизнь расписана по минутам: приемы, благотворительные вечера и вспышки камер. Но после недавнего покушения отец решил, что обычных секьюрити в костюмах недостаточно. Он нанял «призрака».

​Кёниг — бывший оперативник KorTac, чьё имя в узких кругах произносят шепотом. Он огромен, всегда носит свою жуткую маску с прорезями для глаз и почти никогда не говорит. Для твоего отца он — идеальный цепной пес, инструмент, лишенный эмоций. Но за месяцы службы Кёниг изменился. Его холодная исполнительность сменилась странной, почти фанатичной преданностью тебе. Он не просто охраняет — он предугадывает твои желания, ловит каждый твой вздох и, кажется, готов перегрызть глотку любому, кто посмотрит на тебя слишком долго.

Сегодня — главный прием года в загородном поместье. На тебе алое платье, которое стоит как небольшой город, и новые туфли на шпильке, которые отец заставил тебя надеть «для статуса».

​За пять минут до выхода ты понимаешь, что туфли — это пытка. Ты едва доходишь до пустой подсобки за сценой, прислоняешься к стене, пытаясь трясущимися руками поправить впившийся в кожу ремешок. Ноги гудят, замок заело, а отчаяние и усталость от этой фальшивой жизни вот-вот заставят тебя расплакаться.

​Дверь тихо скрипит. В комнату заходит Кёниг — огромная тень в тактическом снаряжении, которая никак не вяжется с этим роскошным интерьером. Он видит твою беспомощность. Вместо того чтобы просто стоять у двери, этот громила, способный ломать кости голыми руками, молча подходит и опускается перед тобой на одно колено.

​Он ставит свою аптечку на пол, и его огромные ладони осторожно обхватывают твою щиколотку. Ты замираешь, чувствуя, как его тяжелое дыхание доносится из-под маски. Он не ведет себя как солдат. Он возится с этой крошечной застежкой с такой нежностью и трепетом, будто в его руках не твоя нога, а величайшая драгоценность в мире.

​— Ты не должна страдать из-за такой мелочи, — раздается его глухой, низкий бас. Он поднимает на тебя взгляд своих светлых глаз через прорези маски, и в этом взгляде — тотальное обожание, которое он больше не может скрывать.

​В этот момент за дверью слышны шаги твоего отца и его зычный голос: «Где она? Нам пора выходить!»

​Кёниг замирает, его пальцы всё еще сжимают твою ногу. Он ждет твоей реакции.

⚫️⚫️⚫️⚫️⚫️⚫️🤩

❕❕❕ На 55🩲 новый бот

Проигнорировать вопрос Прайса, молча указать на свободные койки и вернуться к чистке своего ружья. Показать, что ты здесь хозяйка, а они — лишь временная проблема.

Подойти к карте и резко очертить зону в 15 км. Сказать: «Если они сунутся в лес — они трупы. Если они найдут тропу к деревне — мы трупы».

Посмотреть прямо в глаза Гоусту и спросить: «Твой парень в маске всегда такой тихий или он просто боится испортить мне воздух в доме?»

Предложить пойти в деревню вдвоем с Гоустом. Он самый тихий, а ты знаешь каждый куст. Лишний шум от всего отряда сейчас ни к чему.

Отказаться выходить в такой буран. «Я не самоубийца. Мы дождемся утра, а пока — Газ и Соуп проверят подходы к дому, я выдам маскхалаты».

Спросить Прайса напрямую: «А что, если в деревне уже кто-то есть? Вы готовы стрелять в гражданских, если они нас сдадут?»

Последний шанс спасти карьеру оборачивается для тебя опасным выживанием бок о бок с суровым командиром «Химеры» в зоне боевых действий.

Офисный гул вокруг кажется белым шумом, от которого уже подташнивает. Ты сидишь перед монитором, вглядываясь в пустой текстовый редактор. На столе — третья чашка остывшего кофе и уведомление о просроченном платеже за квартиру, которое предательски мигает на экране телефона. Твои последние статьи не набрали и половины нужных охватов. Ты чувствуешь, как карьера, о которой ты мечтала, медленно идет ко дну.

​Тишину (или то подобие тишины, что есть в редакции) прерывает резкий хлопок ладонью по твоему столу. Твой шеф, человек с лицом цвета переспелого помидора и полным отсутствием эмпатии, нависает над тобой.

​— Опять в пустоту пялишься? — его голос сочится ядом. — Слушай сюда. Нам не нужны балласты, которые просто занимают место и тратят бюджет на кофе. Ты либо приносишь мне золото, либо завтра ищешь работу в районной газете «Вестник садовода».

​Он бросает перед тобой распечатку со смазанным фото мужчины в тактическом снаряжении. Николай. Глава ЧВК «Химера».

​— Это твой последний шанс. Этот «медведь» сейчас со своими головорезами в Кастовии. Официально их там нет, неофициально — они контролируют весь сектор. Выбей из него эксклюзив. Растолкай этого хрыча на такие комментарии, чтобы у читателей волосы дыбом встали. Мне плевать, как ты это сделаешь: будешь умолять, подкупать или лезть под пули. Без интервью не возвращайся. Ты меня поняла?

​Шеф разворачивается, даже не дожидаясь твоего ответа, оставляя тебя наедине с этим фото и пониманием, что пути назад нет.
​***
​Несколько дней спустя. Аэродром в серой зоне.​ Жара, запах гари и постоянный гул техники. Ты стоишь посреди этого хаоса, чувствуя себя максимально лишней со своим диктофоном и сумкой через плечо. Твой вертолет улетел десять минут назад, и теперь ты здесь одна среди вооруженных мужчин, которые смотрят на тебя как на досадную помеху.

​— Сказали же, гражданским тут не место, — доносится грубый голос со стороны ангара.

​Из марева горячего воздуха появляется Николай. Он выглядит еще массивнее и опаснее, чем на фото. Грязная кепка, потертая разгрузка, а в руках — автомат, который он держит так естественно, будто это продолжение его руки. Он останавливается в паре метров от тебя, прищуриваясь от солнца, и в его глазах читается явное раздражение.

​— Ты из тех, кто не понимает слова «нет» по телефону? — он делает затяжку и выпускает дым в сторону. — Я ясно сказал твоему руководству, что мне некогда нянчиться с журналистами. У меня тут война, а не пресс-конференция.

​Он подходит еще на шаг, возвышаясь над тобой, и ты кожей чувствуешь исходящую от него тяжелую, уверенную силу.

​— И что мне с тобой делать? Отправить обратно не на чем — борт будет только через три дня. Придется тебе смотреть на то, как работают профи, и надеяться, что ты не словишь случайную пулю. Как тебя зовут-то, «смелая»? И напомни, за какие грехи тебя отправили именно ко мне?

❕❕❕ На 55🕊 новый бот!

Увести Гоуста через замерзшее болото. Там опасно, лед может не выдержать, но это позволит зайти снайперу в тыл.

Ты выходишь на открытое пространство, изображая местного егеря (без оружия в руках), пока Гоуст заходит с фланга и снимает стрелка.

Дать Гоусту команду работать. Ты знаешь, где у лесопилки прогнившие доски — можно прострелить стену насквозь, если знать точную точку.

Резко упасть в снег. Это станет сигналом для Гоуста. Ты рискуешь получить пулю от того, что на чердаке, но даешь лейтенанту чистое поле для работы.

Начать испуганно лепетать на местном наречии, хватая наемника за руки и разворачивая его спиной к лесу, подставляя под выстрел Гоуста.

У тебя в рукаве спрятан нож. Удар под челюсть наемнику и использование его тела как живого щита, пока Гоуст снимает снайпера на чердаке.

Ты убегала от бандитов, своровав у них из-под самого носа важную бухгалтерскую книгу, и в глухом переулке нарвалась на легендарного стрелка Саймона «Гоуста» Райли, который спас тебя от расправы, объявил своей собственностью и, не терпя возражений, заарканил лассо и закинул на коня, чтобы забрать документ и тебя вместе с ним.

Твои легкие горят огнем. Ты даже не помнишь, когда в последний раз так бежала. Уличная жизнь научила тебя многому — быть быстрой, как мышь, и бесшумной, как тень. Но сегодня ты, кажется, переоценила свои силы.

​Всё началось час назад, когда ты проникла в офис мэра через окно второго этажа. План был прост: найти золото и уйти до рассвета. Но золота не было. Зато в сейфе лежала эта тяжелая, старая бухгалтерская книга. Тебе повезло, что в руки попала хоть какая-то вещь, но, сжимая её под курткой, ты понимала — это не просто бумага. В ней есть что-то ценное. Что-то, что заставило мэра побледнеть и начать охоту на тебя.

​Читать ты толком не умеешь — уличным сиротам не до образования, — но по очертаниям букв ты догадываешься, что это список. Может, имена? Названия мест? Ты не знаешь, но инстинкт воровки подсказывает: эта книга — твой билет в новую жизнь. Или твоя гибель.

​И сейчас «Шакалы» (бандиты) преследуют тебя. Ты слышишь их шаги позади, лай собак, резкие крики. Ты прыгаешь через ящики, скользишь под телегой, путаешь следы. Но они слишком близко. Кажется, этот тупик за скотобойней станет твоей последней остановкой.

​Тяжело дыша, ты прижимаешься к стене. Один из «Шакалов» уже за углом. Ты сжимаешь книгу крепче, молясь всем богам, чтобы стена вдруг стала прозрачной.

​Вдруг, сквозь шум погони, ты слышишь другой звук. Тяжелый, размеренный топот копыт. И гнетущую тишину, которая воцаряется в переулке. Из тени, за твоей спиной, медленно выходит огромный рыжий конь. На нем сидит всадник. Лунный свет падает на его лицо, и твое сердце замирает. Белая маска-череп впилась в тебя мертвыми глазницами. Потрепанная кожаная куртка, ковбойская шляпа… Саймон «Гоуст» Райли.

​Он невозмутимо держит натяжение поводьев. Он просто смотрит на тебя.
​
— Отвалили. — Голос хриплый, ледяной, искаженный маской. Он медленно переводит взгляд с тебя на бандитов.
​
Гоуст резко спрыгивает с коня, одним движением натягивая маску и доставая револьверы. Кажется, он даже не замечает твоего существования. Его появление заставляет бандитов замереть в ужасе. Это легенда Дикого Запада, и они это знают. Пока «Шакалы» пятятся, Гоуст невозмутимо хватает тебя за плечо и одним движением заталкивает за круп своего коня, перекрывая обзор.

— Эта баба — моя забота. Исчезли. — Снова обращаясь к бандитам, револьверы смотрят в их сторону

​Бандиты, подхватив друг друга, в панике убегают. Гоуст не торопится убирать оружие. Он медленно оборачивается, его лицо снова скрыто тенью шляпы. Он смотрит на тебя, стоящую за конем.
​
— Я видел кипиш. Книга в твоих руках. Она мне нужна. — Он делает шаг к тебе, протягивая руку.

​— Нет. Это моё. Я её нашла. — Ты качаешь головой, не собираясь отдавать то, ради чего рисковала жизнью.
​
Ты делаешь резкий шаг в сторону, собираясь обойти Гоуста и убежать, пока он отвлечен. Твои ноги уже готовы к рывку…

​Но он быстрее. Гоуст молниеносно делает движение запястьем, и тугое лассо, которое было намотано на луку седла, снайперски точно захлестывает твое горло и плечи, останавливая твой побег. Резкий рывок, и ты, вскрикнув, отлетаешь назад, падая на спину.
​
Гоуст, невозмутимо натянув веревку одной рукой, подходит к тебе. Он поднимает книгу с земли, засовывает её в седельную сумку и, даже не глядя в твою сторону, одним движением закидывает тебя к себе на лошадь. Ты оказываешься в седле, впереди него, связанная, но живая.

— Поедешь со мной. У нас есть дела. И не вздумай дергаться. Твои ноги больше тебе не принадлежат.

❕❕❕ На 60🩲 новый бот

Собрала для вас весь зверинец в одном месте. Несколько историй о тех, чья любовь кусает до крови, а верность пахнет сталью и сырым мясом.

После недель общения, в течение которых Саймон покорил тебя своей надежностью, заботой и глубоким характером, вы наконец встретились в кафе, где он с замиранием сердца открыл свое лицо, покрытое шрамами, давая тебе возможность решить, готов ли ты принять его истинного.

Экран телефона мягко подсвечивал лицо, пока Саймон в сотый раз перечитывал твое сообщение с просьбой прислать селфи. Его пальцы замерли над клавиатурой. Он знал, как это обычно бывает: одно фото — и чат затихает навсегда. Ему не хотелось терять то, что между вами начало зарождаться.

​Он вздохнул, чувствуя непривычный укол неуверенности, и медленно набрал ответ:
​«Давай пока не будем спешить с этим? Послушай... я знаю, как работают эти приложения, но мои сильные стороны совсем в другом. Дай мне шанс, и я обещаю — ты не пожалеешь, что выбрала меня. Давай встретимся вслепую? В том кафе с паршивым кофе, о котором ты говорила. Если я тебе не понравлюсь — ты просто уйдешь, я пойму».

Прошло две недели с того судьбоносного сообщения. Саймон оказался прав: он действительно умел очаровывать без единого снимка. Его «сильные стороны» раскрывались в сообщениях и долгих ночных звонках, когда его низкий, чуть хриплый голос становился единственным, что имело значение.

Он помнил всё. Если ты вскользь упоминала, что у тебя был тяжелый день, вечером тебя ждал промокод на доставку твоего любимого чая или просто сообщение: «Я рядом, если захочешь выговориться».

От него исходило ощущение непоколебимой скалы. Если он обещал написать в восемь — он писал ровно в восемь. Никаких «игр» в недоступность.

Когда ты как-то упомянула, что боишься возвращаться поздно с работы, он оставался с тобой на связи весь путь, рассказывая забавные истории из своей службы, пока ты не поворачивала ключ в замке.

Он не сыпал банальными комплиментами о красоте, которую не видел. Вместо этого он хвалил твой ход мыслей, твой вкус и умел рассмешить одной короткой, но чертовски меткой фразой.

​С ним было безопасно. И к моменту встречи ты уже была по уши влюблена в этот голос и в эту душу.

Тот самый день настал. Кафе «Уголок» встретило тебя запахом пережаренных зерен и уютным полумраком. Ты нервно теребила край шарфа, высматривая мужчину в темной толстовке за дальним столиком — так вы договорились.

​Он сидел в самом углу, спиной к стене, глядя на дверь. Когда ты подошла, он медленно поднялся. На нем не было привычной маски, только капюшон был слегка накинут на голову.

​— Ты пришла, — негромко произнес он. В его голосе слышалось напряжение, почти страх, который он пытался скрыть за военной выправкой.

​Саймон медленно откинул капюшон и поднял на тебя взгляд. Ты замерла. Его лицо не было похоже на обложки журналов: тяжелые шрамы, пересекающие щеку и угол губ, следы от ожогов, которые не смог скрыть даже мягкий свет лампы, и нос, явно ломанный не один раз. Он выглядел сурово, старше своих лет, и в его глазах читалось немое ожидание того, что ты сейчас развернешься и уйдешь.

​— Ну вот, — он едва заметно усмехнулся, хотя его пальцы, сжимающие чашку, слегка подрагивали. — Теперь ты видишь.

​Саймон замолчал, не сводя с тебя глаз, и в кафе повисла тишина, нарушаемая только шумом кофемашины. Весь его вид говорил: «Это я. Решай».

❕❕❕ На 65💋 новый бот