Спонтанность (Особые моменты)

Песня, что вдруг приходит на ум полностью готовой.

Импульсивные загогулины Джексона Поллока.

Спонтанные па, что приковывают к себе все взгляды на танцполе.


Художники ценят спонтанные работы, считая, что произведения стихийные, а не тщательно спланированные как-то особенно беспримесны или самобытны.

Но можно ли отличить искусство, которое снизошло как внезапное озарение, от того, что было создано по замыслу? И важно ли это отличие?

Искусство, родившееся по воле случая, не более и не менее значимо, чем то, что сотворено пóтом и кровью.

Месяцы ушли на него или минуты, не важно. Качество не зависит от количества вложенного времени. Если результат нас радует, свою задачу работа выполнила.

Спонтанность – обманчивый сюжет. Мы же не видим всех упражнений и подготовки, настраивающих художника на спонтанное озарение. В каждой работе – опыт целой жизни.

Великие художники любят делать вид, будто работа не потребовала труда. Порой годами оттачивают композицию, чтобы создать впечатление, будто она сделана за один день или в один присест.

Другие романтизируют планирование и подготовку. Спонтанную работу они считают не такой ценной. Им кажется, это плод скорее удачи, нежели таланта.

Я бы рекомендовал нейтральную позицию. Просто занимайтесь делом и смотрите, что получается. Если результат вам нравится, примите его с благодарностью, и не важно, как он появился – во внезапной вспышке или после долгого и упорного труда.

Некоторым творцам работа дается легко. Боб Дилан мог написать песню за несколько минут, а у Леонарда Коэна на одну композицию порой уходили годы. А их песни мы любим одинаково.

Процесс загадочен, в нем нет законов и логики. Не все проекты одинаковы, не бывает двух одинаковых людей. Проект – наш проводник. У каждого свои требования и условия.


Если у вас подход интеллектуальный, может, стоит поиграть со спонтанностью как с инструментом, окном в открытие и точкой доступа к новому в себе.

Привязанность к любому конкретному творческому процессу может закрыть дверь у спонтанности перед носом. Полезно приоткрыть эту дверь на щелочку, хотя бы ненадолго. Можно в виде эксперимента расслабиться – и впустить неожиданное открытие.

Если сядете писать без подготовки и плана, есть вариант пойти в обход сознания и черпать из бессознательного. И в добытом, быть может, найдется заряд, который никак не повторить рационально.

Этот принцип лежит в основе некоторых джазовых стилей. Когда импровизируешь, нельзя заранее придумывать, что играть: это лишает выступление спонтанности. Цель – погрузиться в музыку и, принимая все риски, отдаться на ее волю. В удачный вечер все сложится, в неудачный – нет. Пожалуй, лучшие джазовые музыканты – те, кто умеет плюс-минус регулярно создавать эти особые моменты. Даже спонтанность оттачивается со временем.

Может, вы боитесь, что в спонтанности момента ускользнет или потеряется какая-нибудь отличная идея. Чтобы избежать этого, я, работая с артистом, бесконечно делаю заметки. Когда в студию попадают люди со стороны, им зачастую не верится, до чего педантично устроен процесс. Все ведь представляют себе грандиозную тусовку с концертом. А мы ведем подробный учет: на чем сфокусироваться, с чем поэкспериментировать. Кто-то обязательно записывает едва ли не каждое слово. Пройдет пара недель, и кто-то спросит: какая там строчка всем понравилась? Как звучала предыдущая версия этой части? Какой проигрыш перед вторым припевом был самый удачный? И тогда мы возвращаемся к заметкам.

Постоянно генерируется огромный объем материала, а мы так погружены в здесь и сейчас, что невозможно запомнить все или хотя бы то, что произошло пару секунд назад. Когда мы добираемся до финала песни, я погружен в слушание и эти мысли уже далеко. Но если причастный наблюдатель скрупулезно все записывает, важные моменты не тонут в потоке увлеченности.

| Порой самый заурядный момент порождает незаурядное произведение искусства.

Как выбирать

Каждое произведение состоит из череды решений и напоминает ветвистое дерево.

Работа начинается с семени, из которого прорастает ствол основной идеи. Дерево растет, каждое наше решение тянется ветвью в новом направлении, и чем дальше мы продвигаемся, тем подробнее вырисовываются ее детали.

На каждой развилке можно двигаться куда угодно, и от нашего выбора зависит конечный результат. Зачастую наш выбор меняет его радикально.

Как решить, куда двигаться? Откуда нам знать, какой путь приведет к наилучшей версии работы?

Ответ кроется в универсальном принципе отношений. Определить что-то можно лишь относительно чего-то другого. Оценить предмет или принцип – лишь когда есть с чем его сравнить. Иначе это абсолют, который оценке не поддается.

Можно взломать этот принцип, чтобы улучшить свое творение при помощи А/В-тестирования. Трудно оценить работу или решение, когда не с чем сравнивать. Если сопоставить две опции, наши предпочтения станут ясны.

По мере возможности для каждого теста оставляем не больше двух вариантов. Иначе процесс чересчур усложняется. На кухне можно пробовать два вида одного и того же ингредиента. Два актера читают один и тот же монолог; оставляем два оттенка цвета или два варианта планировки квартиры.

Ставим их рядом, отступаем и сравниваем. Чаще всего ответ очевиден.

Если нет, мы замираем и пытаемся понять, к какому нас все же тянет. Следуя естественному отклику тела, мы склоняемся к варианту, который сулит экстаз.

При любой возможности проводите А/В-тестирование вслепую. Спрячьте как можно больше характеристик обоих вариантов, чтобы предвзятость не помешала справедливому сравнению. Например, некоторые музыканты предпочитают либо аналоговую, либо цифровую запись. Стоит записать и так и так, а потом придумать способ послушать каждую, не выдавая, где какая. Порой самих артистов удивляет их выбор.

Если в ходе А/В-тестирования вы зашли в тупик, бросьте монетку. Назначьте один вариант орлом, другой решкой и бросайте. Пока монетка вращается в воздухе, вы, скорее всего, заметите, что в душе склоняетесь к одному из вариантов. За какой вы болели? С тем и следует работать. Его и жаждет ваша душа. Эксперимент с монетой закончен еще до того, как она упала.

При тестировании не переусердствуйте с отбором критериев. Прислушивайтесь к первому инстинкту, к рефлекторной реакции прежде любых мыслей. Инстинктивный рывок, как правило, самый чистый, тогда как вторая, аргументированная мысль обычно уже обработана и искажена анализом.

Цель – отключить сознание и следовать импульсам. Тут нет равных детям. Они за минуту могут проявить несколько разных спонтанных эмоций, не формируя мнений и привязанностей. По мере взросления нас учат скрывать или подавлять реакции. Это приглушает чувствительность.

Если уж и учиться чему-то новому, так это умению освобождаться от любых убеждений, любого багажа, любой догмы, которые мешают нам вести себя согласно нашей истинной природе. Чем ближе мы к состоянию детской свободы самовыражения, тем чище опыт и тем лучше наше искусство.


Когда работа окончена, уже никакими опытами не подтвердить, создали мы лучший вариант из возможных или нет. Эти качества не измерить. Мы проводим опыты, чтобы выбрать лучшую версию из доступных.

Какой бы путь вы ни выбрали, конец маршрута – если вы до него доберетесь – всегда один. Это работа, которой мы так хотим поделиться, что мысль об этом наполняет нас энергией. Работа, на которую мы смотрим и изумляемся: неужели это породили мы?

Оттенки и уровни

В творчестве пропорции бывают обманчивы.

Два зерна вдохновения кажутся неразличимыми, но из одного вырастет что-то внушительное, а из другого – почти ничего. Разряд молнии необязательно породит произведение такой же силы, а скромная искра может стать грандиозным шедевром.

В ремесле результат нечасто пропорционален затраченному времени. Бывает, в один присест делаешь большой кусок, а в другой раз на мелкую деталь уйдет несколько дней. И невозможно предсказать, что из этого в итоге окажется важнее.

Другая удивительная особенность процесса в том, что работу могут определять крошечные детали. От них зависит, будет произведение энергичным или вялым, оконченным или неоконченным. Мы делаем один мазок, чуть-чуть подправляем микс – и вдруг полуготовая работа окончена. Такие моменты кажутся чудом.

В конечном счете шедевр определяется общей суммой мельчайших деталей. От начала до конца у всего есть оттенки и уровни. Нет никакой фиксированной шкалы. И не может быть, потому что порой весомее всего именно мелочи.

| Когда в работе пять ошибок, она еще не завершена. Когда восемь – может, и да.

Последствия (Цель)

Возможно, порой вы задаетесь вопросом: зачем я это делаю? Ради чего все это?

Некоторых подобные вопросы одолевают с самого начала и всю дорогу. Другие же как будто всю жизнь живут, не обременяя себя такими мыслями. Возможно, они знают, что тот, кто создает искусство, и тот, кто его толкует, – всегда два разных человека, даже если они в одном теле.

Если разобраться, эти вопросы особо ничего не значат. Если хочешь что-то делать, цель необязательна. При ближайшем рассмотрении понимаешь, что эта грандиозная идея – ерунда. Она подразумевает, будто мы знаем больше, чем можем знать.

Если нам нравится то, что мы создаем, необязательно знать зачем. Порой причины очевидны, порой – нет. И со временем они могут меняться. Есть тысяча разных причин для творчества. Мы занимаемся любимым делом? Все, цель достигнута. Больше тут думать не о чем.

| Подумайте: я здесь, просто чтобы творить.

Свобода

Есть ли у художника ответственность перед обществом?

Некоторые отвечают «да» и считают, что творцы должны творить соответственно.

Сторонники подобных взглядов, вероятно, не совсем ясно понимают социальную функцию и социальную ценность искусства.

Как бы художник ни относился к обществу и своей перед ним ответственности, произведение искусства служит своей цели. Стремление изменить мнение людей о проблеме или оказать воздействие на общество может повлиять на качество и чистоту работы.

Это не означает, что у нашей работы не может быть этих качеств, но обычно мы их не планируем. Нередко в творчестве труднее всего достичь того, во что целишься.

Если заранее решить, что́ сказать, результат не всегда выйдет наилучший. Смысл возникает уже после того, как проработана вдохновенная идея.

Чтобы понять, о чем работа говорит, лучше дождаться, когда она будет готова. Держа работу в заложниках у смысла, вы ограничиваете ее.

Работы, открыто проповедующие идею, часто не находят желаемый отклик, а произведение, не задуманное для обнажения социальных недугов, может стать гимном революции.

Искусство гораздо могущественнее, чем мы его задумываем.

Искусство не может быть безответственным. Оно обращается ко всем аспектам человеческого опыта.

У нас есть черты, которые в приличном обществе не приветствуются, нас посещают черные мысли и чувства, которыми не принято делиться. Узнавая их в искусстве, мы чувствуем, что не так одиноки.

Что мы существуем, что мы – люди.

В этом целительная сила создания и потребления искусства.

Искусство вне критики. Оно либо созвучно вам, либо нет.

Художник несет ответственность лишь перед самой работой. Других требований нет. Творите что угодно.

Вы не обязаны отстаивать свою работу, а работа не обязана быть ничем, кроме себя. Вы не ее символ. И она не обязана быть вашим. Снова и снова ее будут интерпретировать зрители и слушатели, которые почти ничего о вас не знают.

Отстаивать имеет смысл лишь эту свою творческую независимость. Не только от сторонних цензоров, но и от голосов в голове, которые усвоили, что́ считается приемлемым. Свобода мира измеряется свободой его художников.

Что мы говорим,
что поем,
что пишем –
выбираем мы.
Мы в ответе
лишь перед самим искусством.
За ним последнее слово.

Одержимые

В кино и книгах художников часто представляют страдающими гениями. Они изнурены голодом, склонны к саморазрушению и танцуют на грани безумия.

Так укрепилось мнение, что искусством непременно занимаются люди с червоточиной. Или сила искусства столь велика, что ломает творца.

Эти обобщения неверны. Эти заблуждения обескураживают будущих творцов. Одни авторы живут в кромешной тьме. Другие идут по жизни легко и радостно. А между этими крайностями лежит весь диапазон творческого темперамента.

Для тех, кого влечет искусство и кто действительно страдает от излишней чувствительности, творческий процесс может быть целителен. В нем они находят единение с миром. Он создает надежное убежище, где можно выразить невыразимое и обнажить душу. В подобных случаях искусство не разрушает творца, а излечивает.

Хотя образ страдающего художника – скорее миф, чем реальность, это не означает, что искусство дается легко. Для него нужно навязчивое желание творить прекрасное. Это стремление необязательно мучительно. Оно может питать энергией. Зависит от вас.

Движет ли вами сильная страсть или мучительная одержимость, на качество искусства это не влияет. Если вы можете выбирать, выбирайте то, с чем вам проще будет жить. Художник называется художником просто потому, что самовыражается, работая в собственной манере и собственном ритме.

Что вам подходит (Вера)

Есть одна сочинительница, которая все свои песни написала в одной и той же захламленной комнате старого офисного здания. За тридцать лет к комнате никто не прикасался, и хозяйка не позволяет там прибирать. Она говорит, что все дело в комнате.

Она в это верит, и ей это помогает.

Чарльз Диккенс носил компас, чтобы удостовериться, что всегда спит головой на север. Он верил, что, совпадая по направлению с электрическими токами Земли, заряжается творческой энергией. У доктора Сьюза был книжный шкаф с потайной дверью, скрывавшей сотни необычных шляп. Он и его редактор выбирали по шляпе и сидели, уставившись друг на друга, пока их не посещало вдохновение.

Возможно, эти истории не вполне правдивы. Не важно. Если ритуал или суеверие помогают художнику в работе, значит они ему нужны.

Как только художники не творили – в крайностях хаоса и порядка, смешивая сразу несколько разных методов. Тут нет правильного времени, стратегии и оборудования.

Иногда полезно выслушать совет более опытных творцов, но для сведения, а не в качестве рецепта. Так вы можете открыть для себя новую перспективу и расширить свои представления о возможном.

Состоявшиеся художники обычно опираются на личный опыт и рекомендуют варианты, которые подошли им. Как правило, это про их творческий путь, а не ваш. Нельзя забывать, что чужой подход – не единственный возможный.

Ваш путь уникален, его проделаете только вы. Нет единой дороги к великому искусству.

Это не значит, что чужую мудрость нужно игнорировать. Внимайте мудрости умело. Примерьте на себя, посмотрите, как сидит. Внедрите в работу все, что полезно. От прочего откажитесь. И сколь ни авторитетен источник, все проверяйте и подгоняйте под себя – разберитесь, что подойдет именно вам.

Единственная важная практика – то, что регулярно делаете вы, а не другие художники. Найдите самый продуктивный для себя метод, применяйте его, а когда он перестанет приносить пользу – бросьте. Неверных путей к искусству не бывает.

Адаптация

Когда мы упражняемся, происходит удивительное.

Например, разучиваем музыкальное произведение, играем его снова и снова. Нам чуть легче, чуть труднее, снова чуть легче. Потом делаем паузу, возвращаемся через день-другой, и вдруг музыка льется естественнее. Пальцы двигаются бегло. Сложный узел развязался сам.

Этот феномен отличается от большинства форм обучения. Это не то же самое, что прочитать и запомнить. Тут гораздо загадочнее. Одним прекрасным утром вы просыпаетесь в новой реальности, где у вас внезапно больше навыков, чем было перед сном. Тело изменилось, адаптировалось к поставленной задаче и справилось с ней.

Практика помогает преодолеть часть пути. Потом требуется время, чтобы она впиталась в тело. Можно назвать это фазой восстановления. У тяжелоатлета тренировка разрушает мышцы, а потом они восстанавливаются и становятся сильнее прежнего. Пассивный элемент практики так же важен, как и активный.

Принято считать, что художественное мастерство – результат неустанного труда. Это так. Но лишь наполовину. Полезно делать перерывы, отвлекаться и возвращаться потом. Отдых в нужное время существенно поможет продвинуться – и в музыке, и в любом другом деле жизни.

Результат этого цикла практики и адаптации – многогранное развитие. Вы концентрируетесь, сосредотачиваетесь и тренируете мозг учиться эффективнее. И легче.

И другие наши навыки тоже улучшаются. Игра на пианино, скорее всего, отточит слух. И поможет с математикой.


Это не единственная роль адаптации. У нее есть функция и помимо учебы. Так через нас являет себя Вселенная. Этот процесс – воля к жизни.

Идея накапливает энергию, набирает заряд, жаждет принятия. Мы слышим ее, видим, представляем, но пока что, допустим, чуть-чуть до нее не дотягиваемся. Чем чаще мы к ней возвращаемся, тем больше деталей различаем и тем больше она овладевает нами.

Наш потенциал растет и дорастает до идеи, подаренной Источником. Мы благодарно принимаем эту ответственность, лелеем и оберегаем ее. Смиренно признавая, что она исходит извне нас. Она важнее нас. И не только для нас. Мы у нее в услужении.

Вот ради чего мы здесь. Благодаря этому импульсу развивается человечество. Мы адаптируемся и растем, чтобы принимать. Эти врожденные способности позволяли людям и всему сущему тысячелетиями выживать и процветать в переменчивом мире. И играть предначертанную нам роль в развитии цикла творения. Мы способствуем рождению других, новых и более сложных форм. Если решаем включиться.

Перевод

Искусство – это расшифровка. Мы получаем разведданные от Источника и переводим их на язык своего ремесла.

Во всех сферах есть разные степени мастерства. Чем лучше навык, тем точнее мы переводим – словарный запас влияет на коммуникацию.

Корреляция тут не прямая. Отношения гибкие. Скажем, вы только учите новый язык: вы уже умеете задать вопрос, можете повторить вызубренную фразу или случайно выдать что-то забавное. Но вы, вероятно, не способны поделиться сложными идеями, передать оттенки чувства и полностью выразить себя.

Чем дальше мы развиваем, расширяем и оттачиваем навыки, тем лучше ими владеем. У нас больше свободы, меньше однообразия в творчестве. И мы значительно совершенствуем способность как можно лучше воплощать свои идеи в физическом мире.

Ради работы и собственного удовольствия невероятно ценно оттачивать свое ремесло. Благодаря практике, учебе и исследовательской работе каждый художник на каждом этапе процесса может стать лучше. Дары искусства редко бывают врожденными, их скорее приобретают и развивают. Мы всегда можем стать лучше.

Как однажды заметил Арн Андерсон[12]: «Я одновременно учитель и ученик; если перестал быть учеником, не имеешь права называться учителем».

Если не попадаешь в ноту или не удается нарисовать образ, полезно помнить, что вызов не в том, что вы этого не умеете, а в том, что вы этого еще не делали. Старайтесь не думать в категориях невозможного. Если есть навык или раздел знаний, которые вам необходимы для конкретного проекта, готовьтесь заранее, постепенно их осваивайте. Научиться можно чему угодно.

Хотя этот каркас расширит ваши способности, он не гарантирует, что вы станете великим. Гитарист может исполнить сложнейшее соло, и оно поразит нас техникой, но не пробудит эмоций, а любитель сыграет простенькую песенку на трех аккордах и растрогает нас до слез.

И не бойтесь осваивать теорию. Она не помешает чистоте вашего голоса. Если вы ей не позволите. Знания работе не помеха. А вот то, как вы их применяете, может помешать. У вас появились новые инструменты. Но пользоваться ими вы не обязаны.

Чем больше вы учитесь, тем больше у вас способов внятно донести идеи. Меню расширилось, но из него по-прежнему можно выбрать самую простую и изящную опцию. Живописцы Барнетт Ньюман, Пит Мондриан, Джозеф Альберс[13] все имели классическое образование, но предпочли всю жизнь изображать простые монохромные геометрические формы.

Считайте ремесло энергией, что живет внутри вас. Она тоже часть цикла эволюции, как и все живое. Она хочет расти. Расцветать.

Оттачивать ремесло – значит чтить творение. Не важно, станете ли вы лучшим в своей области. Упражняясь и совершенствуясь, вы выполняете свою миссию на этой планете.

Чистый лист

Тысячи часов прокорпев над работой, трудно судить о ней непредвзято. А кто-то сталкивается с ней впервые – и две минуты спустя видит ее яснее, чем вы.

Со временем почти каждый творец подходит к своему творению слишком близко. После бесконечной работы над одним и тем же мы утрачиваем перспективу. Развивается своеобразная слепота. Закрадываются сомнения, растерянность. Глаз замыливается.

А если приучить себя отрываться от работы, дистанцироваться, по-настоящему отвлекаться, полностью погружаться во что-то другое…

Вернувшись после длительного отсутствия, видишь ее как впервые.

Такова практика чистого листа. Способность создавать как художник и смотреть как случайный зритель, избавившись от багажа своих требований к ней. Цель в том, чтобы быть с работой здесь и сейчас.

Как сохранить чистоту восприятия? Вот конкретный пример. Последняя стадия звукозаписи – микширование. Звукорежиссер настраивает уровни разных инструментов, чтобы материал звучал выигрышнее.

Слушая микс, я делаю заметки. Скажем, вокал в бридже тиховат. Барабанная перебивка перед последним припевом должна быть повыразительнее. Или нужно приглушить какой-то инструмент во вступлении, чтобы освободить пространство для другой партии.

Обычная практика – внести эти изменения, отметить их галочкой в списке и снова проиграть песню, не забывая о списке. Так, вокал в бридже стал громче? Да, сделано. Перебивка перед припевом выразительней? Да, есть.

Не слушаешь песню целиком, прикидывая, стало ли лучше, а вычленяешь партии. Обращаешь внимание на каждую, проверяешь, внесены ли изменения.

Эго дает о себе знать, говорит: «Я этого хотел, я это получил, проблема решена».

Вовсе не обязательно. Да, поправки внесены, но улучшилась ли работа? Или они запустили эффект домино, создавший новые проблемы?

На этой стадии все элементы работы взаимозависимы. Даже крохотный сдвиг может повлечь за собой неожиданные последствия. Когда в микс внесены все правки по списку, можно решить, что вы продвинулись, – и совершить ошибку.

Ключ – передать заметки кому-то другому, избавиться от списка и больше к нему не возвращаться. Послушать обновленный микс как в первый раз и начать новый список с нуля. Обычно это помогает услышать музыку как есть и двигаться к наилучшей версии.

Другой способ практиковать метод чистого листа – стараться не смотреть на работу слишком часто. Закончили часть или уперлись в препятствие – на время вообще уберите проект с глаз долой. Пусть отлежится минуту, неделю или дольше, а вы пока погуляйте.

Перезагрузиться очень помогает медитация. Можно еще поделать энергичные физические упражнения, полюбоваться природой или переключиться на другой творческий проект.

Когда вы вернетесь с прояснившимся видением, наверняка распознаете, что нужно проекту.

Вам помогает время. Время идет, и вы учитесь. И разучиваетесь.