Вместо того, чтобы редактировать роман, я прокрастинирую как не в себя. Блять. Устал видимо. Листаю инсту, пощу дебильные видео в сторис, пишу этот текст, выбираю музыку на фон. Хожу туда-сюда по квартире. Смотрю в окно. Опять листаю инсту.

«Хм, хочется пересмотреть „Властелин колец"», — думаю я, наткнувшись на фото с места съёмок. «Нет, один пересматривать не хочу».

Я не очень люблю смотреть кино один. Все романтические мечты у меня сводятся к тому, как мы лежим и смотрим что-то трогательное — ну, трогательное для меня. Какое-нибудь «Твоё имя» или «Киберпанк», да хотя бы тот же «Властелин колец». Если я когда и захочу отношений — то только чтобы не смотреть кино в одиночку.

Подборка текстов за две недели, которые вы пропустили.

1. Главный тренд у нормальных девушек — заёбанность. Почему романтический стафф не то, что на самом деле нужно.

2. Сходил на выставку «Любовь — это…». Стикер «любовь — это служение» зацепил больше всего. И нет, это не про долг.

3. Василий Сергеевич получил счёт на 14 870 ₽ за один день интернета. Что будет, если трафик начнут тарифицировать как международный.

4. Беснование с блокировками — как абьюзивные отношения. Окна заколочены, ножи убраны. Но входная дверь пока открыта.

5. Любовь превратили в сервис, который не должен напрягать. Бён-Чхоль Хан в «Агонии эроса» — про настоящую любовь.

6. Чтобы узнать Другого, нужно 200 часов общения. А мы за один вечер решаем: мой / не мой. И что с этим делать.

7. Про нехватку похвалы в нашем обществе и что с этим делать.

8. Работает по 10–14 часов, всегда на связи и доведёт проект до конца, даже если сдохнет, — вы мало стараетесь! Бён-Чхоль Хан про общество достижений.

Просветительская пятница. Сейчас будем образовываться, чтобы не выглядеть бумерами и скуфами.

Мем сикс-севен — не значит ничего, прям нихуя. Просто прикольное сочетание звуков, типо сэвен элевен, сорок два, или шестьдесят девять (но тут понятно почему админу это нравится, лол).

Есть ещё трактовка, что это из трека «Doot Doot (6 7)» рэпера Skrilla, где цифры просто для ритма.

Короче, мем залетел в Тик-токе и стал показателем «свой-чужой» для ребят поколения альфа.

Сходил в «Подписные издания» на Ночь музеев. Подписные работали с 0:00 до 6:00. Если по японскому исчислению — то с 24:00 до 30:00. Людей было много, и на входе собралась длинная очередь — внутри приглушенный свет и книжные полки. Прохожие шли мимо и странно поглядывали на толпу, которая идёт тусить в книжный, а не в какой-нибудь бар «Юнион» или «Шляпу», которая почти за углом.

Когда двери открыли и мы зашли — на входе, кстати, стоял здоровенный охранник, — все начали разбредаться по залам. Сначала я походил по тёмной Академии, часть Подписных, потом поднялся на второй этаж. У сцены все места заняли. И уже объявляли лекцию Константина Учителя о том, как появился театральный перформанс «Маршрут старухи» по мотивам произведений Хармса. Не слышал ни слова из этой лекции, так много было людей.

Поэтому я вписался в экскурсию по «Подписным», а точнее, на авторскую медиацию от графического дизайнера Фёдора Аброськина, где рассказывали про выставку архивов. Вот это было интересно. В силу моей гражданской профессии.

Но первое время я ходил скованный. Толпа людей. Я один. Не знаю, куда себя деть, и цели у меня какой-то не было. Просто хотелось посмотреть, что будет. Поэтому чувствовал себя неуютно — уже отвык выбираться куда-то «в люди» из своей норы. Руки не знали, куда деваться: то в карманы пальто, то за спину. Пытался спрятаться за камеру айфона.

Вообще, было очень много красивых людей. Модные. Стильные. Большинство наверняка читающие. Были, конечно, и те, кто приходил просто «потусить», — это было видно по девушкам, которые явно перепутали «Подписные» с рестораном где-нить на Большой Никитской в Москве, где у них будут спрашивать, сколько должен зарабатывать настоящий мужчина. Короче, публика была разная.

А я ходил среди всех в своём пальто и чувствовал на себе разные взгляды. Не то чтобы мне было неприятно — скорее хочется заслужить это внимание делом, а не своей мордой и модным стафом.

Пробыл я недолго. Потому что мосты, я уставший, да и знакомиться с кем-то не было совсем никакого желания. Поэтому я вызвал такси и за конские полтора косаря уехал спать к себе на остров.

Гулял в выходные по ЦПКО. Иду по крайней аллее, со львами у лестницы. На скамейке сидят две женщины. Сильно в возрасте. Одна говорит по телефону.

— Мы сидим на набережной с видом на «Зенит-распил» и «кукурузину», — говорит женщина, когда я прохожу мимо.

«Кукурузина» для Лахты давно прижилась. А вот «распил» для стадиона — впервые слышу.

Админ, когда прошел 4 раунда собесов, сделал два тестовых и наконец жду оффер. Вроде и радостно, но пока маны нет, чтобы радоваться

Отметил супер-важное событие сидя на кухне в одиночестве. Поел роллов, выпил банку безалкогольного Clausthaler. Смотрел в окно на зелёный тополь. На радостях даже поиграю в Киберпанк.

Можно наконец-то, блять, немного выдохнуть.

Мне далеко за тридцать, но у меня нет ни семьи, ни ипотеки, и стандартный трек — учёба, карьера, семья — со мной уже не случится в той форме, в какой он случается у большинства. Так вышло. Граница между «выбрал» и «не сложилось» в моём случае размыта, и я думаю, она размыта у многих.

Принято считать, что трек давал смысл. На самом деле он избавлял от необходимости его искать. Учёба-семья-ипотека не отвечали на вопрос «зачем». Просто если всё как у всех, то сам вопрос «зачем» не возникает. На него нет временного слота. Не вписывается ни между дейликом, ни в нерабочие часы.

Конформность ощущалась как осмысленность. Это работало, пока был тот, кто сверху мог это апрувнуть — родители, социум, типо норма. Я ведь ещё помню это время. Было не так давно если разобраться.

Когда трек распадается, кажется, что проблема в выборе: путей слишком много и не всегда понятно, какой типа… настоящий.

А сейчас — что у меня? Могу вкачать все поинты в карьеру. Могу съебать на Бали, Пхукет или в Бангкок. Путь знакомый и привычный. Или завести собаку! А можно ещё пойти учиться. Только я чувствую, что никакая комбинация не сложится в тот, прежний путь — когда всё как у всех и сверху подтверждают, что верно, братан.

Но прежнего не будет. Есть чувство, что прежнее ощущение было побочкой конформности, а не следствием правильного выбора. Производил его не сам трек, а «наблюдатель», который на это одобрительно смотрел.

А теперь всем похуй. Даже сам вопрос «а правильно ли я живу» исчез. Спрашивать не у кого — и в какой-то момент я заметил, что у себя я тоже не спрашиваю. Атрибутов «взрослости» нет, наблюдателя нет. А дальнейший путь будет выстраиваться соло. И походу это новая норма.

Вдогонку. Если у людей со стандартным треком грядущее отчасти зашито в становлении своих будущих копий, то что делать нам, соло-тревелерам?

И вопрос даже не в одиночестве. А во что вкачать это время?

Вот когда вы вдвоём, время будто расщепляется, и его всегда не хватает. Когда поодиночке — тянется, как жвачка потерявшая вкус.

Короче, ответа у меня пока нет.

Наконец-то на улице пахнет сиренью и солнцем. Открываю все окна, и тепло льётся в каждую комнату. И самое начало лета. И внутри так хорошо и спокойно. И кажется, что это чувство насовсем. Хоть собирай лето в банку, чтобы открыть в ноябре, когда будет совсем худо.

Ещё бы блядские таджики на крыше напротив со своим бам-бам-бам поскорее достучались, и будет совсем благодать.

«а жить то когда?» — по-любому слышали этот вопрос как аргумент против трудоголизма и вечной занятости. Особенно, когда работа в выходные занимается всего каких-то девять часов, лол. Если у вас не так — завидую.

У меня, например, работа занимает под 70% жизни, если посчитать вместе с личным проектом, литературой и учёбой. Остальные 30% — спорт, какая-то рутина и второстепенные хобби.

И тут хочется сказать, что времени на жизнь-то и не остается. Но справедливо уточнить, а что такое жизнь-то? В смысле, когда не работа? Каждый ответит сам.

На деле вопрос другой: как выглядит моя жизнь и нравится ли мне она?

Если я трачу почти всё время на работу — то ради чего? Чтобы что? Поверхностный ответ: чтобы типа выживать, заработать, купить то да сё.

А можно посмотреть глубже и спросить себя: устраивает ли меня, что одна сфера жизни сжирает все остальные?

Я такой прикол придумал. Мне нравится структурировать, вести списки и планировать. И раз уж общество сейчас идет к атомизации, то надо строить план: что делать, если понимаю, что теперь я буду соло. Вот мои десять пунктов:

1. Финансовая подушка 18-24 месяца. Жить одному дороже, а если я один, то нет второго дохода-страховки на случай если уволят или заболею. Поэтому важно гриндить капитал и пассивных доход.

2. Ежегодный чекап. Лучше бы бэкап, но мы пока не в Киберпанке. Когда живешь один, то важно следить за тушкой. Туда же — ДМС. А лучше Травматим, но мы не в Найтсити.

3. Своё жильё. В двадцать лет снимать по кайфу, а вот после 35 уже хоть и не зашквар, но опасно и недальновидно. Во взрослом возрасте аренда — главный финансовый риск одинокой жизни.

4. Спорт — база. Лучше зож. Силовые 2–3 раза в неделю, кардио. Ебать, как, наверное, хуёво быть дедом, у которого всё отваливается, а ты ещё и один живёшь.

5. Психотерапия. Партнёр частично работает зеркалом, регулятором эмоций, свидетелем жизни — живёшь один, эту опцию приходится покупать. Либо она проседает и превращается в руминацию.

6. Поиск проекта на десятилетия. Семья даёт встроенный смысл и расписание; без неё пустоту заполняет либо большое дело, либо пет — тоже долгий проект: структура дня, ритуалы, есть о ком заботиться. А с пустотой внутри жить не рекомендую: там явно заведётся что-то вшивое.

7. Эдди на путешествия. Не «если останется», а 10–15% дохода стабильно. Одному путешествовать дешевле и проще: можно лететь по горящим билетам, селиться в хостелы и прикольные апарты.

8. Странные одиночные проекты. Год учить японский. Собрать коллекцию плёночных фотиков. Сделать зин тиражом 50 экземпляров. Поехать в одиночку в Монголию. Хуй знает зачем, но чем страннее, тем вайбовее.

9. Игры. Книги. Фильмы. Культурные проекты, в которые можно уйти, и никто не скажет, что с тобой что-то не так. Переключение в другие миры оч полезно для психики.

10. Десятый пункт придумайте сами. У вас полная свобода для вас одного.

Я пошёл Киберпанк допроходить, да роман редактировать.

Проснувшись сегодня утром после беспокойного сна, я обнаружил… да как обычно взял телефон, чтобы выключить будильник и открыл блядскую инсту. Помогает сразу включить тревогу, ориентировочный инстинкт и поиск опасностей. Бесплатная доза кортизола. И там посмотрел рилс, где девушка рассказывала, что если вы начинаете себя обесценивать, в себе сомневаться, критик внутренний как-то слишком распетушился, то, возможно, вы просто заебались и вам нужно отдохнуть.

Я давно уже приметил, что нельзя уходить глубоко в самокопания если вымотался до нельзя. Когда я уставший, то очень легко проваливаюсь в колодец скверных мыслей и мир начинает казаться чересчур враждебным, а я чересчур хуёвым. Истины в этом мало. И тут то же самое правило, как если ты в не трезвом уме: не писать бывшим. Ни чем хорошим это не закончится.

Также и не давай обещания если ты слишком радостен. Исполнять их придётся потом на среднем уровне энергии.

Короче. Реально важное правило. Оно как-то раз дополняет вчерашний пост — нужно учиться чувствовать усталость и уметь грамотно восстанавливаться.

А то я сегодня хожу чуть живой потому что вчера перетренил, мало спал, мало ел и от этого настроение полное дерьмо и ничего не хочется. Даже не знаю, что почитать интересного. Ничего не нравится. И общаться ни с кем не понимаю зачем. Всё это верные признак, что я словил сильную усталость.

А ещё такие люди вдруг начинают раздражать, потому что ломают привычные паттерны друзей и знакомых. С ними резко становится неудобно. Ведь куда проще жить в парадигме «человек не меняется» и «он мне давно понятен, он вот такой».

муд моего последнего года, который начался в это же время 365 дней назад

«Когда мир ослеплён зрелищем, на какие крайности нужно пойти, чтобы твоя история имела значение?» — слоган второго сезона аниме «Киберпанк: Бегущие по краю». Видимо, основной темой будет медиа.

Пока есть только 53-секундный тизер: ребёнок с камкордером и силуэты основного каста.

3 июля на Anime Expo пройдёт стрим с режиссёром Каем Икараси и шоураннером Бартошем Штыбором — возможно, покажут весь сезон. Или трейлер. Пока не понимаю.

Но сто процентов сезон будет такой же беспросветный, как и первый. Вспоминаем цитату сценариста (Бартоша Штыбора): «Я из Польши, и поляки печальны. Они рождаются грустными и умирают грустными, поэтому я просто хотел сделать весь мир грустным». На вопрос, думал ли он когда-нибудь написать счастливую историю, Штыбор лаконично ответил: «Нет».

Еще обещают, что сезон будет темнее и кровавее. Короче, я очень жду.

Хоть какая-то цель дожить до лета.

Может быть админ поляк? Надо бы перепроверить генетический тест. Будь моя воля, я бы только и хуярил грустные или какие-то глубокие посты про философию и упадок мира, внутреннюю пустоту или опустошенность. Но обычным людям такое скучно читать, потому что мы не за этим за интернет оплачиваем. И так вон активность вся проебалась

А вообще у радости мало оттенков, а у грусти целый спектр. И от этого куда больше глубины. А мне куда интереснее глубина нежели солнечная поверхность

Если в Гугле написать «конкурировать нужно с самим собой а не с другим» он ответит:

«Абсолютно верно. Это один из самых продуктивных подходов к личностному и профессиональному росту. Сравнение себя с другими часто приводит к выгоранию, так как мы сравниваем свои внутренние усилия с чужими внешними результатами»

Вся эту хуйня про «конкурировать с собой вчерашним» идёт из популярной психологии, где эта фраза стала мотиватором к личностному росту, мол, ты можешь контролировать только себя и следовательно нужно соревноваться с собой. Мол, если ориентироваться на других, то можно уйти от своих целей и скатиться в депру.

В книге «Топология насилия» Бён-Чхоль Хан пишет:

«…субъект производительности … конкурирует только с самим собой и стремится превзойти только самого себя. Из-за этого он участвует в фатальной гонке и бесконечно кружится вокруг самого себя, что рано или поздно приводит его к краху.

В обществе достижений (мы все в нем сейчас) рождается та самая формула «соревнуйся только с собой». Звучит как освобождение от чужого взгляда, но это самый совершенный механизм принуждения, какой изобретала культура».

Когда есть соперник — у борьбы существует внешняя точка отсчёта: катка заканчивается, противник побеждён или мы проиграли, агрессия находит цель вовне.

Когда соперник — ты сам, ни одно из этих условий не выполнено. Нельзя финишировать в принципе: каждое достижение становится новым минимумом, планка движется вместе с тобой. Победителя нет — ты одновременно и тот, кто требует, и тот, с кого требуют. Агрессии, которая раньше уходила вовне (на конкурента, на систему), теперь идти некуда — и она разворачивается внутрь.

Раньше мы получали признание через труд и борьбу за признание у другого (признание всегда приходит от других). А когда мы соревнуемся только с собой, то лишаем себя возможности быть признанными, потому что нет инстанции, которая бы апрувнула «достаточно».

Внутренний голос, оценивающий результат, — это тот же самый голос, который говорит «ещё».

Поэтому этот самодроч, по природе бесконечен и ненасытен: даже обыграв вчерашнего себя, мы не получим признания — мы получим нового, более требовательного себя завтра.

— Получается и концепция, из той же популярной психологии, «самоценности» невозможна без другого и по факту теряет смысл потому что опять закрывает от другого и скатывается в себялюбие?

— Да, по Хану эта логика разваливается ровно в той же точке. «Самоценность», понятая как ценность, которую субъект сам себе назначает и сам у себя подтверждает, структурно невозможна — это попытка замкнуть на себя то, что по природе своей требует Другого.

Гегелевский каркас здесь прямой: самосознание становится действительным только через признание со стороны другого самосознания. Не через самоописание, не через внутреннюю работу, не через аффирмации — через взгляд Другого, который видит тебя и подтверждает твоё существование как субъекта. Когда поп-психология предлагает «черпать ценность изнутри», она предлагает логически невыполнимую операцию: быть одновременно и тем, кто оценивает, и тем, кого оценивают, и инстанцией, перед которой это имеет вес. Контур замкнут — но именно поэтому пуст.

Хан в «Агонии Эроса» доводит этот мотив дальше: исчезновение Другого — катастрофа не социальная, а онтологическая. Без Другого нет ни эроса, ни опыта, ни мысли — только бесконечное отражение Я в Я, нарциссическое зеркало, в котором всё становится проекцией собственной самости. Субъект достижения и нарциссический субъект — это одна фигура с двух сторон: оба не способны встретить инаковость, оба производят только себя. «Самоценность» в этой оптике — не противоядие от внешней зависимости, а её зеркальная форма: вместо тирании чужого взгляда — тирания внутреннего, такого же безжалостного, но без выхода.

И тут важный поворот, который ты точно нащупал: это не просто «закрывает от Другого» — это делает Другого структурно ненужным, а значит, разрушает саму возможность опыта. Любовь, дружба, признание, конфликт, даже простой разговор — всё это требует, чтобы Другой имел вес, чтобы его суждение могло задеть. Если ценность производится внутри замкнутого Я, Другой превращается в декорацию: приятную, неприятную, удобную, неудобную — но не имеющую онтологической силы. Это и есть то, что Хан называет адом одинакового: мир, где всё — отражение, и поэтому ничего по-настоящему не происходит.

При этом — и здесь важно не свалиться в противоположную крайность — Хан не зовёт обратно к зависимости от чужого мнения, к подчинению взгляду толпы. Он указывает на третью позицию: ценность не производится ни изнутри, ни извне — она возникает в отношении, в напряжении между Я и Другим, которое нельзя свернуть ни в одну сторону. Признание — не товар, который дают или не дают; это структура, в которой субъект вообще становится возможным. «Самоценность» как самодостаточная единица — это попытка эту структуру упразднить, и она оборачивается ровно тем, чем ты назвал: себялюбием, которое не любовь, а её симулякр, потому что в нём нет того, к кому она направлена.

Практический вывод, если его всё-таки сформулировать: проблема не в том, что человек ищет подтверждения у Другого — это нормальная и неизбежная структура. Проблема в том, какого Другого он выбирает и в каком режиме с ним встречается. Хан противопоставляет нарциссическому контуру не автономию, а способность к встрече: с тем, кто не сводится к моей проекции, кто может ранить, отказать, не понять — и именно поэтому его признание имеет вес. Поп-психологический жест «не нуждайся в других» убирает эту возможность вместе с риском, а вместе с риском уходит и сама ценность, которую этот ход обещал произвести.

Для тех кто ищет работу или думает об этом. Сто лет тому назад, в прошлом году, я писал, что ненавижу искать работу. Ходить на собесы — всё равно что из раза в раз сдавать нелюбимый экзамен людям, которых видишь первый раз, и пытаться им понравиться. Но это ещё полбеды.

Столкнулся с ситуацией в корпе, когда дают апрув, что подходите друг другу, с вами хотят работать и ждут, но! Ставка на должность ещё не открыта. Подождите, пожалуйста, неделю. Или две. А может, и три.

И тут уже никто не может повлиять на ситуацию — в дело вступает корпорация. Ставку могут подтвердить, могут снять, могут перенести. Плюс куча других факторов: топ-менеджмент передумает, рынок пойдёт в штопор, Нева выйдет из берегов, Трамп возьмёт в плен президента Кубы, цена на «Фрутоняню» в «Севен-Элевен» сикс-севен взлетит на 600%, американцы выложат какую-то хуйню вместо снимков нло. Короче, масса всякой ебалы.

Более того, я уверен: оффер на руках не вот прямо гарантия.

Миру плевать на вас, и никто в этом не виноват. Вообще никто.