1/3 Давайте лучше задумаемся, что люди, которые вспоминают книгу «1984» уже заебали, что сил нет. Разберёмся почему.

Оруэлл описывал законченную систему тотального контроля — без выхода. Но когда мы прикладываем идеальную модель к реальности, ситуация нихуя не проясняется. Не появляется понимание: что делать?

Зато появляется объяснение: мы уже там, всё запретили, свободы лишили, пиздец. ЯМы — Уинстон. Это эстетизация бессилия. Роль жертвы. Ныне модная, кстати. Человеку становится легче — потому что можно горевать красиво и ничего не делать. От тебя же ничего не зависит. Оруэлл так написал.

Вот что реально происходит в либеральной среде: узнавание ситуации создаёт иллюзию понимания. Человек чувствует себя умным, проницательным, всё видящим — но при этом, давайте честно, нихуя не делает. Потому что в «1984» сделать было нечего. А раз мы «уже там» — значит и нам нечего.

Допустим, книгу вспоминают как предупреждение. Мол, помните, чтобы не попасть. Это предполагает, что есть кто-то, кто услышит и изменит курс — общество, власть, институты. Ну-ну. Там не слушают. Там всё равно. И стоит помнить: Оруэлл писал для послевоенной Британии, где демократические механизмы работали. Мы — не там.

Когда человек говорит «мы в 1984» — он неявно утверждает, что финал известен и он хуёвый. Зачем думать, если Оруэлл уже всё рассказал?

Книга хорошая. Но она описывает, как выглядит тотальный морок. Она ничего не говорит про то, как жить, пока морок не спустился. А у нас пока видно и небо, и горизонт. И весна за окном.

Ладно, сегодня не весна, а как раз тот самый морок над Инсмутом. А недавно с залива затянуло маревом, как в повести Кинга «Туман», что не было видно дальше пятисот метров.

В такие моменты я, конечно, продолжаю фантазировать, что сейчас было бы классно ехать на байке по Бали.

Включил бы последний альбом Пошлой Молли или CMH «все группи попадают в рай» и мчал в Кинтамани на озеро Братан.

Но сейчас смотрю в окно на машины в пробке на Большой Пушкарской и как экскаватор роет что-то у перекрестка. А ещё идет мерзкий и холодный весенний дождь.

На следующий выходных обещают снег.

Блять я просто не могу уже. Вот почитайте этот абзац. Не смотрите на тему, а смотрите на стиль:

«Ты отправляешь резюме. Хорошее резюме. С реальными проектами, с именами компаний, которые все знают, с наградами, которые что-то значат в профессии. И получаешь тишину. Или автоматический отказ через два часа»

Сука, вот это тот самый галимый нейрослоп, который теперь заполонил Линкедин. Я который раз натыкаюсь на автора, которая пишет типа полезное про дизайн, но читать дальше первого абзаца невозможно из-за стопроцентной гптшности текстов. AI;DR на максималках.

Все эти конструкции «получаешь тишину» «Это проблема того, как именно ты смотришь», «Насмотренность — это не вкус». Короче, конструкции где есть «это не то, а это то», сразу считывается как нечеловеческая. Потому что люди, блять, так не говорят и не пишут.

Я не удивлюсь если в статьях и ссылки на фейковые исследования, которые придумал гпт.

Тексты не только нечитабельные, но и после них пропадает всякое доверие к автору и хочется его загнать в чс. Такая халтура сливает всякий авторитет.

И самое хуёвое, что под такими статьями по 50 лайков. То ли это голландский штурвал на Линкедине, где все стараются друг другу надрачивать, но это ещё полбеды. А вот если люди читают и им норм, то мы в какой-то беде.

Начал я ходить в новый зал. Поэтому сегодня поговорим о житейском. Толстому можно свои дневники вести, значит и мы «право имеем».

Я полтора года ходил в Спортлайф. Там приятный персонал — здороваются по имени-отчеству, выдают полотенце, улыбаются. Зал большой, людей не вот, чтобы прям много, но по вечерам бывает. Есть сауны, хамамы и бассейн. Но за это будь добр заплати сто косарей за год. Раньше было не так дорого для меня, а теперь многовато. Да и начало бесить, что тренажеры старые, всё постепенно ломается и не тот вайб который хочется за сто тысяч в год. Поэтому я пошёл в DDX.

И о боги не ходите туда к семи вечера. Я вчера знатно охуел от количества людей. Очередей не было на тренажеры, но всё равно было пиздец тесно. Тренажеры хоть и новые, но понатыканы так, будто у дизайнера была задача максимально экономить пространство. Ещё к семи ходят все: студенты, какие-то пиздюки толпой, тёлки, которые пиздят по телефону занимая скамейку, эскортницы с вечно задранными носами, пары, где парень тренирует свою пассию и объясняет ей, что вот тут надо поднимать эту хуйню вверх, а не в сторону. Качки все в мыле и воняют. И все постоянно галдят.

Пахнет в зале соответствующе. Кондеи справляются так себе. Места мало. Бассейна нет. Полотенце не выдают. На ресепшене никто не здоровается — трындят между собой и тупят в телефоны. Короче, впечатление от зала на 3/10.

А ещё больше всего бесят всякие мудаки, которые сидят в раздевалке голые и втыкают в телефон. Ну ты оденься, выйди нахуй, а не занимай тут место! Нахуй вот ты тут сидишь?

Этот пост я писал сидя в раздевалке без трусов.

Я не люблю фразу «люди не меняются». Она звучит как приговор для тех, кому не повезло ни со стартовой локацией, ни с характеристиками, ни с ресурсами. Вырос в семье, где из традиционных ценностей — бухать после работы под телек. Или оказался в однополой семье — мать плюс бабка. И что, всё, приехали? Ну, типа почти вся страна так живёт и ничего. Пускай, но меня этот сценарий не устраивает.

Но вот что я понял, общаясь с разными людьми. Можно обчитаться Кантом, Кьеркегором и Сартром — но если вы не выходите в реальный мир, а просто пребываете в своём интеллектуальном дрочеве — нихуя не поменяется. Это всё равно, что учить ПДД и даже научиться перебирать двигатель, но ни разу не сесть за руль. Знания без применения не меняют ни человека, ни его жизнь.

А вот что меняет:

Когда вы в Катманду, у вас температура, в аптеке никто не говорит по-английски, а вы тычете пальцем в горло и пытаетесь жестами объяснить слово «антибиотик».

Или вы на Бали, карта заблокирована, наличных на два дня, а вам ещё неделю жить. И вы вдруг обнаруживаете в себе навыки коммуникации, когда уговариваете хозяина виллы подождать с оплатой.

Или разъебаться на байке где-нибудь на Пхукете и пытаться вызвать скорую, чтобы вас отвезли в госпиталь, а денег тоже нет. Тут уж не до Сартра, тут надо выживать. И не на кого положиться.

Вот тут и понимаете, чего вы стоите, что можете, на что готовы. Лучшая тренировка — путешествие.

Не пакетные туры, а уехать за тридевять земель без обратного билета и денег. Вот это меняет.

Если в жизни ничего не происходит — пиздуйте в аэропорт. Только проверьте, чтобы Пулково работал, а то мало ли — опять опасность БПЛА.

Ещё про DDX. В ту самую злосчастную среду я стою в душе. В душ тоже уже, блять, очередь. Стою, моюсь, напеваю «Отпусти и забудь» — и тут на запотевшей перегородке появляется ладонь.

Ну я и прислонил свою.

Что я делал последние недели: нашёл работу — теперь её работаю; ходил по собесам — нужно больше золота; пересмотрел все рилсы про медоеда, теперь хочу в Калахари увидеть его вживую; читал Евангелие; не выходил из дома; писал новый рассказ; дописал роман (теперь его надо отредачить); досмотрел Фрирен; читал мангу «Берсерк»; начал пересматривать «Белый лотос»; смотрел новый «Шаверма патруль» из Сербии; читал «Идиота»; писал про Любовь; узнал про нарцисификацию себя; ходил в зал; сидел дома; запланировал побег из Питера; грустил; смотрел в окно; спал; всё.

Бали окончательно стал 90-м регионом России. На острове начался хайп на куличи.

«Ого-ого» отметили, Ньепи отсидели в темноте — теперь можно и пасху праздновать.

Как-то раз на парковке Rusters, который рядом с Убудом, я видел как Gojek привёз девушке: шпроты в масле, две банки, красную икру и бородинский хлеб. Девушка улыбалась, держала всё это в руках, а курьер фотографировал её для отчёта.

Я сто лет не ел бутеры со шпротами, а икра надоела. Но стоит пожить в Азии полгода — и хочется именно того, чего дома не покупал.

В Threads уже пишут:

«Бали! У моих друзей в кафе в Убуде можно заказать чудесные куличи на Пасху! Пишите, пришлю локацию и контакты»

Самое кайфовое — смотреть, как корёжит бывших фанатов Мирона, которые посмотрели «разоблачение» про его пдф-файлы и такие: ну всё, я больше это не слушаю. И об этом конечно же надо написать везде, где упоминается Мирон. Ведь если они хотя бы минуту не проявляют свою белопальтошную позицию — внутренняя ущербность начинает сжирать изнутри.

Это позиция злющей чихуахуа, которая трясётся от собственной злости и обоссывается от бессилия.

А самое ироничное — такими людьми легко управлять. У них нет позиции — им просто меняют прошивку. Буквально говорят: этого люби, этого ненавидь.

И они слушаются.

Я почти перестал выходить из дома. Только в магазин. На обед. Или рано утром в DDX пока зал ещё не забился людьми, как токийское метро в час пик. Сейчас на часах двадцать два двадцать два — впору загадывать желание. Дурацкое суеверие.

В наушниках играет «Публика выбирает сама» вперемешку с «Соломой». Редактирую первую главу романа. Суббота прошла, а я будто бы ничего и не сделал. Просто день прогорел.

А хотел написать про новый трек Мирона. И почему нам нравится такая рефлексия, когда автору плохо. Автору плохо, а нам хорошо от этого. У Славы самые лучшие треки тоже, когда он страдает.

За окном гул дороги. Басит трескотня редких байков. В комнату дует холодный ветер. Когда уже будет тепло?

Какой-то дебильный день. Ничего не хочется. Силы только на работу. И то через силу. Японский рест куда ходим на обед закрылся навсегда. Пиздец. На улице непонятно холодно или тепло. Нерешительная весна. А нерешительных никто не любит. Помните это. И чувство такое приставучее, как будто бы к подошве прилипла жвачка или в говно наступил и никак не отчистить. И дел полно, но не понимаешь за что схватиться, а когда решаешь что-то поделать, то это не то. Фу, короче.

Посмотрите какой кайф. В конце невероятно трогательно. Жаль, что не я придумал.

Да, это полностью сделано на нейронках.

Я ненавижу свой день рождения. Не праздную со школы, когда уже надо было самому организовывать и звать друзей куда-то в парк или снимать хату. Да и помню только пар празднований в семье, когда был мелким, — приходили друзья, что-то было типо праздника.

Помню и момент, когда друзья вроде бы и собирались прийти, но родители сказали, что никого звать не надо, праздновать не будем. Всё отменили. Тогда я помню своё смятение и какую-то растерянность. Вроде бы друзья собирались прийти, даже подарки купили.

А потом, когда уже был типо взрослый, не было денег, чтобы как-то отметить. И начало казаться неважным. Потому что если отмечать, то надо неслабо потратиться, да и что-то дохуя чести мне одному. С какой это стати? Это убеждение у меня до сих пор живо. Я искренне не понимаю этого в свой адрес. Если и поздравлять за что-то, то это нужно заслужить, а сам факт рождения — ну это хуйня какая-то. Ничего особенного.

Обычно люди любят, когда их поздравляют, желают всякого, подарки там дарят. Мне от этого всегда неловко, неудобно и я думаю, что точно этого не заслужил. Я в целом не умею принимать к себе доброго отношения. Когда кто-то предлагает помочь или хвалит. Я не знаю как на это реагировать. Не научился.

Синдром самозванца, низкая самооценка — хуйня это всё. Просто вот так сложилось и нечего копаться в диагнозах.

Ещё за несколько дней до др у меня портится настроение. И чем ближе день, тем хуже. Я к этому тоже привык и стараюсь не обращать внимание. Но почему так — до сих пор не выяснил.

Если что у меня др не сегодня и поздравлять меня не нужно.

"Это п*здец!" Работники Московского зоопарка бьют тревогу из-за манула Тимофея.

Как рассказали в администрации Московского зоопарка, оставшийся без невесты манул Тимофей начал сочинять говнарские песни под гитару. Их главными темами стали одиночество, безответная любовь и подростковый нонконформизм.

"Это пиздец! Пришлите уже невесту, пока он не начал читать рэп", — жалуются работники зоопарка.

В России 1,12 миллиона айтишников. У кого всё завязано на интернет и западный софт. Белые списки на домашний интернет — и нахуй посыпется весь рабочий софт. Фигма у меня уже не работает без VPN. Но пока справляемся.

А тем, кто не умеет обходить блокировки, — им и не надо. У них интернет — это Вайлдберриз, Озон и Яндекс с ВК. Ютуб заблочили? Посмотрят видосы в ВК Видео, а переписываться будут сами знаете где.

Момент, когда люди от слов «вы там реально охуели» переходят к действиям, наступает в том случае если ебать начинают всех. А пока ебут только тех кто со мной в одной эхо-камере. Мы тут что-то бурчим — но нас единицы. И если совсем прижмёт, то — билет, вокзал, Бали.

А остальным и так нормально.

Система грамотно режет людей на слои. Государственная аутоэротическая асфиксия — душить себя ровно настолько, чтобы не сдохнуть, но и успеть кончить. Пока получается.

Мой первый роман был, есть, ещё не вышел, про поиск опоры в мире, который теряет очки стабильности с каждым днём. Он ищет опору в работе, отношениях, дружбе и путешествиях. Но находит в итоге где-то внутри себя, точнее не так, он находит путь к этой опоре. Потому что внешние опоры скорее ориентиры, а не что-то твердое.

Второй роман я буду писать про одиночество. Но не в сопливо-тоскливом ключе, где герою хуёво одному и он страдашка. Нет уж, упаси боги от такой соевой шняги. Герой у меня не такой.

Хочу описать феномен одиночества, как пути, где герой узнаёт себя, понимает свои слабые и сильные стороны и понимает, как он воспринимает этот мир.

Сколько у меня займёт этот путь, хуй его знает. Может я не вынесу это челлендж, где надо учиться выносить одиночество, неопределённость и тоску и опять скачаю Пьюр и буду писать там, что я вот писатель ищу даму стольки-то лет.

Но хочется уже найти силы, чтобы не бежать от сложных и невыносимых чувств, а принимать их с поднятым забралом.

Целый час валялся на диване и смотрел рилсы вместо того, чтобы редактировать роман. Мда. Пойду ещё посмотрю.

У Достоевского в «Идиоте» есть один занимательный персонаж — Фердыщенко. Причем упоминается только по фамилии, имени и отчества у него нет.

«Лет тридцати, немалого роста, плечистый, с огромною, курчавою, рыжеватою головой … глаза маленькие, заплывшие и насмешливые, как будто беспрерывно подмигивающие. Одет он был грязновато».

Живёт в квартире у Иволгиных, куда поселился и князь Мышкин.

Диалог их знакомства:

— Я пришёл вас предупредить: во-первых, мне денег взаймы не давать, потому что я непременно буду просить.
— Хорошо
— Вы платить здесь намерены?
— Намерен.
— А я не намерен; спасибо.

Если говорить в наших «оттерапевтированных» терминах, которые засорили язык, то Фердыщенко — это человек, который неплохо себя понимает и заранее говорит, чего от него ждать. И это же прекрасно. Сразу избавляет от иллюзий, которые мы друг на друга навешиваем.

Вот бы так всегда при знакомстве.

Вчера весь день слушал альбом «Count Your Blessings». Какой же кайфовый альбом, не понимаю, на кой чёрт Бринги снесли его со всех стримингов. Ещё усердно работал. Пил колу. Смотрел в окно. Редактировал роман. Краем глаза глядел пятую серию второго сезона «Белого лотоса». Ни с кем не виделся. Получал поздравления. Было приятно. Осталось воплотить всё, что нажелали: стать известным писателем, выпустить первый роман, уехать на Бали, написать второй роман и т. д. Много всего.

Но под вечер подумал, что всё-таки следующий день рождения хочу провести ни хуя не так. Нет уже. Вот Новый год в этом году встретил же чудесно. Пусть и следующий др будет подстать. Это и загадал. Ну и кучу всего ещё — терпение, смирение, стремление.

Вчера админу исполнилось тридцать восемь, это уже много. Созванивался с мамой и она спросила, на сколько я себя ощущаю? Сказал, что где-то на двадцать семь.

А сегодня меня спросил друг:

— Слушай, а какая твоя жизнь была в 33?

Я открыл Айклауд и отлистал на 2021 год. В январе я жил в Москве. Работал удалённо в CreativePeople. Собирался на Бали. 27 февраля туда и улетел. Был ковид и до сих пор помню, как в нос мне лезут с ватной палочкой, чтобы сделать ПЦР тест. Всё это будто бы из прошлой жизни. Пять лет прошло.

Тогда и случился мой первый затяжной трип. Полгода пробыл на Бали. Первый раз в Азии. Первый длинный перелёт. Первый раз купался в тёплом океане. Первый раз смотрел на пурпурные закаты. Учился водить байк (Scoopy). Было тревожно ездить по балийским пробкам. Первый раз попробовал дуриан. Вкуснее ничего не ел. Обгорал на Меласти. Плавал на Гили. Догадаетесь зачем. Отбивался от обезьян в Убуде. Поднялся на вулкан. Подружился с толпой приятных людей. Покрасил волосы в белый цвет. Сменил мест двадцать: отели, виллы, гесты. Вымокал до нитки под азиатскими дождями. Гладил слонов.

Первый раз приехал в Мастерскую. Когда вернулся в Питер. И тогда уже начинал что-то адекватное писать.

В 33 всё только начиналось.