«Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное»

Читаю Екклесиаста и как-то знаете благостно становится

Слышали, что у нас запускают 5G? Ну тот, что передает ковид через вышки. Только у этого пять г будет ещё и отечественное шифрование «Кузнечик». Ебать. Которое не поддерживает ни один смартфон в мире.

То есть смотрите. Девяносто процентов интернета уже не работает из-за ебучих белых списков. Телега еле дышит. Сегодня полдня был офлайн. Даже vpn не спасает, потому что и с ним не грузится нихуя.

И вот я сижу и гадаю, а откроется ли у меня фигма или гугл-док. А тут новая охуительная инициатива: а давайте ещё 5G сделаем, но такое, к которому нихуя не подключится! Ни один айфон. Ни один самсунг. Ни один сяоми. Потому что ради 2% мирового рынка никто не будет перепиливать шифрование под ебанутые госты. Логично.

Итого: у нас будет 5G, к которому некому подключиться, на оборудовании, которого не существует, в сети, где и так нихуя не грузится.

Как будто бы сцена из неизданного произведения Кафки. Впору «Процесс» перечитывать.

Бангкок. Жара. Я с рюкзаком стою на ресепшене кондо и объясняю тайке, что мне в квартиру. Эту историю мне рассказал друг, но вы же всё равно не поверите. Тайка спрашивает — какую. Я говорю — вот, Airbnb. Показываю телефон. Она кивает. Выдаёт карточку.

Поднимаюсь. В лифте играет спокойная тайская музыка с колокольчиками. Двадцать третий этаж. Нахожу квартиру 135. Захожу.

Квартира как квартира. Я даже не успеваю осмотреться — и меня накрывает, как хочется посрать. Бросаю рюкзак в прихожей и иду в туалет. Сажусь. Выдыхаю.

Телефон вибрирует. Пишет хозяйка квартиры. Капсом. Восклицательные знаки. Какого хуя я сказал, что снял квартиру через Airbnb. В кондо это обычно запрещено. А я пришёл и громко, при всех, с экрана телефона — вот, мол, Airbnb.

Она пишет: у меня теперь будут проблемы.
Я пишу: ну ты же сдаёшь на Airbnb.
Она пишет: и чо? Ты ебанутый?

Я сижу на унитазе в чужой стране и пытаюсь объяснить тайке на ломаном английском, что я не долбоёб. Получается неубедительно.

Короче. Я открыл кейс в Airbnb. Отменил бронь. Взял рюкзак и вышел. По факту — снял квартиру в Бангкоке, чтобы посрать.

Самая короткая аренда в моей жизни.

Вчера после спектакля, когда вся труппа вышла на поклон, один из актёров встал на одно колено, достал кольцо и сделал предложение своей девушке. Зал захлопал. Девушка не сразу, но вышла на сцену и сказала «да». Потом ушла и села на место.

Другие девушки говорили, что вообще-то это кринжовая ситуация. А вдруг она не хочет говорить «да»? А тут весь зал как бы ждёт, что она согласится. Да и это трогательный и интимный момент, после которого типа хочется побыть вдвоём. Короче, мув так себе. Неоднозначный.

Я бы так делать не стал.

Иду из «Ларисы» после обеда. Нет-нет, но ходим туда, потому что полноценный ланч 450 рублей. На улице тепло так, что куртку несёшь в руке и не знаешь зачем взял. Город пахнет землёй и прогретым асфальтом.

На переходе догоняю парня. Белые кроссовки, спортивки, капюшон на голове. Говорит по телефону на всю улицу.

— Я ей говорю, пойду пожру. Ну, сходил короче, а в голове такое настроение, братан, что хочется пойти набухаться, обнюхаться, обхуяриться всем, что есть в мире, всеми солями. И прийти домой и сказать: «ну что, сука, вот так теперь будет всегда, нахуй! Как тебе такое?» Вот когда Руслан жил бандитской жизнью — было типа охуенно! А когда стал жить нормальной жизнью — не нравится нихуя.

На светофоре мы разошлись. Я — налево, Руслан — прямо.

После зала пошли с другом на фуд-корт в KFC. Всё заказали, сидим, ждём номер на экране. Друг что-то рассказывает, я киваю и смотрю по сторонам.

Стола через три от нас сидят отец с дочкой. Мужику под пятьдесят или больше. Волосы с проседью и такая же небольшая борода. Худой. Одет, ну обычно. По рукам видно, что работает на заводе или водителем. Явно не шейпы в Фигме двигает. Короче, не пидорская профессия, как у админа.

Дочка лет десяти. Вроде бы довольная. Короче, обычные люди без выебонов. И всё выглядит как обычный выходной с отцом.

Только у бати на столе стоял пластиковый стакан пива.

Ну и вроде бы — что такого. Выходной. Шесть вечера. Но у меня включилась гиперэмпатия, и я начал думать что вообще-то хуёвый пример бухать при ребёнке и что это явно люди совсем не богатые и жизнь у них скорее всего довольно непростая и вряд ли получится её изменить потому что ну блять это жизнь и обычному работяге просто невозможно выйти за пределы своего габитуса потому что всё вокруг него не даёт выйти за рамки и у девочки наверное тоже будет так себе жизнь потому что пример как будто бы не тот и всё это уже предрешено и ничего не изменится.

На экране высветился наш номер. Друг пошёл забирать заказ.

Короче, расстроился я пиздец.

Есть такой жанр — публичная уязвимость. «День, когда я всё потерял», «меня уволили в день рождения (у меня так было)», «я не справляюсь» и та самая «новая искренность». Автор выносит что-то болезненное и личное на публику.

Казалось бы, все уже устали от показной искренности. Даже термин есть — performative vulnerability, перформативная уязвимость. Но это работает на двух уровнях одновременно: как зрелище и как акт самоопределения.

Зрелищность — это роман Лимонова «Это я — Эдичка». Нищета, унижение, расставание с Еленой, истерики, слёзы, секс с негром в разъёбанном здании. Но Лимонов демонстрирует уязвимость, чтобы атаковать. Откровенность — агрессия, а не желание сочувствия. Мол, смотри, вон какой я! Пусть вам, сукам, будет противно! Это сконструированный приём. Уязвимость как оружие.

У блогеров иначе. Это то, как работает психотерапия. Психолог не даёт ответы — он создаёт пространство, в котором ты вынужден из каши в голове сделать что-то понятное. Когда блогер выносит рефлексию на публику — сценарием или импровизацией — в голове распутывается клубок. Обнаруживаются паттерны.

В нарративной терапии это называется «экстернализация»: ты отделяешь переживание от себя, превращаешь его в историю, и через это получаешь дистанцию и контроль.

А зритель получает разрешение. Разрешение чувствовать то же самое. Снимается ощущение, что ты один такой поломанный. Ирвин Ялом назвал это universality — осознание, что ты не уникален в своей боли.

Поэтому честные эмоции на камеру притягивают. Потому что чужая уязвимость — это лицензия на свою.

Ряды зимних сакур вдоль реки были все в цвету. 3/5

Немного о системе оценок японцев и их менталитете.

Телега выкатывает возможность редачить свои посты через их нейронку «Кокон». И это приближает нас к моменту, когда мы хлопнемся в технологическую симуляцию, где все ответы будем проверять через AI — типо умнее, интереснее и что мы не дебилы. Но если в переписке это может прокатить, то я уже знаю, как выглядит обратная сторона.

У меня было одно странное знакомство. С первых сообщений возникло чувство, что я буквально общаюсь с нейронкой. Девушка сначала писала нейтральное:

«Я активная, целеустремленная девушка, которая любит жизнь. Работаю психологом детским, соответственно  люблю детей) но сейчас временно по профессии не работаю, решила открыть свой кабинет и ещё как пассив трейдинг. Обожаю спорт, читаю, люблю рисовать но не всегда на это есть время, готовлю,  для себя бывает лень 🙂 
Как-то так.»

То есть, уже сразу есть странные маркеры. Первый конечно «пассив трейдинг». Нет, сейчас, это норма, что ты работаешь и торгуешь криптой на том же байбите. Но!

Затем я рассказал о себе и в ответ получил:

«Ты отлично балансируешь между работой, саморазвитием и отдыхом. Байк вообще отдельная тема, представляю, какие виды и ощущения!»

Потом она сказала, что читает «Цветы для Элджернона» и прокомментировала так:

«Это научно-фантастический роман который заставляет задуматься о природе интеллекта, одиночестве и человечности»

Затем разговор зашел про вдохновение (не спрашивайте) — и она написала:

«Что касается вдохновения, то я полностью согласна, что факторов может быть множество. Городская жизнь с ее динамикой и контрастами, современные проблемы, с которыми мы все сталкиваемся, все это может стать мощным источником вдохновения»

Блять, так люди не разговаривают.

После этого мне стало совсем жутко. Я перестал ей писать. И удалил контакт.

Йоу Поттер ду ю вонт соме драгс?

Хочется уже увидеть на экранах простую уличную перестрелку между ниггерами Ист-Хогвартса и Вест-Хогвартса.

Был сегодня на Дизайн просмотре. Тусовка дизайнеров и для дизайнеров. И вот вроде бы классно путешествовать, жить где-то где нет серого неба, морозных улиц и всегда тепло.

А с другой стороны там нет и таких тусовок, когда можно и на других посмотреть и себя показать. А меня такое вдохновляет и работать и общаться и учиться и упахиваться, чтобы сделать крутой кейс и им гордиться. И других вдохновлять.

И вот что с этим делать. Не получится уехать на совсем. Выход разве что прилетать на такие мероприятия. Но вообще выглядит разумно.

В очередной раз убеждаюсь, что хочу вокруг себя людей увлеченных какой-то идеей, деятельных, умных и кто не может усидеть на месте. В таких людях чувствую жизнь.

Помним

У нас был стартер пак: пальто, шарфы на шеях, джинсы подвернуты, четыре бутылки ягермейстера, три бутылки колы. Для вайба ещё и приехали на автобусе. И мы шли на Дизайн просмотр. Форум для дизайнеров и тех, кто рядом с ними. Севкабеле. Два выходных дня. С утра и до самого вечера.

В первый день весь зал забился людьми ещё за полчаса до первой лекции. Дизайнеры бродили между рядами, кто-то уже сидел на первых местах. Другие ходили и играли в нетворкинг. Ко мне подошла девушка, дала визитку. Но перед этим она сказала загадать что-то, мол, на карточке будет ответ. Затем дала красно-чёрную визитку, похожую на карту таро:

Звезда. Сверху номер XVII.
На обороте: «Всё получится. Не бойся мечтать. В тебе достаточно талантов для реализации любых планов. Не сдавайся!»

Я взял карточку, мы мило поболтали и я пошёл в туалет мешать колу с ягермейстером.

В первый день лекции слушали вполуха, и скорее просто слонялись туда-сюда: то поесть бургеров, то попить пива, то выпить кофе и поболтать у залива. Почувствовать весну и солнце, которое уже приятно греет, хотя ещё нет ни зелёной травы, ни шелеста листвы. Только солнечные блики на воде.

Но пообщались с известными дизайнерами. Вы их всё равно не знаете и вам не надо. За первый день я ни с кем не познакомился, кроме девочки с карточкой. И то, дальше представления ничего не зашло.

В первый день я поймал у себя мысль, что вот эти классные ребята, те, кто выступает со сцены — хочу с ними дружить. Хочу делать такие же классные штуки, чтобы со сцены вещать и публика аплодировала и кто-то из зала потом задавал вопросы. Но эту возможность придётся выгрызать это у реальности. Ну не верю, я что можно в лёгкости чего-то такого достичь. За всю жизнь не встречал ни единого примера. А у тех у кого получилось, то они фокусировались на том, что важно, а не на том, что хочется в данный момент. Банально. Только это звучит просто, а сделать нихуя не легко.

В воскресенье лекции были все классные. Кроме одной. А не так как в субботу, когда запомнил только лекции Мити Осадчука и Юры Ветрова. Я приехал один. И оделся по-распиздяйски: худи с принтом ПерстФомы, джинсы, лёгкая куртка. И мы уже не пили, а ходили на лекции. Общались. Обсуждали спикеров. Говорили про нейронки. О сплетнях с дизайн-комьюнити. Потом Покрас Лампас устроил перформанс на сцене. Его вы точно знаете. Писал буквы, а его чуваки из команды печатали их на принтере и выдавали в зал.

Во второй день меня накрыло жуткой фрустрацией, дерьмовым чувством проёбанных лет. Да блять просто из-за чувства, что я не туда потратил своё время и не сделал ничего, что сделало бы меня известным в медийке. А мне это пиздец как надо. Зачем? Это уже вопросы к психотерапевту. Но я заебался каждый раз, общаясь с крутыми чуваками, чувствовать себя как дерьмо. Когда уже блять через тернии к звёздам?

И чувствую, что это не пропадёт, пока я не сделаю что-то медийное и ценное. Злость на себя — хуёвое топливо, но она отстаивается и потом можно работать.

А вообще второй день был как раз об этом: не сидите в четырех стенах, выходите в мир и не всегда следуйте правилам, даже если страшно и тревожно. Иначе можно так и жить с чувством, что жить так и не начали.

После автопати, практически в полночь я зашел домой. И увидел на столе ту самую карточку со звездой.

Про страсть, «нехватку времени» и зачем мы всё это делаем? На форуме я общался с Митей Осадчуком — известный дизайн-директор, в презентации у него были редизайны и внедрения систем в сервисах, которые вы точно знаете. Много всего. Но я не стал спрашивать, где он берёт время. Время есть у всех. Если честно посчитать свой день, вы увидите, сколько уходит на рилсы, шортсы и прочее.

Я спросил: «а где ты берёшь столько сил и энергии?»

Митя ответил просто — ну вот я делаю крутые штуки после работы, и у меня получается. Потому что хочется.

У Александра Силаева есть хороший пост на тему:

«просто есть те, кому надо. Неважно, что. Чем больше – тем лучше. Почему надо им, а вон тем не надо? По кочану»

Можно упароться и искать какую-то причину, как такие люди двигаются, что ими движет и если я вот найду такое «зачем?», то и я сам смогу. Хуйня всё это. Чрезмерная рефлексия и поиск смысла просто сжигает топливо, которое надо тратить на действия.

Вопрос «зачем» работает как компас, но мы же в лесу не всё время смотрим на компас — надо ещё по сторонам глядеть и от опасностей уворачиваться, а то вдруг медведь или волки.

Просто одним надо. Другим нахуй ничего не надо, и нормально четыре часа в Сапсане смотреть рилсы. Я такое видел ирл.

Оч важная мысль: если вам очень что-то надо, ищите людей с такой же страстью. И избегайте пассивных.

Жизнь с завтрашнего дня

Я вот жил и не думал, что мир может существовать по совершенно иным правилам нежели я привык. Ещё я думал, что некоторые «формы жизни» давно вымерли или затаились так глубоко, что мы с ними и вовсе перестали сталкиваться. Всё это к чему, воин?

На днях я ходил обменивать валюту на наши православные рубли. И ходил в натурально бандитский обменник.

Я позвонил по номеру с сайта, чтобы узнать курс и записаться.

— Что меняете?
— Евро
— Сколько?
— ***
— Курс такой-то (сильно выше чем в Сбере). Ваш номер 415, когда будете?
— Через 20 минут
— Хорошо, приходите.

2GIS показывает, что обменник от меня в пяти минутах. К слову, у меня не спросили ничего — ни паспорта, ни даже имени. Я подхожу к точке на карте и не вижу ни вывески, ни таблички. Только у стеклянной тонированной двери стоит мужик спортивного вида во всём чёрном, коротко стриженый, с шеей шире головы. Я прохожу мимо, думаю что ещё не дошёл. Должна же быть табличка хотя бы. Дальше — ничего. Возвращаюсь к той двери.

— Это обменник? — спрашиваю я.
— Да. Ваш номер?
— 415
— Проходите.

Впускает меня и я поднимаюсь в офис. Встречает похожий мужик и тоже спрашивает номер. Помещение самое обычное, как отделение банка или что-то типо того. Стены крашены нейтральной краской. Монстера в горшке у стены. Окна завешаны пыльными жалюзи. Два офисных чёрных стула. Серая плитка на полу. Тихо, пахнет каким-то пластиком. С потолка свет люминесцентных ламп.

Когда я называю номер, он пропускает меня в крошечную кабинку — она одна — где за стеклом сидит кассирша. На чёрном калькуляторе сумма в рублях, которую мне должны выдать.

Опускаю деньги в холодный металлический лоток. Женщина спрашивает нет ли у меня ста рублей. Я отвечаю, что нет. Она проверяет деньги в счётчике банкнот и выдаёт мне мою сумму в рублях.

Я забираю пачку денег. Пересчитываю. На несколько рублей больше, чем на калькуляторе. Прощаюсь и выхожу на одну из центральных улиц рядом с метро. Мимо меня идут школьники и студенты. Красивые девушки. Женщина со стриженым пуделем в розовом комбезе. Светит солнце.

Был у нас Интернет и Интернет 2.0.

Один потеряли, другой сломали.

1/3 Давайте лучше задумаемся, что люди, которые вспоминают книгу «1984» уже заебали, что сил нет. Разберёмся почему.

Оруэлл описывал законченную систему тотального контроля — без выхода. Но когда мы прикладываем идеальную модель к реальности, ситуация нихуя не проясняется. Не появляется понимание: что делать?

Зато появляется объяснение: мы уже там, всё запретили, свободы лишили, пиздец. ЯМы — Уинстон. Это эстетизация бессилия. Роль жертвы. Ныне модная, кстати. Человеку становится легче — потому что можно горевать красиво и ничего не делать. От тебя же ничего не зависит. Оруэлл так написал.

Вот что реально происходит в либеральной среде: узнавание ситуации создаёт иллюзию понимания. Человек чувствует себя умным, проницательным, всё видящим — но при этом, давайте честно, нихуя не делает. Потому что в «1984» сделать было нечего. А раз мы «уже там» — значит и нам нечего.

Допустим, книгу вспоминают как предупреждение. Мол, помните, чтобы не попасть. Это предполагает, что есть кто-то, кто услышит и изменит курс — общество, власть, институты. Ну-ну. Там не слушают. Там всё равно. И стоит помнить: Оруэлл писал для послевоенной Британии, где демократические механизмы работали. Мы — не там.

Когда человек говорит «мы в 1984» — он неявно утверждает, что финал известен и он хуёвый. Зачем думать, если Оруэлл уже всё рассказал?

Книга хорошая. Но она описывает, как выглядит тотальный морок. Она ничего не говорит про то, как жить, пока морок не спустился. А у нас пока видно и небо, и горизонт. И весна за окном.

Ладно, сегодня не весна, а как раз тот самый морок над Инсмутом. А недавно с залива затянуло маревом, как в повести Кинга «Туман», что не было видно дальше пятисот метров.

В такие моменты я, конечно, продолжаю фантазировать, что сейчас было бы классно ехать на байке по Бали.

Включил бы последний альбом Пошлой Молли или CMH «все группи попадают в рай» и мчал в Кинтамани на озеро Братан.

Но сейчас смотрю в окно на машины в пробке на Большой Пушкарской и как экскаватор роет что-то у перекрестка. А ещё идет мерзкий и холодный весенний дождь.

На следующий выходных обещают снег.