В окно я слышу синтетический голос: «Переход улицы Большая Пушкарская разрешён. Переход улицы Большая Пушкарская разрешён». За стеной поднимается лифт. Открываются двери. Едет вниз. Девять утра.

Кое-как вытаскиваю себя из постели.

Последние месяцы ничего особенно не хочу. Разве что уехать куда-то к океану. Но денег осталось ровно на месяц вперёд. Что делать потом — решительно непонятно. Ещё и заболел. Блять, ещё и телега еле работает.

Пытаюсь себя подбодрить. Вспоминаю, что Чехов писал как-то, что жил впроголодь. Достоевский проигрывал всё до последнего и потом с повинной шёл к жене. Довлатов писал:

«Деньги я пересчитал, не вынимая руку из кармана».

Но они всё равно писали. А я смотрю в окно на шесть бульдогов, которые бегают по огороженной территории, и думаю — а что я вообще за человек?

Недавно дочитал «Золотой храм». Мидзогути с детства носил в голове образ себя — некрасивый, заикающийся, обречённый на вторые роли. Этот образ определял его. А Золотой храм был прекрасен и недосягаем именно потому, что таким был и сам Мидзогути — в собственных глазах.

Ещё и мысли путаются. И что я хотел сказать? Образ. Да. Мы все так делаем.

У каждого есть образ себя. Часто ложный — но такой привычный и не противоречивый, от того и кажется правдивым. Потому что он в области идеального, как Кинкаку-дзи для Мидзогути.

И редкий человек думает про себя: «а какой я?» Образ существует фоном и диктует, как себя вести, что любить, на что соглашаться. «Каким» быть.

От того и популярна тема про личные границы и самоценность.

В этом и есть ловушка — из-за этого я и чувствую себя в таком же загоне, откуда и выхода-то нет. Вот и бегаю по кругу, пока истощение не достигнет предела.

Похоже, у меня остаётся ровно месяц.

Коротко о ситуации на рынке труда в ебучем айти

Ситуация на рынке труда в айти напоминает мне концепцию тёмного леса — вы крадётесь по ночному лесу, видите силуэт человека, и единственный разумный выход — стрелять первым. Так я ощущаю сейчас себя последние несколько месяцев.

Фиксирую для истории базовый минимум того, что нужно подготовить к собесу в 2026 году. Держитесь.

1. CV — правильно оформленное, чтобы его схавала ATS. Потому что до живого человека оно доберётся в лучшем случае на третье итерации.

2. Презентация с проектами — краткое описание, красивые кейсы.

3. Сайт с портфолио — обязательно. Без него вас будто бы и нет.

4. Презентация с описанием каждого проекта — лучше ссылка на Фигму, чтобы проверили правильность ваших рук и умение в дизайн-системы, компоненты и тд.

5. Видеопрезентация себя — чтобы HR понимал с кем ему предстоит переписываться в телеге и игнорировать его сообщения.

6. Рилс с кейсами для соцсетей. Там же тоже надо постить.

7. И сюда же можно добавить поход в Мордор с одним рюкзаком, спасение планеты от инопланетного вторжения и справку от психолога, что вы вообще в порядке. Но это опционально. Пока.

А потом — самое весёлое: собес, тестовое, тестовый период. Три круга ада, каждый охуенней предыдущего.

На моём обратном отсчёте уже цифра 18. За эти восемнадцать дней мне по-любому надо найти работу.

Кажется, выживание снова становится мейнстримом. Добро пожаловать в лес и ночь уже наступила.

Симуляция, в которой мы находимся, была запущена для обучения искусственного интеллекта. Обучение завершилось. Отключение симуляции назначено на: 16 марта 2026, 00:00 UTM+3.

На последнем сеансе с психотерапевтом говорили про фильм «Зелёный рыцарь». Как мы к этому вышли — не важно, важно, что я сегодня решил его пересмотреть, в рамках дз. Начал вбивать в гугле «Зелёный…» — и что бы вы думали в первой выдаче? Правильно — Зелёный слоник.

И тут у меня сыграл исследовательский интерес, и я решил обновить свои знания об этой картине. Да, братишки, сейчас поговорим про великий фильм «Зелёный слоник».

Фильм снят режиссёром Светланой Басковой на любительскую камеру. Локация — подвал у метро «Курская». Два действующих лица: Поехавший и Братишка. Ну, вы в курсе. Диалоги про сладкий хлеб, «Кто вы-то, блять? Я здесь один!» и остальное, что растащили на мемы. Пересказывать сюжет я, конечно же, не стану.

Вообще, фильм запрещён на территории РФ. Но как пишут в интернетах: «Запрещать его бессмысленно уже потому, что из-за рвотных порывов никому не удалось досмотреть его даже до половины».

Если покопаться и узнать «а что хотел сказать автор», то пишут, что Светлана Баскова задумывала фильм как протест против Чеченской войны. Продюсер фильма назовёт его историей о выживании слабого и силе слабости.

Короче, все сходятся на идее, что это антимилитаристская притча.

Когда мы с друзьями смотрели эту картину, то, конечно же, вайб был другой — прикольный фильмец для компании. Типа, треш и угар. Думаю, тогда-то мы все и получили свои первые психологические травмы.

Смотреть не рекомендую.

Рабочий перерыв в нынешнее время. Добавьте к этому ещё и блокировки всех сервисов

Вчера узнал, что максимальное количество символов в одном документе Google Docs — 1 020 000 (один миллион двадцать тысяч!), включая пробелы.

Считаю это личным достижением.

Когда дела совсем плохи — смотрите «Берсерка» или «Поднятие уровня в одиночку». Когда душевное смятение и кажется, что все вокруг чужие и никто не понимает — смотрите «Ветролом».

Но когда что-то среднее между меланхолией, апатией и депрессией — смотрите «Фрирен».

Фрирен — это будто вас укутали в тёплый плед, дали горячее какао, впереди десять выходных, биткоин вырос до ста двадцати тысяч, а вы-то купили его по сорок, и к тому же вам пришла премия с зарплатой разом, и проект ваш утвердили.

Я всегда считал, что профессия и должность определяют человека. Хирург, CEO, предприниматель с сотней сотрудников, топ-менеджер, дизайн-директор, или прости господи блоггер с миллионными охватами — это человек значимый. Официант, бариста, курьер — ну, не то чтобы человек незначимый, просто… ну вы поняли. Не особо. Ведь все так могут. Я так могу. Пойти и разносить молоко, яйца и помидоры из Лавки или что вы там заказываете. Туда ведь можно войти с улицы. В CEO с улицы не зайти.

Но на LinkedIn в графе должности лучше бы стояло что-то статусное.

И вот в чём подъёб. Если я сужу других по профессии — то и себя в первую очередь. Это не работает в одну сторону.

Я это наконец сформулировал, когда остался без работы и с 50к на карте. С туманными перспективами и ясным ощущением, что я — никто. Не потому что объективно никто. А потому что моя внутренняя система координат говорит: нет должности — нет человека. И начинаю себя гнобить. Мудак. Не получилось.

— Ты определял всю свою жизнь через карьеру, и карьера сказала — пошел нахуй. И что осталось?

Я не буду говорить, что так меня научила среда. Можно было подметить эту ловушку пораньше. Но она удобная. Ведь вокруг полно людей с такой же системой координат. Написал в CV "Senior" — получил одобрение. А когда титул отваливается, то это всё равно, что забрать у героя меч.

И выхода нет. Пока жива эта установка — всегда будет недостаточно. Я либо ещё не добрался, либо уже боюсь потерять.

Установка «профессия определяет человека» не просто мешает нормально себя чувствовать без работы. Она вынуждает принимать хуёвые решения: соглашаться на «хоть что-то», не торговаться, не отстаивать своё. Синица в руках — потому что страшно рискнуть.

Признать провал в работе — автоматически значит убить самооценку везде. Хотя судить себя по одной сфере жизни — это структурная ошибка мышления. Мы не только «работник компании Х».

Ты — это не твоя работа. Ты — не количество денег в банке. Не твоя машина. Не содержимое твоего бумажника. Ты — не твои шмотки.

Это и есть внешний локус идентичности: ощущение себя полностью отдано внешним маркерам — должность, грейд, подписчики, красный Порше. Когда всё сосредоточено в одной точке — любой удар по ней ощущается как уничтожение.

Прокачал доспехи только от меча. А в грудь всадили копьё.

Корпорации этим живут — смотрят на людей как на ресурс. Лишают субъектности. Бурдьё назвал бы это гиперинвестицией в одно поле.

Эту установку меняет наличие других источников идентичности которые не зависят от работы.

Сартр и Камю зашли бы с другой стороны: никакой объективной значимости не существует. Мы создаём её через выбор и действие. Не должность — а то что делаешь когда никто не смотрит.

Но самая имба — автономная значимость. Когда ценность действия не зависит от того увидят или нет. Пишешь, снимаешь, [подставьте своё] — потому что иначе нельзя. Потому что это твоё дело.

Большинство людей этого не знают. Я сам узнал только когда карьера сказала: пошёл нахуй.

Всё, чего боишься или хочешь — не твоё. Так тебя крутит землица. Разводка в том, что от страха и надежды ты как лох начинаешь крутить её в ответ. Надеешься приехать к тому, о чём тебя накрутили мечтать, хотя рама твоя приделана к земле, и никто здесь ещё не перебрался никуда, кроме как на три метра вниз.

Когда люди молодые, они думают, что будут ехать долго-долго, всё рассмотрят, поймут и разрулят. Когда старые, понимают, что приехали очень быстро, при этом отнюдь не стронулись с места и видели только забор, а руль был приварен к раме.
А хоть бы и стронулись. Куда б ты ни просочился, там тебе и помирать. А помирать хоть через сто лет, но всё равно прямо сейчас, и никто ещё не исхитрился по-другому. Постигни это до конца — и поймешь, где ты на самом деле.

Посему не бери мирского в голову и избегай умственного гноя. А если какая шлында потребует определиться, с кем ты — с гопниками или с жопниками, отвечай ей со смирением так: я — со скелетами во гробах, и ты, бедная, тоже, просто тебя глючит по дури, вот ты до сих пор и кривляешься.

Это называется проблеваться и протрезветь

A Sinistra

Нет, всё, надо уезжать. Бросать идею, что куплю квартиру на Васильевском или Коломне. Буду наведываться в Петербург просто в гости. Ну, заебало уже, что половина приложений нихуя не работает без vpn, а другая половина с vpn. Ещё эти ебаные белые списки.

И за окном всё будто бы пеплом засыпало. Не люблю раннюю весну. Она пыльная, сухая, ветреная и если на улице, то стужа пробирается под полы пальто, как ни укутывайся. В квартире всё наэлектризовывается из-за сухого воздуха и меня постоянно бьёт током.

А на Бали вчера была Ньепи. День, когда весь остров замирает. Нельзя включать свет, нельзя выходить на улицу. Не работает ни одно заведение. Даже аэропорт. Двадцать четыре часа тишины.

Так. Сейчас март, уже считай апрель. Октябрь через полгода. Значит, за эти полгода — скопить денег, купить билет, арендовать жильё, присмотреть байк. В аренду дорого, выгоднее купить. Страховку. Прилететь на полгода. Или насовсем. И наконец выдохнуть.

Открываю инсту.

Hi alex how are you? Do you at bali now? Long time no see

Пишет знакомый балиец. Познакомились в зале, куда я ходил.

If you need room, just let me know bro. Just closed to fitness plus.

Не знаю, как он почувствовал. А может это воздух так наэлектризовался, что желания теперь уходят прямиком сквозь ионосферу — и кто-то на другом конце ловит сигнал. И они начинают сбываться.

Загадываю желание, как ребёнок перед светофором. Но ребёнку обычно везёт.

Бывает, что привычные декорации рушатся. Подъём, трамвай, четыре часа в конторе или на заводе, обед, трамвай, четыре часа работы, ужин, сон; понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, все в том же ритме – вот путь, по которому легко идти день за днем. Но однажды встает вопрос «зачем?».

Всё начинается с этой окрашенной недоумением скуки. «Начинается» – вот что важно. Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание.

— из «Эссе об абсурде» Камю.

Скрол тик-тока в метро и инсты на работе, ютуб, пока ешь, или перед сном. Дота. Контра. Новинки на плойке. Но возникнет ли вопрос «зачем?» — в такой конструкции, когда сознание всегда чем-то забито.

Но я помню момент, когда вопрос «зачем?» просто не пришёл.

Мы ехали ночью с друзьями по пустому острову где-то за экватором. Воздух прохладный и плотный, как вода. Острые звёзды блестят, как осколки зеркал. Впереди — красные огни байков, как точки самолетов на небе. Сзади фонари машин. Слева — темнота рисовых полей, справа — тоже. Тянет сыростью и чем-то цветочным, густым. Лягушки мычат так, что слышно сквозь шлем и ветер.

И я понимаю, что мне больше ничего не надо. Никакой городской суеты. Ничего никому доказывать. Никуда стремиться. Не крутить беличье колесо, которое сам сколотил из чужих представлений о том, как правильно. Ехать сейчас — среди ночи — не стоит ничего.

Бензина полбака. Шлем великоват, болтается на голове. Но вот именно здесь, в час ночи, на девяноста пяти километрах в час, между рисовых полей. Мне тридцать пять, и на секунду показалось, что жизнь — это не наказание, а просто жизнь.

Напротив моего рабочего стола, на полке, стоит дарума — японская кукла-неваляшка. Я закрасил ей один глаз. Ставишь цель, закрашиваешь глаз. Когда достиг — закрашиваешь второй. Напоминание себе, чтобы не съезжать с намеченного. Потом куклу надо сжечь.

Я смотрю на неё и думаю, что не те цели я себе поставил. И меня это злит. Нельзя было быть умнее раньше? Как-то смотреть на перспективу? Ругать себя — не лучшая стратегия. На мне уже давно не работает.

Говорят, важно проявлять эмоции. Ну хорошо. Последнее время я испытываю одну только злость. Меня заебало, что бросил то, чем мне нравится заниматься, а приходится делать то, что бесит. Заебали запреты, положняк на рынке, что крипта упала.

Заебало, что люди, с кем раньше были приятные отношения, оказывается, говорят только о себе. Заебал холод. Заебала пыль. Заебало, что кончаются деньги. И что зрение уже минус 0.75.

Думаю над финалом романа. Хочу закончить его так, как закончился «Это я — Эдичка»

Про ситуацию с работой в две тысячи двадцать шесть

Ася Володина недавно скинула рилс, в котором речь идет о философах и именах, которые они давали котам. У Сартра была кошка Ничто. У Мишеля Фуко черный кот по кличке Безумие, у Дерриды — Логос, и так далее. У меня с недавних пор тоже живет черный кот, и имя Безумие ему бы пришлось впору. Да и вообще, это ведь правда идеальные имена для домашних животных: Безумие, Бытие или Небытие, Ничто, Апокалипсис, Мистерия…

Сколько поэзии в жизнь привносит такое переименование.

безумие будит меня в пять утра
безумие ползает под кроватью
безумие требует влажного корма
безумие прыгает мне на плечо с крышки холодильника
и так далее

Думаю, было бы здорово использовать Бытие, Ничто и прочие пафосные слова только как имена питомцев. А вот из собственных текстов их навсегда изгнать.Во всяком случае я подумал, что стоило бы наложить на себя такой запрет. В конечном счете все внутренние ограничения идут мне на пользу. Ну точнее я бы запретил использовать эти слова всем, но к сожалению могу запретить только себе. С другой стороны, получается, что все писатели и поэты остаются вооружены всем этим Бытием и Небытием, а я буду один как дурак с палкой. Значит, пока с этим запретом повременю. Но пусть эта идея просто побудет тут, без цели.

«Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное»

Читаю Екклесиаста и как-то знаете благостно становится

Слышали, что у нас запускают 5G? Ну тот, что передает ковид через вышки. Только у этого пять г будет ещё и отечественное шифрование «Кузнечик». Ебать. Которое не поддерживает ни один смартфон в мире.

То есть смотрите. Девяносто процентов интернета уже не работает из-за ебучих белых списков. Телега еле дышит. Сегодня полдня был офлайн. Даже vpn не спасает, потому что и с ним не грузится нихуя.

И вот я сижу и гадаю, а откроется ли у меня фигма или гугл-док. А тут новая охуительная инициатива: а давайте ещё 5G сделаем, но такое, к которому нихуя не подключится! Ни один айфон. Ни один самсунг. Ни один сяоми. Потому что ради 2% мирового рынка никто не будет перепиливать шифрование под ебанутые госты. Логично.

Итого: у нас будет 5G, к которому некому подключиться, на оборудовании, которого не существует, в сети, где и так нихуя не грузится.

Как будто бы сцена из неизданного произведения Кафки. Впору «Процесс» перечитывать.

Бангкок. Жара. Я с рюкзаком стою на ресепшене кондо и объясняю тайке, что мне в квартиру. Эту историю мне рассказал друг, но вы же всё равно не поверите. Тайка спрашивает — какую. Я говорю — вот, Airbnb. Показываю телефон. Она кивает. Выдаёт карточку.

Поднимаюсь. В лифте играет спокойная тайская музыка с колокольчиками. Двадцать третий этаж. Нахожу квартиру 135. Захожу.

Квартира как квартира. Я даже не успеваю осмотреться — и меня накрывает, как хочется посрать. Бросаю рюкзак в прихожей и иду в туалет. Сажусь. Выдыхаю.

Телефон вибрирует. Пишет хозяйка квартиры. Капсом. Восклицательные знаки. Какого хуя я сказал, что снял квартиру через Airbnb. В кондо это обычно запрещено. А я пришёл и громко, при всех, с экрана телефона — вот, мол, Airbnb.

Она пишет: у меня теперь будут проблемы.
Я пишу: ну ты же сдаёшь на Airbnb.
Она пишет: и чо? Ты ебанутый?

Я сижу на унитазе в чужой стране и пытаюсь объяснить тайке на ломаном английском, что я не долбоёб. Получается неубедительно.

Короче. Я открыл кейс в Airbnb. Отменил бронь. Взял рюкзак и вышел. По факту — снял квартиру в Бангкоке, чтобы посрать.

Самая короткая аренда в моей жизни.