Ладно, вся это история подарила нам прекрасный мем! Распространите.

«Разве нельзя проще? Извините, нельзя. Есть разница между удовольствием и счастьем. Последнее не сводится к первому. Простая, развлекательная литература служит удовольствию. Литература подлинная дает человеку счастье» Ольга Славникова

Однажды я услышал эту фразу и мне показалась она непомерно точной. Метко описывающей чувства, когда я читаю что-то стоящее, что-то настоящее. В мире, где короткие видео забили всё восприятие хочется глубины, которая даст совершенно иные ощущения.

Поэтому почитайте «Встречу весны», Антона Павловича, там именно про счастье. И есть такие прекрасные строки:

«Весна желанная гостья, но добрая ли? Как вам сказать? По-моему, не то, чтобы слишком уж добрая, и нельзя сказать, чтобы слишком уж и злая. Какая бы она ни была, но ждут ее с нетерпением»

«И в любви нужна дисциплина, а что было бы, если бы она спустила Амура, дала ему, каналье, волю? Я пресерьезный человек, но и ко мне по милости весенних запахов лезет в голову всякая чертовщина»

ну вот прекрасно же!

И мемы у нас здесь исключительно такие.

Ломаются стеклянные стены, вокруг битое стекло, кто-то кричит в коридорах, и я ясно понимаю: пора сваливать. Мне снился сон, где я дико разочарован, разъярён и растерян. Во сне что-то бесило меня до такой степени, что я, без лишних мыслей, угнал маленькую машинку для багажа (не спрашивайте), влетел в двери и вдребезги разнёс несколько стеклянных дверей в аэропорту Суварнапхуме, в Бангкоке. Кто бывал там, знает, что там легко запутаться особенно, когда первый раз, особенно когда вызываешь такси через Граб. Затем рванул прочь, запрыгнув в какое-то такси.

Там же, во сне, я понимал, что весь мой кармагеддон попал на камеры, и теперь мне нельзя появляться в аэропорту, а мне нужно было улетать. Видимо, я опоздал на самолёт из-за того, что кто-то задержал или запутался, от этого и разозлился.

Выходит я уже чуть ли не международный преступник (по крайней мере, так мне казалось). Уже в такси замечаю, что мне отключили симку, и я остался без интернета. Без связи (ладно, можно Wi-Fi юзать), в чужой стране, да ещё и в розыске, потому что натворил импульсивного трэша, — завязка для фильма, а не для сна.

Я добрался до Сукхумвита, района, где живёт друг, и всё ему рассказал. При этом я не понял, он это или нет: его силуэт почему-то был размыт, и я только ощущал, что нахожусь среди друзей. Ещё я понимал, что мне светит тайская тюрьма, а это вам не на Пхукете с голым торсом недалеко от пляжа гулять. В тайскую тюрьму ой как не хотелось — добром бы это точно не кончилось.

В аэропорт возвращаться нельзя, но я совершенно не понимал, как выбраться из страны. Думал, конечно, про сухопутную границу, свалить куда-нибудь в Лаос, но был уверен, что и там меня уже ждут и под белые рученьки отправят в тайскую тюрьму.

И самое прескверное — я никак не мог проснуться. Вязкий сон не отпускал, и я проваливался всё глубже в топь кошмара. Как я в итоге проснулся, уже не помню, но в моменте отказывался верить в реальность происходящего. Бывает, когда случается что-то настолько неприятное, что психика это отвергает и не позволяет поверить. Все с этим сталкивались. Вот такое же чувство было и от сна. И никак не вырваться.

Скорей бы начался сезон электросамокатов! Гнать по тротуарам, чтобы ветер в лицо, и ни о чем не думать! Кайф!

Я выходил из дома раза четыре за последние шестьдесят дней.
Ладно, может, пять. Поездки в «мастеру не считаю — это работа, в зал — тоже. Но вот чтобы куда-то выйти — нужен суперстимул.

Общаться с кем-то нет сил и резона, гулять бесцельно — равносильно военному преступлению, когда насущные цели сво не достигнуты: последний рассказ — не дописал, какую из двух идей для романа буду развивать — не выбрал: то ли про лекарство от одиночества, то ли о влиянии города на человека? Хотя и город тянет в одинокую пещеру, не знаю, короче.

Мог сейчас накинуть меланхолии с толикой печали, что грустно и нет вдохновения, но отчего-то не выходит. Шум вагонов метро забивает мысленный эфир, то ли тот самый рефлекс цели по Павлову не даёт скатиться в колодец отчаяния. Хотел загуглить, а правильно ли я понимаю рефлекс цели? Но на «Горном институте» не ловит совсем, ноль полосок из четырех. Когда едем со «Спасской» это же станция «Театральная» полуосвещена и закрыта, верно?

В окне вагона быстро мелькают фонари подземной трубы, будто бы мы стремимся превзойти скорость света или крутит.

В вагоне реклама санатория «Балтийский берег»; клиники реабилитации после ковида; напротив над окном наклейка с призывом оформить карту болельщика; рядом наклейка с рекламой нового фильма «Северный полюс», русское кино про подводников. Людей в вагоне два человека: я и какой-то парень, который уткнулся в телефон. Остальные вышли на «Спасской». Еще у входа две рекламы: аптеки, с какими-то препаратами со скидкой и цирк на Фонтанке. Фонари в окне снова мелькают, снова ускоряемся. Может в этот раз до скорости света? Вагон трясет и гудит.

Я думаю, что мог бы кататься так вечно. Я люблю метро. Разве что музыку не послушать, но я начал читать «Комнату Вагинова» и завидовать, что никогда не жил в коммуналке. Такой, знаете, с десятью звонками у двери, словно органический нарост на стене с десятью сосками.

И чтобы коридор как в романе Секисова: «Коридор коммуналки забит пыльным хламом: тазами и ведрами, полками, стульями, чемоданами, со стен свисают предметы одежды, половники, рыболовные снасти».

Поднимаюсь уже по второму эскалатору. Телефон всё еще не ловит. Думаю, что лучше бы остался дома. Дома же так хорошо. И мне хорошо, потому что солнце уже светит иначе, в наушниках весенний плейлист и весна. Выходит, шестой раз вышел за последние шестьдесят дней.

Хочется лета, но чтобы не жарко, не выходить из дома, а пройти наконец «Киберпанк». Видеться с кем-то почему-то совсем не хочется, хотя я тот ещё социальный наркоман.

Книгу хочется дописать, чтобы при встрече представляться писателем. Заслуженно. Если есть напечатанная книга, да крупным издательством, то это серьезно.

Хочется съездить в родной город и чтобы там было всё как прежде, как в детских воспоминаниях о летних каникулах. Они всегда такие безмятежные, добрые и яркие. Там всегда солнце и все счастливы.

Герой изживает в себе нарциссизм, или сказ о том, что такое «в самый раз». Да, я пересмотрел «Кота в сапогах: Последнее желание». Все уже посмотрели, уверен, тем более он двадцать второго года. Но! В этом фильме просто потрясающий антагонист, потому что это сама — Смерть.

У кота осталась последняя из девяти жизней и он хочет найти звезду исполнения желания, чтобы вернуть себе стартерпак. Чтобы… правильно, опять прожить жизни по факту — бездарно, не живя на самом деле, впустую, в восхвалении себя, желании быть легендой, чтобы им восхищались. Но по факту он одинок, рядом никого близкого, лишь фантомы собственной значимости.

Я читал про нарциссизм в книге Загмантовича, а это сейчас чересчур расхайпленная тема и этим ярлыком мажут кого ни попадя. Так вот:

«…нарциссическое расстройство личности — не упоительный праздник самолюбования, а ежедневный ужас непризнанности. Рассказы о том, что люди с НРЛ обесценивают — да еще скрыто, — провоцируют стигматизацию и травлю, так как выставляют их злодеями. А они просто люди. Люди, которым плохо»

Фильм же проводит ту же идею: постоянная погоня за восхищением, одобрением и признанием, зацикленность на своих желаниях приводит к опустошению и одиночеству. Погоня за статусом легенды, восхваление себя самого приводит к тому, что герой оказывается наедине с собой, а это не самая лучшая компания.

Суть здесь простая: вместо того чтобы вечно хотеть большего, иногда стоит признать, что жизнь «в самый раз» – это когда рядом те люди, кто действительно важен, и ты умеешь этим довольствоваться. Амбиции, амбиции, желание быть лучше всех — голос голодного эго, которому никогда не будет достаточно. Оно всегда будет жадным и ненасытным, сколько бы славы, денег и успеха ни упало в эту бездонную яму.

Парадокс в том, что признать, что тебе сейчас вполне достаточно того, что есть, намного сложнее, чем идти за слепыми желаниями своего эго. Бывает сложно понять, что иногда то, что имеешь прямо сейчас, и есть «в самый раз».

Короче, если не смотрели, посмотрите обязательно. Или пересмотрите. В финале аж до слез.

В целом на улицу можно и не выходить. Видели что сегодня за окном? Нет, я не про тот жалкий промежуток времени, когда солнце было. Я в целом про зиму, которая вернулась и чавкает сырым снегом под башмаками. Еще и скользко. И машины то и дело норовят обрызгать смесью грязи, реагентов и чавкающим сырым снегом. Вот я сегодня никуда особенно и не вылезал.

Зато два часа залипать на твиче смотря стрим Дропдэда (знаю, что вы не знаете) я большой охотник. Раньше я удивлялся, что как это можно всё время дома провести. Теперь видимо привык. Помню фразу:

— Никуда не выходить и лежать на диване, — говорит друг, — это надо уметь. У меня не получилось.

А вот у меня наконец-то начало получаться! Ура! Очень горд собой.

Фрагмент черновика из нового рассказа.

4 глава «Принятие»

Вечером Артём пошел в ближайший бар, куда так и не решался войти. Уже через полчаса он, пьяный, лениво слушал разговор за соседним столом. Парень в синей рубашке и с аккуратной рыжей бородой рассуждал о конечности жизни и что люди об этом, на самом деле, не задумываются. Точнее, им кажется, что это будет длиться бесконечно.

— Бессмертие физиологическое или цифровое, не важно какое, это будет самая большая катастрофе для человечества, — говорит он, — если разобраться, начиная с социальных и заканчивая сущностными причинами, соль жизни в её конце, в границе, без которой не за что ухватиться.

— Функция ограниченности во времени, она не даёт нам тупить и прокрастинировать, — подхватил другой, кудрявый и с чёрной бородой.

Артём раздражённо поднялся и пересел за столик ближе к барной стойке. Бар на Советской был полон, будто весь Петербург решил укрыться здесь от сырого, сумрачного и суматошного вечера. Свет тёплыми волнами струился по овальному медальону с ангелом на стене, бармен быстро перемещался за стойкой, отражаясь в зелёном и каштановом стекле. Сквозь музыку и голоса струилась французская мелодия. Парень у окна смотрел прямо на Артёма, но быстро отвернулся — видимо, обознался.

— Свободно? — спросил невысокого роста мужичок в сером пиджаке и тёмных очках, грузно усаживаясь рядом.

Артём кивнул не отрываясь от полупустого бокала пива. Мужчина махнул официанту и заказал им обоим пива. Артём вяло посмотрел на него: серый пиджак, тёмные очки, седая щетина, голова лысеющая и блестящая от света торшера.

Незнакомец, тяжело вздохнув, достал телефон и уставился в экран, нервно нахмурившись. Он был уже изрядно пьян и ухмыльнулся поглядев в телефон. Артём мутным взглядом посмотрел в его сторону: заметил, что мужчина открыл какое-то приложение похожее на счётчик калорий. Наверное вбивает выпитое, подумал Артём.

— Я что к тебе подсел-то, — начал мужчина, убирая телефон в карман потёртого пиджака, — похож ты на сына моего. Он у меня в Англии учится, в этом, как его… Оксфорде.

— Рэп случайно не пишет? — с улыбкой спросил Артём.

— Нет, вряд ли, мы редко общаемся, — сказал мужчина и достал старенький айфон. Артём нехотя взглянул на экран и машинально запомнил цифры разблокировки: 4577. Телефон открылся на приложении с загадочным логотипом «Уборка дворов». В верхнем углу светилось число: «288», ниже — имя мелкими буквами, разобрать было сложно. Сердце Артёма уколола странная тревога, но пьяным умом он подумал, что надо узнать, что за приложение. Мужчина свернул приложение и открыл галерею с фотографиями.

— Во, погляди, вылитый ты! — весело воскликнул он, показывая фото. Парень на экране и правда был удивительно похож на Артёма — та же улыбка, тот же взгляд, только стоял он рядом с этим мужиком на фоне серого Стоунхенджа.

Принесли ещё пива. Мужчина, отхлебнув полбокала, нетвёрдо встал и пошёл в туалет, оставив телефон на столе. Артём, мутно глядел на экран, секунду поколебался, затем взял телефон и, протиснувшись через шумную толпу, вышел на улицу.

«Что делаешь? Как дела?» — пришло сообщение от Нины. Артём, пошатываясь, набрал ответ: «Приеду?»

Нина ответила почти сразу: «Давай, только захвати чего-нибудь выпить».

Есть в языке метафоры, с которыми мы свыклись. Например, человеческие силы будто батарейка: разрядился — возьми тайм-аут, подзарядись и с новой энергией ебани проект. А что, если всё устроено иначе?

Недавно с друзьями в философском кружке обсуждали и придумали другую метафору: человек — это акула, которой нельзя останавливаться. Хочешь сил — расходуй, двигайся дальше. Чем сильнее тратишься, тем больше появляется сил. Все знают, что если акула не будет плыть, то она тупо задохнется, устройство жабер и прочее.

Последние пару недель, да чего уж там — месяцев, я почувствовал: настолько разогнался, что нет свободной минуты, но при этом больше сил, вдохновения и понимания, куда вообще «плыть».

Но неминуемо всё таки чувствую, что хвост как-то уже начал уставать, а конца и края марафону не видать. А если перестать — и всё, погас, потух, петух.

Вывода, воины, не будет, а метафору про акулу запомните!